Мужчина в одном из помещений штрафного изолятора (ШИЗО) лагпункта № 76 у разъезда Глухариный Фото: Анна Плюснина для ТД 0 из 0 Лагерная вышка у разъезда Щучий, использовалась охраной для наблюдения за периметром лагерной зоны Фото: Анна Плюснина для ТД 0 из 0 Рисунок на двери в камере-одиночке Фото: Анна Плюснина для ТД 0 из 0 Цианотипийный отпечаток с архивной фотографии. Женская бригада на 501-й стройке Салехард — Надым. 1952 год (предположительно). Из собрания МВК имени И. С.

В России в 2025 году зафиксировали рекордное за последние 15 лет количество очагов заражения ВИЧ и вирусными гепатитами в медицинских учреждениях. Пострадало больше 100 человек — при этом врачи почти не несут ответственности за нарушения. Тревожные новости не повод отказываться от обследований и лечения, но пациентам важно соблюдать базовые правила безопасности, говорят эксперты.

Люди, годами живущие в ветхих домах возле угольных шахт, рассчитывают, что государственная программа переселения поможет им выбраться из опасного жилья. Именно такая программа действовала в Кузбассе, и за 30 лет благодаря ей переселения добились более 60 тысяч человек. Но есть и те, кто не получил ни соцвыплат, ни жилья, обратившись к юристам и риелторам.

Илье повезло родиться в большой семье. Старший брат Артем учит его правильно поднимать гантели. Средний, Кирилл, специально научился играть в шахматы, чтобы составить Илье компанию, но все равно проигрывает: Илья в шахматах мастер. А младший, Максим, постоянно всех веселит своими остроумными шутками. В доме часто бывают гости — друзья братьев и многочисленные родственники, которые помогают Харитоновым. Только 15-летний Илья из дома, который стоит на пригорке, почти не выходит.

В редакцию «Таких дел» пришло письмо из Великого Новгорода. Молодая девушка рассказала, что соседка по коммуналке два года выживает ее семью из квартиры. Казалось бы, история стара как мир, но выяснилось, что за ежедневными скандалами стоит довольно оригинальная (и отвратительная) ситуация.

Фермер Светлана Панина из Новосибирской области активнее всех защищала свои права после того, как ее скот был уничтожен в марте этого года из-за вспышки таинственного «особо опасного» заболевания. Светлана — одна из немногих — подала иск в суд с требованием признать незаконными действия правительства Новосибирской области по умерщвлению сельскохозяйственных животных. 24 сентября ее мужа Сергея Маколкина поместили под домашний арест. Его обвиняют в поджоге скотомогильника у села Новоключи.

Известного в России орнитолога Софью Розенфельд отправили в колонию за пожертвование ФБК. Организацию признали экстремистской в тот момент, когда ученая находилась без связи на Крайнем Севере, где изучала пути миграции арктических гусей. Вернувшись в Москву, она отменила донаты, но это не помогло. «Такие дела» поговорили с коллегами и близкими Софьи о том, что будет с ее работой и почему ее заключение — большая потеря для научного сообщества.

Хроническая боль беспокоит 43% россиян, чаще всего она локализуется в спине. До половины тех, кто обращается по этому поводу к врачам, получают диагноз «остеохондроз» без дополнительных обследований. Но этот термин означает определенные изменения, которые есть у многих, кто вообще не жалуется на спину. Использование остеохондроза как универсального диагноза приводит к риску пропустить по-настоящему серьезные заболевания: инфекции, переломы и даже опухоли.

Поддразнивать близкого и вместе смеяться — одно. Годами пугать его, причинять боль или устраивать розыгрыши, после которых человек впадает в истерику, — совсем другое. Иногда такая «шутка» становится привычной частью семейной жизни или отношений, а ее последствия человек разбирает с психотерапевтом уже во взрослом возрасте.

Ирина Соловьева прожила с Вячеславом, православным священником, 11 лет. У пары трое детей. За время семейной жизни Вячеслав нередко применял насилие по отношению к Ирине, но она молчала, потому что окружающие уговаривали терпеть ради детей. Ирина обратилась во все возможные инстанции, но Вячеслав остается безнаказанным. «Такие дела» записали рассказ Ирины от первого лица.

У детского хосписа «Изумрудный город» в Белгородской области под опекой 160 человек. Это 120 детей с паллиативным статусом и — с 2025 года — 40 взрослых. Их заболевания неизлечимы, главная цель хосписа — поддержание качества жизни: обезболивание, регулярные медицинские осмотры. Выезд паллиативной службы в прифронтовом регионе — это всегда риск. Но служба белгородского детского хосписа выезжает четыре дня в неделю В офисе хосписа в Белгороде мы вырезаем ежиков из картона.

Все чаще руководители некоммерческих организаций говорят не только о помощи другим, но и о собственном выживании. Одни проекты закрылись, другие сократили программы, третьи продолжают работать на износ. Уходят доноры, уменьшаются пожертвования, выгорают сотрудники, становится сложнее коммуницировать с обществом и просить о поддержке. При этом запрос на помощь изменяется, но растет Все вокруг говорят, что всё плохо На днях в Санкт-Петербурге закрылся благотворительный проект «Гумсклад» .

В Калужской области приют «Остров надежды» оказался настоящим концлагерем для собак, где сотни животных, заточенных в клетки, голодали, болели и погибали в грязи и собственных фекалиях. После того как зоозащитники обнаружили это страшное место, они начали круглосуточную эвакуацию животных, а силовики возбудили уголовное дело. Как проект, задуманный в помощь животным, превратился в настоящий ад для них, разбирались «Такие дела».

У 20-летнего Артура Владимирова из Омска аутизм и миотоническая дистрофия — наследственное заболевание, из-за которого ему тяжело ходить и дышать. Когда молодому человеку потребовалось вылечить зуб, оказалось, что ни в одной больнице региона возможности для этого нет. Близкие Артура опасаются, что парень не сможет пережить стоматологическую процедуру и повторит судьбу отца.

Общество гораздо легче воспринимает помощь детям или животным. С животными все понятно: они беспомощны и ни в чем не виноваты. С детьми тоже все понятно: детей жалко, и общество готово им помогать. А вот почему нужно помогать матери, которая не находит себе места после родов, — для многих большой вопрос.