Как измерить неравенство?

Фрагмент книги Тома Пикетти «Краткая история равенства»

Новая книга известного французского экономиста Тома Пикетти разворачивает оптимистичную картину истории человечества, в целом неуклонно движущегося от большего социально-экономического неравенства к меньшему. Публикуем ее фрагмент, показывающий, как важны различные индикаторы состояния общества, без которых невозможно не только понять, что такое настоящее неравенство, но и принять меры для его искоренения.

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Тома Пикетти. Краткая история равенства. М.: Издательство АСТ, 2023. Перевод с французского Виктора Липки, научный редактор Александр Павлов. Содержание

О многообразии социальных и экологических индикаторов

Помимо прочего, для нас жизненно важно принять в расчет то обстоятельство, что общий рост народонаселения Земли, промышленной продукции и доходов начиная с XVIII века осуществляется за счет нещадной эксплуатации природных ресурсов планеты, а потом задаться вопросом о том, насколько она способна выдержать этот процесс, и подумать об институциональном инструментарии, позволяющем направить его в совершенно другое русло. Здесь опять же надо задействовать целый набор индикаторов, позволяющих всем его участникам со стороны общества выработать равновесные, многосторонние представления об истинном прогрессе в экономической, социальной и экологической сферах. Если говорить об индикаторах макроэкономических, то в их отношении гораздо предпочтительнее пользоваться понятием не внутреннего валового продукта (ВВП), а национального дохода. Здесь можно выделить два основополагающих различия: национальный доход равен ВВП (сумме произведенной в стране продукции и предоставленных услуг за один год) за вычетом обесценивания капитала (иными словами, износа оборудования, машин, зданий, задействованных в процессе производства, теоретически включая и естественный, он же природный капитал), плюс-минус чистый доход от капитала или труда, затраченного за границей или с привлечением иностранной рабочей силы (в зависимости от конкретной страны этот показатель может быть положительным или отрицательным, однако на мировом уровне по определению является нулевым).

Давайте обратимся к конкретному примеру. Страна, добывающая из своих недр нефти на 100 миллиардов евро в год, дополнительно производит ВВП в размере тех же 100 миллиардов. Но ее национальный доход равен нулю, потому что природный доход данного государства уменьшился точно на такую же величину. Если мы решим вычесть отсюда еще и общественные издержки от выбросов углерода при сжигании искомой нефти (что, как известно, обуславливает на планете глобальное потепление и вносит свой вклад в то, чтобы жизнь на ней со временем стала поистине адской), то национальный доход и вовсе уйдет в минус, хотя в действительности данный экологический фактор далеко не всегда принимается во внимание. Это демонстрирует, насколько важен выбор индикатора: одна и та же экономическая операция может дать нам положительный ВВП, но отрицательный чистый национальный доход. А это, в свою очередь, радикально меняет общественную оценку тех или иных инвестиционных решений в масштабах страны или отдельной компании.

Оперировать национальным доходом (с учетом расхода природного капитала и соответствующих общественных издержек), принимая во внимание неравенство в его распределении, вместо того, чтобы упорно держаться за ВВП и средние показатели, действительно предпочтительнее, но этого мало. По сути, независимо от финансовой стоимости общественных издержек от углеродных выбросов и прочих «экстерналий» (этим обобщенным термином экономисты называют нежелательные побочные эффекты экономической деятельности, такие как глобальное потепление, загрязнение окружающей среды или пробки на улицах) такого рода односторонняя денежная оценка не позволяет должным образом принимать в расчет как нанесенный ущерб, так и ставки во всей этой игре. В ряде случаев подобный подход может даже поддерживать иллюзию, что все можно компенсировать деньгами, в том числе и возместить ущерб окружающей среде, — для этого достаточно лишь правильно определить «надлежащую цену». Такого рода представления иначе как ложными и опасными не назовешь. Дабы выйти из этого интеллектуального и политического тупика, нам жизненно важно взять на вооружение в первую очередь индикаторы, касающиеся непосредственно окружающей среды, например целевые показатели температуры, которые нельзя превышать, требования по биологическому разнообразию или же цели, сформулированные в терминах углеродных выбросов.

Помимо доходов, мы также должны анализировать неравномерность углеродных выбросов, причем с учетом мнений как тех, кто несет за них ответственность, так и тех, кто испытывает на себе их последствия. К примеру, если брать 1 % самых больших углеродных выбросов, то в 2010–2018 годах их на 60 % обеспечивали жители Северной Америки. Совокупный объем их выбросов превышал объем выбросов тех 50 % населения Земли, на долю которых их приходится меньше всего. Последние, по большей части, живут в Южной Азии и африканских странах к югу от Сахары и, таким образом, первыми испытывают на себе последствия глобального потепления. В будущем роль индикаторов такого рода будет только возрастать — именно с их помощью можно будет оценивать, насколько страны выполняют взятые на себя в рамках международных соглашений обязательства, вырабатывать механизмы компенсации, а также создать систему «индивидуальных углеродных карт», которая наверняка войдет в институциональный инструментарий, необходимый для преодоления климатических вызовов. В более общем плане пересматривать экономическую систему как в общемировом масштабе, так и на уровне отдельно взятой страны в отсутствие объективной базы, сформированной на основе индикаторов этого типа, очень и очень трудно.

Без измерения неравенства не существует устойчивого развития

Но нам следует быть внимательными: решение не должно учитывать единственно индикаторы окружающей среды, напрочь забывая о социально-экономических показателях, влияющих на доходы. Причина этого очень проста: да, человек действительно должен жить в гармонии с природой, но кроме этого ему еще надо иметь крышу над головой, что-то есть, во что-то одеваться, иметь доступ к культуре и тому подобное. Но в первую очередь он не мыслит себя без справедливости. Поэтому если мы не можем оценить доходы, неравенство их распределения и динамику этого процесса во времени, то как тогда вообще вырабатывать правовые нормы, позволяющие сосредоточить усилия на самых богатых и переосмыслить организацию мировой экономической системы с тем, чтобы она стала приемлемой для самых неимущих? Без решительных действий, преследующих цель радикального снижения социально-экономического неравенства, нынешний климатический и экологический кризисы разрешить нельзя. Чтобы достичь на этом пути прогресса, нам необходимо сочетать различные индикаторы, в том числе экологические и экономические, с одной стороны, например, ставя перед собой цель по углеродным выбросам и сохранению биоразнообразия, с другой — формулируя задачу сокращения неравенства доходов, перераспределения социальных и налоговых отчислений, равно как и бюджетных расходов, чтобы можно было сравнивать различные общественно-политические модели, обеспечивающие достижение заявленных экологических целей.

К тому же в целом предпочтительно уделять внимание не только среднему доходу, но и распределению доходов между социальными классами. В отдельных случаях нелишне прибегнуть к макроэкономическим агрегатам, таким как национальный доход (или, за его неимением, ВВП), — это, к примеру, позволяет определить бремя тех или иных налогов либо установить бюджетные ассигнования на образование, здравоохранение или защиту окружающей среды, выразив их в процентном отношении к национальному доходу (или ВВП). По сути, это самый приемлемый из имеющихся в нашем распоряжении метод удобоваримого сравнения этих ассигнований во временном разрезе и между разными странами, что я наглядно продемонстрирую в последующих главах, когда мы, к примеру, будем рассматривать рост фискальных возможностей и военного могущества европейских стран в XVIII-XIX веках или становление социального государства в XX веке. На первый взгляд может показаться, что мыслить в категориях «процента от национального дохода» или соотносить все вышеозначенные ассигнования со средним доходом либо средней зарплатой на каждом временном этапе — занятие абстрактное, способное очень многих обескуражить. Но, если не преодолеть это техническое препятствие, нам точно не избежать участи объекта манипуляций.

К примеру, действующие правительства (впрочем, как и их оппозиция) регулярно заявляют инвестиционные планы, оценивающиеся в тысячи миллиардов евро (долларов, юаней и т. д.). Но при более внимательном взгляде нередко оказывается, что рассчитаны они не на один год, а лет на пятнадцать — двадцать, а ежегодные ассигнования на них, если рассчитать их правильно, составляют лишь крохотную долю национального дохода. Бывает и так, что запланированный при этом выигрыш ниже уровня инфляции или экономического роста, предусмотренного на тот же период (в итоге дивные на первый взгляд инвестиции в процентах к национальному доходу не увеличиваются, а, наоборот, снижаются). В идеале средствам массовой информации следовало бы регулярно публиковать на основе заявленных сумм понятные для всех пересчетные схемы. Но, поскольку на данный момент мы от этого идеала еще весьма далеки, нам лучше взять на вооружение другой подход, приобщив к подобной практике как можно больше граждан, чтобы они потом обратились с соответствующими требованиями к своим любимым средствам массовой информации. Выбор социально-экономических индикаторов в высшей степени политичен: он касается каждого из нас и доверять его другим попросту нельзя, дабы потом не удивляться, что показатели, в пользу которых этот выбор сделан, отражают совсем не те приоритеты, которые для себя определили мы.

Для ясности повторим еще раз: все социально-экономические индикаторы, равно как представленные в данной книге исторические «цепочки» и статистика в целом, носят эфемерный, временный характер и очень далеки от совершенства. Они никоим образом не претендуют ни на абсолютную истинность цифр, ни на достоверность фактов. В нашем распоряжении всегда имеется возможность скомпоновать имеющиеся в наличии элементы таким образом, чтобы во всех отношениях — социальном, экономическом и историческом — прояснить специфичный контекст данной информации. В первую очередь индикаторы призваны выработать язык, позволяющий установить порядок величин и, главное, наиболее разумным образом пролить свет на конкретные ситуации, исторические моменты, эпохи и общества, зачастую считающиеся чрезвычайно оторванными друг от друга, хотя их было бы весьма полезно сопоставить, на время позабыв о неумолимой специфике и исключительности каждого из них. Здесь мало сказать, что каждая статистика представляет собой социальную конструкцию: несмотря на бесспорную справедливость данного утверждения, одного лишь его еще недостаточно, потому как это неизменно влечет за собой сдачу позиций. Терминология социально-экономических индикаторов, если использовать ее сдержанно и сознательно, применяя критический подход, представляет собой дополнение к нашему естественному языку, необходимое, чтобы бороться с интеллектуальным национализмом, не поддаваться манипуляциям со стороны экономических элит и выстраивать новые горизонты равенства.

Наконец, надо заметить, что вместо использования ряда индикаторов можно прибегнуть к альтернативному решению, объединив их на основе синтеза в один. В качестве примера можно привести Индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), предложенный Организацией Объединенных Наций, учитывающий данные о здравоохранении, образовании и национальном доходе и предназначенный для глобальной классификации стран. Эколог и экономист Тим Джексон разработал «индикатор глобального прогресса» (ИГП), в котором экологические данные сочетаются с показателями национального дохода и его распределения. Эти работы обладают тем огромным достоинством, что каждая из них демонстрирует, до какой степени бессмысленна одержимая приверженность к ВВП: достаточно выбрать более сбалансированный индикатор, и классификация стран, равно как и оценка динамики их развития, изменятся самым радикальным образом. Вместе с тем я отнюдь не считаю лучшим решением заменить ВВП другим индикатором (пусть даже и более сбалансированным). По своей структуре индикаторы, стремящиеся обобщить многостороннюю реальность в единственном, одномерном показателе, платят за это немалую цену в виде потери прозрачности. В общем, мне кажется более предпочтительным пользоваться набором индикаторов, ясно и недвусмысленно отражающих углеродные выбросы и их распределение, неравенство в доходах, образовании, здравоохранении и далее в том же духе. Дабы избежать той же непрозрачности, я советую не прибегать к синтетическим показателям, которые, как предполагается, отражают уровень неравенства в обществе (такие как коэффициенты Джини или индекс Тейла, интерпретация которых в известной степени больше носит чисто теоретический характер). На мой взгляд, гораздо разумнее задействовать более интуитивные понятия, такие как часть доходов, которыми располагают 50 % беднейших жителей планеты или 10 % богатейших, доля выбросов, которая приходится на долю крупнейших игроков, составляющих 1 % их общего числа, и им подобные, которые любой в состоянии понять без труда.