Существует мнение, в соответствии с которым спорт как массовое зрелище канализирует потенциальную агрессию. Возможно, что у кого-то и канализирует. А в ком-то и явно возбуждает. Это, так сказать, зависит. Канализация, как известно, тоже не всегда ведет себя безупречно. Бывает, что и засоряется. Бывает, что и на общегосударственном уровне.

То печальное обстоятельство, что на те или иные явления или события, существующие или возникающие в особом социально-культурном пространстве, называемом «современным искусством», все более нервозно и агрессивно реагируют представители «скрепоносной», а если называть вещи своими именами, то, прямо скажем, фундаменталистской общественности, уже никого особенно не удивляет и даже становится в наши дни некой специфической рутиной.

В последнее время у некоторых российских комментаторов можно было различить ноты раздражения по поводу того, как сегодняшняя глобальная роль Кремля оценивается в американских СМИ — да и не только в американских.

Начитавшись — почти до интоксикации — различных новостей и комментариев про всякие санкции и антисанкции, про всякие олимпийско-допинговые сюжеты, про хакерское внедрение в чужие выборы, а также про симметричные и ассиметричные ответы и прочие реалии и фантомы нашей нынешней внешнеполитической жизни, я почему-то начинаю вспоминать о каких-то давних событиях, не слишком, мягко говоря, значительных, бесконечно казалось бы, далеких от сегодняшней социально-политической насущности и уж точно не

В конце 70-х годов в среде близких мне художников и литераторов возникли несколько словечек, иронически обозначающих некоторые особенности дискурса, бытующего в среде не очень близких мне художников и литераторов.

Мой племянник, уже довольно давно живущий в Нью-Йорке, на днях написал на своей фейсбучной страничке: «Почти никогда не пишу тут о политике, но сегодня меня заинтересовала одна новость в интернете, а именно — о присвоении имени Бориса Немцова площади рядом с посольством России в Вашингтоне. Не сама новость заинтересовала, а реакция российских властей, которые обиженно пообещали симметричный ответ. Какой ответ? На что?

В процессе одной из недавних ритуальных пробежек по фейсбуку я наткнулся на вопрос, требующий если не категорически однозначного ответа, то по крайней мере азартного обсуждения. Вопрос был такой: «Может ли служить объектом шуток, анекдотов и юмора Холокост?» Такие или подобные вопросы стали довольно распространены именно в наше время. Я и в этом не нашел для себя ничего нового, но зачем-то дал ответ, неизбежно выросший в боковую ветку общего разговора. Я написал, что, на мой взгляд, да, может.

Недавно принятый Госдумой закон «Об обращении лекарственных средств» ограничивает оборот импортных лекарств на российском рынке, чрезвычайно затрудняет процедуру их лицензирования и устанавливает потолок цен на целый ряд важнейших лекарственных средств.

Как специалист в области политической теории, я не один десяток лет с восхищением наблюдаю за исследованиями Джорджа Катеба . Его гипотезы всегда (и в данном случае тоже) я воспринимаю как вызов, но в то же время они меня не убеждают. Начну с тезиса, который я позаимствовал у Аристотеля. Даже если — а я в этом убежден — патриотизм определенного типа и уровня следует считать добродетелью, это не обязательно справедливо для всех его типов и уровней.

По определению Макса Вебера государство существует там, где есть специальный аппарат, обладающий монопольным правом применять силу на данной территории (Weber 1922: 29-30) [1] . Структуры, не отвечающие этим условиям, государствами не признаются. Скажем, благотворительный фонд — это не государство, а вот «государство всеобщего благосостояния» под эту категорию подпадает.

Введение В этой книге говорится о том, что возникновение нашей цивилизации и сохранение ее в дальнейшем зависят от феномена, который можно точнее всего определить как «расширенный порядок человеческого сотрудничества» — порядок, чаще именуемый, хотя и не вполне удачно, капитализмом.

В ответе на призыв создать либеральное общество с чистого листа на специально построенной для этого океанской платформе , Джейсон Соренс рассказывает о своем проекте «Свободный штат»: либертарианцы должны образовать электоральное большинство в одном из конкретных американских штатов, что сделает возможным достижение либертарианского идеала в рамках существующих демократических процедур. Критика либертарианского «традиционного активизма», с которой выступил Пэтри Фридман, в основном справедлива.

Среди самопровозглашенных целей государственного вмешательства в рыночную экономику чаще всего называют поддержку национального бизнеса и социальное обеспечение граждан. Этим вопросам посвящена статья представителя Фонда Фридриха Науманна в Малайзии Рейнера Хейферса.

[406] 14 марта 1785 года Мой дорогой друг! Среди памфлетов, которые вы мне недавно прислали, был один под заглавием «Мысли об исполнительном правосудии». В ответ на это я посылаю вам французский памфлет на ту же самую тему: «Observations concernant l’Exécution de l’Article II de la Déclaration sur le Vol» [«Замечания по поводу проведения в жизнь статьи II Декларации о воровстве»]. Они оба адресованы судьям, но написаны, как вы сами увидите, в совершенно различном духе.

Экономист Джеймс Гвартни касается в этой статье проблемы тесной взаимосвязи экономического развития и обеспечения эффективного правового режима в государстве. Без соблюдения прав собственности и контрактных обязательств, — говорит исследователь, — ни одно государство не сможет достичь устойчивых уровней развития, так как его население не сможет в полной мере пользоваться преимуществами свободной торговли. По своим характеристикам рыночная экономика подобна телефонным и Интернет-сетям.