«Весь мир — развалина!»

Фрагмент книги Гриши Брускина «Клокочущая ярость»

Художник Гриша Брускин выпустил книгу о революционной иконографии, в которой подверг смелому анализу как хрестоматийные, так и малоизвестные изображения из истории русской и мировой культуры. Предлагаем почитать первый из вошедших в нее очерков.

Гриша Брускин. Клокочущая ярость. Революция и контрреволюция в искусстве. М.: Новое издательство, 2021. Содержание

Собачья свадьба и «Cвобода, ведущая народ»
Фердинан Виктор Эжен Делакруа, Эрик Владимирович Булатов, Антуан-Жан Гро, Борис Александрович Голополосов

Собачье сердце

У нас был храбрый пес — малый тибетский терьер по кличке Кока. Он хорошо понимал человеческую речь, был послушным. И на прогулках не отходил от хозяев ни на шаг.

Однажды мы сняли дачу во Внуково. Переехали. И с первой же минуты собаку словно подменили. Кока перестал замечать нас. Крысился. Норовил перемахнуть через забор.

И в тот же вечер, улучив момент, был таков.

Я в ужасе, вооружившись фонариком, побежал в ночь. На все четыре стороны. Искать беглеца.

Проплутав по лесу напрасно пару часов, в отчаянии возвращался домой мимо одной из дач поселка, шаря фонариком вокруг. Неожиданно, в аккурат напротив этой дачи, под елкой вспыхнули два пронзительных глаза. Кока в оцепенении притаился у самого ствола.

Собачье сердце сильно билось.

Поведение горячо любимого животного показалось столь странным, что я уже было решил срочно, при первой же возможности, свести его к ветеринару.

Но вскоре все прояснилось.

Наутро, проходя мимо вышеупомянутого дома, я увидел внушительную стаю псов. Кобели со всей округи всех мастей от мала до велика сбились в нетерпеливую голосистую свору.

Накануне на той самой даче у симпатичной сибирской лайки Дези началась течка. И наш престарелый Кока погиб от романтической (ночь! луна! елка!) любви. Вместе со всем мужским собачьим населением поселка!

«Свобода, ведущая народ». Эжен Делакруа, 1830

Грудь Марианны

Однажды моя незабвенная дорогая подруга, дама из бывших, Лёля, желая объяснить значение неудобосказуемого по-русски французского слова, сказала: «Гришенька, это то, что вам сразу бросится в глаза, как только вы встанете позади коня князя Юрия Долгорукого и посмотрите сквозь памятник на Моссовет!»

А что нам мгновенно бросается в глаза, когда мы взираем на знаменитую картину французского художника Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ», или «Свобода на баррикадах»?

За женского зрителя не поручусь. Зато поручусь за мужского.

Ни баррикада, ни город Париж, ни восставшая толпа, ни ружья-сабли-пистолеты повстанцев, ни дым пожарища, ни трупы, через которые шагают революционеры, ни даже республиканский триколор не приковывают внимание зрителя к картине.

Правильно догадались, господа!

От сияющей груди Марианны не оторвать здорового (?) мужчину.

Венера Милосская (фрагмент), ок. 130–100 года до н.э.

Эта «аппетитная» грудь, собственно, и является композиционным центром полотна.

Кроме вышеупомянутой дамы — ни одной женщины в произведении Эжена Делакруа нет.

Лишь мужские особи.

Божественные «бюсы»

Не надо быть особенно наблюдательным, чтобы заметить почти абсолютное сходство между грудью «нашей» Свободы и грудью греческой статуи Венеры Милосской. Незадолго до создания картины, выставленной в Лувре и тут же ставшей эталоном античной красоты.

Художник влюбился в скульптуру богини. И вслед за мифологическим Пигмалионом, как фокусник-иллюзионист, оживил ее в своем произведении. В результате грудь Марианны-Свободы производит странное, я бы сказал, сюрреалистическое впечатление.

Отталкивающее и привлекательное одновременно. С одной стороны, вроде бы совершенные формы. С другой — божественные «бюсы» сохранили хладную, могильную память о камне. С третьей — обернувшись плотью, приобрели противоестественную чувственность.

Идеал для некрофилов.

Свобода Фрица Ланга

Тема Свободы-манка, изображенной в виде привлекательной сексуальной женщины, увлекающей толпу в революцию, обернулась впоследствии ярким гротеском в фильме-антиутопии «Метрополис» немецкого кинорежиссера Фрица Ланга. В отличие от Марианны, указывающей путь народу к свободе, равенству, братству, Свобода Ланга оказывается обманом — автоматом, намеренно, по воле своего создателя-злодея, ведущим народ к гибели.

Кадр из фильма Фрица Ланга «Метрополис», 1927

Языческий Amore

Но вернемся к прерванному повествованию.

Итак, лишь мужской народ сбился в стаю за Свободой-вожаком.

Одни критики пишут, что будто бы обнаженные перси Марианны прославляют естественность и природу как одну из граней свободы, другие замечают: это символ того, что французский народ шел с голой грудью на врага.

Вздор, господа-искусствоведы.

Весьма банальные и сомнительные мысли.

Во-первых, народ в картине Делакруа вооружен до зубов.

Во-вторых...

А что, если толпа повелась именно за восхитительными прелестями красавицы во фригийском колпаке?

И водил мужской похотью свирепый языческий Amore с гирляндами вырванных французских сердец?

Ну-с, голубушка...

«Республика». Оноре Домье, 1848

Иные критики убеждают нас, что грудь Марианны открыта, потому что она свободна. Сразу возникает вопрос: почему лишь грудь?

Если мерить Свободу «открытостью» подобного рода, то тогда следует признать самым «свободным» женский образ в картине «Происхождение мира» художника Густава Курбе. Типа, покруче — посвободней. Правда, взирая на вышеозначенное произведение, зритель так и слышит голос врача: «Ну-с, а теперь, голубушка, давайте посмотрим...»

Некоторые умники утверждают, что грудь оголена, потому что Марианна-кормилица кормит народ. Но молоко у нашей героини появилось не сразу. И не с бухты-барахты.

Сначала Свобода соблазнила героев картины Делакруа: молодого буржуа в цилиндре, рабочего в берете, подростка-головореза д’Арколя. Которому Гюго в романе «Отверженные» подарил имя Гаврош.

И вот мы видим плоды тех бурных событий в картине художника Оноре Домье «Республика», созданной в 1848 году. Располневшая и «возмужавшая» Марианна разрешилась тремя карапузами-богатырями — будущими бунтарями.

Малыши с жадностью оголодавших щенков припали к заматеревшим персям Родины-матери. Сейчас покушают молочка свободы и давай следующую — уже русскую — революцию совершать.

Малыши?

Да такие растут как на дрожжах.

Один уже отпал и, примостившись возле материнских ног, ушел с головой в чтение «Манифеста коммунистической партии» Маркса — Энгельса, опубликованного в том же 1848‑м.

«Liberté». Эрик Булатов, 1990

Liberté

В 1989 году художник Эрик Булатов написал картину «Перестройка».

На полотне слово «перестройка» согнулось пополам и небесным ледоколом надвигается на зрителя. На носу литеры «Т» и «Р» встретились и слились в ростральный серп-и-молот. За кораблем, в открывшихся багровых советских небесах, воссияли лучи надежды. Надежды на Свободу.

Год спустя Булатов создал полотно «Liberté», где точно повторил идею и композицию «Перестройки». Но на сей раз корабельный клин формирует, как бегущая строка, дважды повторенное слово «Liberté».

За Свободой на нас ураганом движется свет новой Революции.

Место на ростре занимают скопированные с репродукции картины Делакруа Марианна с триколором и любимец миллионов советских детей Гаврош с пистолетами в руках.

Прочие герои знаменитого полотна, видимо, погибли в революционной борьбе и превратились, как товарищ Нетто в поэме Владимира Маяковского, в булатовский пароход.

Вернулись к истокам. И снова стали «словом».

Словом «Свобода».

«В наших жилах — кровь, а не водица. Мы идем сквозь револьверный лай, чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, в строчки и в другие долгие дела». Картина нам напоминает, что история не умерла.

Длится.

А коли так, то у неугомонной героини полно дел.

Куда же снова манит подростка Гавроша наша полуголая красотка?

Прообразы

«Аллегорическая фигура республики». Антуан-Жан Гро, 1794

Справедливости ради следует напомнить читателю, что не Домье с Делакруа придумали символ Нации и Свободы.

Пальма первенства принадлежит легендарному католическому проповеднику и политическому деятелю времен Французской революции аббату Грегуару, ответственному в Конвенте за визуальные символы Республики.

Революционеры верили в пропагандистскую силу искусства.

И именно аббат Грегуар предложил в 1792 году сделать эмблемой Французской Республики — государства, лишенного короля, — женщину в античной одежде с красным фригийским колпаком, надетым на пику.

По заказу Конвента в 1794 году двадцатитрехлетний художник Антуан-Жан Гро исполнил картину «Аллегорическая фигура республики».

Республику юный автор изобразил в виде греческой амазонки в короткой тунике со шлемом Афины Паллады на голове. Тунику Свободы автор окрасил в цвета французского триколора. Подпоясал красной тканью. И далее, точно следуя инструкциям аббата Грегуара, обнажил правую грудь героини.

В отличие от шедевра Делакруа, произведение Гро было из неудачных. И нелепая Марианна не произвела яркого впечатления на современников и потомков.

А до Антуан-Жана Гро?

«Жанна д’Арк и фурии». Вильям Гамильтон, 1790

Прообразом «Аллегорической фигуры республики» явилось полотно «Жанна д’Арк и фурии» английского художника Вильяма Гамильтона.

В 1790 году (за четыре года до появления картины Гро) англичанин написал вышеозначенное произведение по заказу лондонской Boydell Shakespeare Gallery. Картина иллюстрирует один из эпизодов трилогии Вильяма Шекспира «Генрих VI». В пьесе классика Орлеанская дева представлена как ведьма, окруженная злыми духами.

Художник же изобразил Жанну д’Арк в виде Афины Паллады с коринфским шлемом на голове. Длинное одеяние обнажает руки и грудь. Красное полотнище, прикрепленное к поясу, развевается алым знаменем на ветру. Вокруг героини вьются в безумном вихре спятившие мужские фурии. Которыми французская Дева повелевает, как дрессировщик цирка зверьем.

На службе у Христа

А до до?

Встречаем нашу знакомую богиню Свободу на знамени-полотнище «Свобода или смерть» в музее Бенаки в Афинах. Стяг этот первоначально принадлежал полководцу Теодоросу Колокотронису (Федору Колокотрони, 1770—1843).

Произведение посвящено борьбе греков с турками за независимость. На нем изображена аллегория Греции в виде босой богини Афины Паллады в шлеме воина с распущенными волосами и с обнаженной грудью. Точь-в-точь как на вышеупомянутых картинах.

Богиня попирает злого чернобородого турка в чалме. Одной рукой отбирает у негодяя кривую саблю. Другой указывает на инициалы Спасителя.

Любопытно?

Языческая богиня на службе у Христа!

Стяг греческой армии «Свобода или смерть», первая половина XIX века

А еще?

Питер Пауль Рубенс в двадцатых годах XVII века написал Марию Медичи с обнаженной правой грудью в образе Минервы (Афины).

Ну а дальше?

Дальше в лес, больше дров...

После Делакруа

Ну а после?

После картины «Свобода, ведущая народ» Эжена Делакруа во Франции были написаны, напечатаны и изваяны тысячи всевозможных положительных Марианн. С «бюсами» и без.

«Поджигательница Коммуны». Бернар, 1871

Для баланса вспомним созданный уже после подавления Коммуны отрицательный образ Свободы.

А именно «Поджигательницу Коммуны» художника Бернара (1871).

Марианна на этот раз изображена, как и полагается, босой, все в том же красном фригийском колпаке, но с вздыбленными как у черта волосами, с лицом выжившей из ума старухи. И с вывалившейся из туники высохшей грудью, уже неспособной кого-либо увлечь, кого-либо вскормить.

На переднем плане кровь и ноги павшего.

У Свободы в руке лейка. На лейке надпись «нефть». Она поливает землю горючей жидкостью и поджигает «факелом революции». Пламя разрастается и пожирает город.

Изображение точь-в-точь напоминает карикатуры из журнала «Крокодил» 40–60‑х годов прошлого века. Изображавшие мировых злодеев-поджигателей, врагов СССР — фашистов и Дядю Сэма. А также Бориса Леонидовича Пастернака в ковбойской шляпе (мол, продался америкосам) с точно такой же лейкой. Только на пастернаковской лейке было написано: «Доктор Живаго». И лил выдающийся писатель не нефть, а воду. На «Мельницу капитализма».

Ответы на вопросы

Почему Свобода — женщина?

Потому что Республика женского рода.

Ха-ха-ха!

А почему зовут Марианной?

Потому что два имени, Мари и Анна, были самыми популярными в то время в католической Франции.

Может да, а может нет.

И еще объяснение: намек на имя королевы Марии-Антуанетты.

С какого, спрашивается, бодуна бывшая королева Франции, «вдохновительница контрреволюционных заговоров и интервенций», казненная революционерами на гильотине, будет символизировать республиканскую Родину-Мать Кормилицу, Защитницу, Воительницу?

Абсурд.

«Борьба за знамя». Борис Голополосов, 1928

Страшилка из ужастика?

А у кого в руках флаг в картине «Борьба за знамя» художника Бориса Александровича Голополосова?

У пугала с перебинтованным лицом.

С твоего черепа то ли сняли скальп, то ли «причесали» так, что мало не показалось.

Одет в черное. Одна глазница провалилась, другая заплыла.

Страшила из ужастика?

На символ Свободы никак не тянешь.

За собой революционную толпу не ведешь.

А лишь присутствуешь, как Призрак или Рок, среди застывших в экстатических позах революционеров.

Как Кронос, Смерть, Мельмот Скиталец или Мальдорор.

Как будто злой демиург остановил мгновение и заставил героев гореть навеки в адском пространстве полотна.

Ты, сценарист-провокатор и режиссер-постановщик в одном лице, ухватил красный стяг, потрепанный и рваный. Потерявший древко. И, судя по всему, уже не раз переходивший с ожесточенными боями из рук в руки.

О чем свидетельствуют следы крови на фрагментах баррикады: заборе, бочках, досках...

На брусчатке.

На стенах городских домов.

На одежде героев.

Даже небо в кровавых пятнах.

И в густом дыме пожара!

Лихие парни

А кто вы, пуляющие из пистолетов лихие парни? Идущие «на бой последний, бой кровавый»?

Революционеры?

Кто вы такие, мятежники Голополосова?

Олицетворяете ли Добро? Светлые силы? Как, например, матросы в апокалиптической битве с врагом на полотне «Оборона Севастополя» художника Александра Александровича Дейнеки.

Присматриваюсь.

На вид — восставшие из гробов жмурики. Вусмерть пьяный сброд. Психи из дурдома. Припадочные.

Банда головорезов-каннибалов из картины Теодора Жерико «Плот „Медузы“». Вон у главаря под ногами аж корабельные доски видны.

Своему пулю засадили в спину...

«Белогорячечники»? Бесноватые?

Заушильники и заугольники?

А скорее всего, все вместе взятые.

Коллективное тело!

«Плот „Медузы“». Теодор Жерико, 1819

Кто с кем воюет?

Вопрос: кто и с кем воюет в «Борьбе за знамя»?

За один и тот же красный флаг. (Что следует из названия картины.)

Кому достанется, тот и победил?

Кадетам и жандармам сей стяг на фиг не нужен.

То есть воюют свои со своими. Две команды. Как в старинной русской народной игре в лапту. Она же игра в хлопту (от хлопок, выстрел). Или же как в родственной лапте — игре в знамя!

Только вместо биты и мяча — пистолеты и красное полотнище.

Догадайтесь

А где же Свобода?

Отдала знамя и слиняла?!

Ничего себе.

Нет-нет. Она где-то рядом. Мы же слышим ее шорох. Чувствуем запах. Но где?!

А ну-ка догадайтесь!

За рамой, господа, за рамой. Вот-вот вернется.

Все просто.

Послушайте: Свобода воюет за другую команду. И Зло лишь временно овладело стягом. Русская Марианна вот-вот добьет противника.

Смотрите, скольких уже укокошила!

И...

И наступит у нас СВОБОДА-РАВЕНСТВО-БРАТСТВО!

Клокочущая ярость

Произведение являет собой апофеоз разрушения: знамя-руина, баррикада-руина, город-руина...

Толпа-руина.

Весь мир — развалина!

Тут, пожалуй, настал момент процитировать Виктора Гюго: «То было создано вдохновенным порывом клокочущей ярости».

Да, да, «Клокочущая ярость» — вот правильное название для данного опуса. Но, пожалуй, оставим неправильное «Собачья свадьба и „Свобода, ведущая народ“».