Порнография

«О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа - время от рассвета до открытия магазинов!» - это, конечно, Веничка Ерофеев, и мы помним, о каких магазинах речь. Но это, с другой стороны, мощная метафора, как и вся повесть «Москва-Петушки», если только не читать ее как упражнение в жанре Жванецкого или Задорнова. И одновременно гипербола, потому что история народа, о котором идет речь, знает много степеней позора, и по-настоящему превосходная степень, возможно, еще не обнаружена.

Сегодня мы можем говорить даже о таких, какие герою Ерофеева в его застойные времена были еще неведомы. Когда на советском предприятии устраивали открытое партсобрание или митинг с целью обличения зверств израильской военщины, посещение было обязательным под угрозой административных мер, но народ приходил уж точно без всякого энтузиазма, клевал носом под пламенные речи ораторов и ликовал, если заканчивалось до закрытия вышеупомянутых магазинов. В те времена народ худо-бедно разбирался в сортах навешиваемой лапши.

В наши дни фронда все еще имеет сравнительно открытый характер, несмотря на тугую струю законодательной укоризны с Охотного ряда и патрульные полеты со стерхами, можно даже тиснуть в интернете ехидный шаржик на «самого», и ничего тебе не будет. Но у власти появилось надежное средство сплочения толп: стоит обличить агрессивные планы известно кого, и все наперебой кинутся занимать места в строю, на бегу срывая либеральные погоны.

В этом смысле для меня стала печальным откровением статья, появившаяся в начале 90-х в «Московских новостях» - напомню новому поколению, что времена стояли либеральнее не бывает, а МН были флагманом тогдашнего либерализма. В статье, написанной явно еще советскими корреспондентами в прежней Югославии, сетовалось на то, что Югославия проиграла «информационную войну», именно тогда я впервые наткнулся на этот бессмысленный термин: как будто одни факты могут одержать победу над другими. А факты на тот момент были такими: бесславный танковый поход Белграда на Словению, довольно легко опрокинутый и скорее комический, а затем чудовищный разгром хорватского Вуковара, увенчавшийся расстрелом пациентов городской больницы.

И с тех пор Россию то и дело сотрясает истерия международной солидарности, затмевавшая временами собственные кровавые войны на Кавказе и теракты с мутной родословной.

Бомбардировку телестудии в Белграде и сегодня вспоминают не в пример чаще, чем геноцид в Сребренице.

Грабли - один из самых безотказных и простых в обращении инструментов, и вот к ним прибегли снова. Недавно российские СМИ, независимо от их условной ориентации в политическом спектре, запестрели заведомой ложью, запущенной ИТАР-ТАССом и приукрашенной собственными подробностями, о том, что Карла Дель Понте, якобы выступая по швейцарскому телевидению, возложила вину за газовую атаку в предместье Дамаска на сирийских повстанцев. Ложь легко опровергалась простым поиском в гугле, не говоря уже о том, что Дель Понте не имела ни данных, ни полномочий для подобного заявления. А затем, когда конфуз стал слишком очевидным, и кое-кому пришлось извиниться, полились потоки более мягкой и вкрадчивой лжи: о кротком Башаре Асаде, мечтавшем в Лондоне о карьере офтальмолога, но призванном своим народом на справедливое правление - твердой рукой, но в полной религиозной гармонии, которой теперь мешают злобные мусульманские экстремисты, выгрызающие на камеру сердца у павшего противника.

Прежде, чем попытаться эту ложь распутать, упомяну, что по данным ООН за два с лишним года со времени начала волнений в Сирии погибло более 100 тысяч человек, и это наверняка устаревшие сведения. Миллионы людей находятся на положении беженцев - в Турции, Ливане, Иордании и на территории самой Сирии. В ходе одной только недавней газовой атаки погибло более 1400 человек, из них более 400 детей, и был нанесен ущерб здоровью еще тысяч других, но странным образом эта гора трупов не вызвала до сих пор в России такого взрыва возмущения, каким была встречена новость о возможной американской операции против сирийских стратегических объектов. Цветущие некогда города лежат в руинах, и виной тому вряд ли оружие повстанцев, по преимуществу стрелковое.

К национальной психологии россиян я еще вернусь, а пока позволю себе вкратце изложить последовательность сирийских событий этих лет, которые российские СМИ в основном игнорировали до нынешнего единодушного порыва. В марте 2011 года, во времена уже приобретшей печальную славу «арабской весны», жители сирийских городов вышли на улицы с требованием гражданских свобод. Это были подчеркнуто мирные демонстрации, и мы знаем по крайней мере один случай разумной реакции на подобные выступления: король Марокко Мохаммед VI в экстренном порядке провел ряд демократических реформ. Кроткий офтальмолог Башар Асад пошел другим путем и ответил на требование демонстрантов ураганом жестокости. Активистов протестного движения и членов их семей похищали, пытали и убивали, а их изувеченные трупы затем находили в кюветах. Сплошь и рядом в числе этих жертв оказывались дети. А затем правительственные войска стали просто открывать огонь по демонстрантам.

Самое поразительное в этой истории даже не жестокость диктатора, а терпение участников протестов, которые месяцами воздерживались от ответных насильственных акций, продолжая выступать с мирными лозунгами, и пытались всячески противодействовать правительственным провокациям, имеющим целью превратить борьбу за права в религиозную и этническую междоусобицу. Увы, этому терпению пришел неизбежный конец.

В ходе дальнейших, уже военных действий, относительно либеральный сектор сопротивления поначалу был ведущим, но он так никогда и не получил ожидаемой помощи со стороны Запада, запомнившего печальные уроки Ливии, и к тому же не мог достичь договоренности о структуре собственного руководства. Тогда как более экстремистские исламские группировки получали оружие от Катара и Саудовской Аравии, были лучше организованы, постепенно стали доминировать в сопротивлении и заявлять о своей приверженности идеалам пресловутой Аль-Каиды.

Откуда нам все это известно? Конечно же не из российских СМИ с их системой лжи и стратегических умолчаний. Они, как правило, публикуют в лучшем случае беседы с русскими, живущими в Сирии, многие из которых близки к режиму и никаких контактов с сопротивлением не имеют. К тому же тамошние русские, опять же как правило, лояльны России, обслуживающей машину смерти Асада. Всем, что нам реально известно, мы обязаны самоотверженным репортерам, не щадящим собственной жизни ради правды, и уже одним этим заслужившим нашу благодарность. В их смертном списке русских имен не найти.

Барак Обама - президент, умеющий увернуться. Он заявлял, что применение газа в Сирии станет для него «красной чертой», был пойман на слове Башаром Асадом, оказался в цугцванге и не нашел ничего лучшего, чем спрятаться за спину Конгресса. Я понятия не имею, какое решение вынесет Конгресс. Но оно пока что не вынесено, и Соединенные Штаты до сих пор никак не вмешивались в сирийскую бойню. Этого нельзя сказать о России, которая не прекратила контакты с Асадом и снабжала его оружием до самого последнего времени, в том числе, вполне возможно, средствами доставки зарина. И тем не менее, стройный хор обвинителей из России, сплотившись вокруг Кремля, тычет обвинительный палец в сторону Запада. Вокруг того самого Кремля, который уже травил газом собственных граждан на Дубровке и расстреливал собственных детей в Беслане, взрывал дома в Москве и Волгодонске и скакал по теннисному корту, пока экипаж «Курска» задыхался в своей консервной банке.

Доказательства массового преступления против человечества, совершенного правительством Башара Асада, бесспорны, их принял даже Китай - вечный соратник России по актам солидарности с массовыми убийцами.

Поток фотографий и видеоклипов с места преступления (настоящих, а не намеренно вбрасываемых фальшивок) взывает к нашему состраданию - люди, которых они не трогают, сложили с себя звание человека. Если в их случае и можно говорить о совести, то это лишь съемная по желанию и внешняя для организма деталь, даже неудобная, вроде анального зонда.

Четыреста с лишним детей, погибших в предместье Дамаска, не были русскими или, скажем, осетинами. Но и мы ведь не звери, чтобы сострадать только членам нашей собственной стаи. Самое жуткое в нынешнем апофеозе российского возмущения - то, что оно, в годовщину Беслана, адресовано гипотетическому и символическому карательному удару, который, как теперь видно, может и не состояться, а не наглядному акту массовой расправы с безоружными - средствами, осужденными всей мировой общественностью, которые избегал применять даже Гитлер.

Я начал с метафоры, а закончу, пожалуй, притчей. В романе Витольда Гомбровича «Порнография» представители польского сопротивления гитлеровской оккупации собираются в сельской усадьбе в своих конспиративных целях. Среди них оказываются два подростка, парень и девушка, и постепенно центр внимания переносится с отпора агрессору на сексуальное притяжение между этими двумя - отчасти реальное, отчасти науськиваемое взрослыми. В самом широком смысле это как раз то, что мы видим сегодня в России, в так называемом ее либеральном слое, и лучшего названия происходящему я не подберу.