Оригинал материала
«Черт ты безрукий!»
С Алексеем Дронякиным меня познакомил мой друг, фотокорреспондент ТАСС по Брянской области Виктор Углик. Мы с ним приезжали к нему дважды, второй раз, когда он ставил сруб для своего сына. Пока снимали, он рассказывал свою историю
Перед самой войной Алексей Дронякин из простых плотников стал бригадиром, и его бригада строила жилые дома для текстильной фабрики имени Первого мая. А в сороковом организовалась школа ФЗО, и Дронякина направили туда мастером. Он набрал тридцать пять человек и обучил. Потом набрал еще тридцать пять человек и обучил за полгода.
С 19 августа 1943 года Дронякин стал воевать в 273-й стрелковой дивизии 971-го полка. Был он на фронте сапером, потому что саперное дело очень близкое по работе к плотницкому. Сапер — своеобразный строитель на войне. У сапера тоже в руках топор и лопата. А мина и пуля — никому не родное дело.
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко Первый раз его ранило на Южном Буге. «Буг форсировали на лодках солдаты-пехотинцы, а мы, саперы, шли вброд и у берега выкопали ячейки для себя, только успели, как меня из миномета ранило и оглушило. Я очухался и опять стал окапываться, некогда было перевязываться. Это в ногу было ранение, а на Висле осколок снаряда попал в голову, его только в семьдесят первом вынули. Третий же раз было в Бреслау. Тут шли уличные бои. Город был окружен. Нужно было поставить мины вокруг часовни. Я полз к немецкой траншее, которую надо было пересечь и заминировать. И гранаты разорвались примерно в двух-трех метрах, так что я поднялся во весь рост — ослепило, и встал». Помкомандира взвода Троянов подхватил его и принес в блиндаж, а Афанасий Донской повез на лошади в санбат, где его положили во дворе. Пришла сестра и сделала укол. Вскоре ему ампутировали обе руки, и он очнулся в госпитале. Стал лежать по госпиталям. Ампутированные руки очень болели. Из-за этого он выкинулся из окна со второго этажа.
Он не долго размышлял, был молодой, дождался, когда ходячие из палаты уйдут, а сосед, не сильно раненный, уснет «под влиянием поправляющегося здоровья», добрался до окна и махнул вниз. А за день написал рукой соседа письмо жене: «Не жди меня, Анастасия Прокофьевна, сильно изранен и не способен к жизни». Сосед этот по палате, пока писал, сказал Дронякину, что жена должна теперь приехать, поскольку он за нее пожертвовал здоровьем и жизнью. Получалось нехорошо, как будто на жалость бил. Поэтому выкинулся с подоконника. Но внизу была куча угля, с нее его потом и сволокли санитарки, страшно его ругая, а одна плакала и кричала: «Черт ты безрукий, ну черт безрукий!» Потом, когда его заштопали и от угля отмыли, стал приходить хирург Котов, который руки ему ампутировал, и разговаривал с ним о том, что жизнь еще будет — ой какая.
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко Дронякин ему сказал: «Ты погоди, не пой, я, может, еще не умру, так и проверю».
«А меня, солдат, уже на свете не будет, — ответил тогда Котов. — И я не сказки тут рассказываю, а мои мечты, которые сбудутся в вашей, молодой человек, жизни».
И Котов, в общем-то не старый человек, как-то быстро заставил Дронякина написать новое письмо жене с обещанием все равно вернуться домой. Незачем, сказал Котов, женщине тащиться к тебе в госпиталь, ей силы нужны тебя поднимать. Котов все обещал Дронякину, что протезы у него будут наизавиднейшие. «Это было первое его обещание, которое жизнью не выполнилось. Он потом часто писал, спрашивал. А потом перестал писать. Может, умер?»
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко «Мне сестричку дали в сопровождение. Я стеснялся, ни о чем больше не думал. Надо же и по нужде сходить. Стыдился. А потом стали Карачев проезжать, и я увидел, что ничего нет. Нет домов. Я высадился и пошел по памяти, а медсестре не велел выходить. Но она вышла и осталась на вокзале. Я пошел по Советской улице, дошел до Первомайской. Иду, иду, иду. Нет домов. Землянки. А сколько было до войны построено. Вдруг дом Захара Маслова, целый, и в нем музыка. Я его стороной обошел и подошел к месту своего дома. Встал у землянки и решил стоять, пока кто-то не выйдет на рассвете. Или посижу. Ночь. Тут человек идет и кричит: “Кто это, ты кто?” — “Свои, — сказал я. — Алексей я”».
А это была мать. Она закричала, и музыка у Захара прекратилась, и все прибежали. Там свадьба была сестры жены Захара. Вся свадьба пришла, и люди сказали, что жена, как получила письмо от Дронякина, упала в беспамятстве и слегла на некоторое время, а потом поднялась и стала собираться ехать, а потом пришло второе письмо, и жена стала прибираться в землянке и вокруг нее, чтобы Дронякин не увидел, что она без него не способна управляться. И из толпы выскочила жена, а Дронякин от нее отвернулся, у него в вещмешке были конфеты и печенье для детей, но жена его обняла и так держала долго.
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко «Медсестру Машей звали. Она, мне потом сказали, всю ночь на вокзале просидела, ждала, думала: вдруг меня не примут, кто со мной будет дальше разбираться. А я, видишь, остался и устроился жить как безрукий инвалид».
Раз зимой, когда все ушли работать, Дронякин встал и решил, пока никто не видит, как-нибудь лед на приступках крыльца оббить. Мучился до темноты один, все ведь работали до ночи, замерз, посинел, ходил отогреваться и возвращался. Жена вернулась, ничего ей не рассказал, а всю ночь думал, как привязать к себе топор.
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко «Сколько времени прошло, пока про досточку не догадался! Но потом я догадался приладить ее и мог бы после этого всю жизнь что-то не сильно важное постругивать. Но ведь домов-то не было у народа. Плотников, как всех, поубивало на войне. Из дельных оставался один я. А мастерство мое оставалось только в памяти».
Если бы вскорости он не приобрел сруб и если бы сруб, когда его привезли в разобранном виде, не оказался бы неразмеченным (а он просто был поленницей неразмеченных бревен, сброшенных у землянки, просто был оструганный лес), то век бы ему дома по хозяйству сидеть. А он попытался разобраться в поленнице и по первому же бревну увидел, что бревна не сходятся одно с другим.
И тогда он решил обрубить у бревен углы и рубить дом заново.
Люди приходили и радовались, и от восхищения матерились: «Научился, вот черт же безрукий».
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко Он срубил дом. Потом его позвали люди себе строить. Он один не мог, образовал бригаду, человек восемь, и строил, и строил. Построили свинарник. Конюшню. Коровник. Колхоз назывался «Красный огородник», и Дронякина там записали бригадиром. Теперь, если человек приходил просить Дронякина поставить ему сарай или баню или подвал укрепить, то Дронякин должен был идти к председателю и спрашивать у него. Председатель всегда отказывал. Но если то была вдова, то Дронякин строил, так всем вдовам все построили. А в 55-м его еще сделали бригадиром полеводческой бригады, и опять Дронякин отличился, получил значительный урожай и попал на районную Доску почета.
Отстегивая рубанок, он становился простым инвалидом. И тогда он научился тонкие вещи делать. Часы заводить — было долгое самообучение. «Человек ведь, как только у него что-то начинает получаться, так и готов всю жизнь одно работать. Я, для примера, заставь меня учиться после войны, — нет, ни за что. Нет, мне не страшно было бы, и я не глупый, но я уже узнал про себя, что у меня одно получается. Но это я. А вообще, может до смешного дойти, если каждый будет только одно что-то делать и уметь».
ИнструментыФото: Евгений Стецко «Прошлым летом приезжал парень с женой из Горьковской области без одной руки. Говорит: “Научи огород вспахивать”. А я ему сказал: “Это в наше время только руки нужны были и иначе человек не нужен был обществу, бесполезен. Я два года сидел — думал, как мне жить. А тебе нечего думать, ты сразу поступай учиться, а огород вспашут тебе люди. Ты голову займи. А жить будешь прямо весело. Я живу весело”. И я ему показал, как часы заводить. Нет, он не в аварии руку потерял, а тоже на войне. Как она называется? Афганистанская? Жена его на прощанье мне в пояс поклонилась. Молодая грустная девушка. Ты меня прости. Мне сегодня баню ставить».
«Вот взять вас, обоеруких, — вам просто! В ухе зачесалось: почесал и дальше побежал, не заметил. А я? Так я гвоздь приспособил, забил в стену. Подойду, притулюсь головой, почешу. Таких простых вещей в жизни очень много».
Алексей ДронякинФото: Евгений Стецко ВОВ война Вторая Мировая война люди с инвалидностью труд фотоистории