Всех на улицу: книги недели

Что спрашивать в книжных

Мемуары Бальтюса, новый взгляд на право, египетские мифы, записки расстрелянного полярника, а также книга-ликбез о том, зачем стоит заниматься публичной политикой в деполитизированной стране. Как обычно по пятницам, Иван Напреенко рассказывает о самых любопытных книжных новинках.

Фритьоф Капра, Уго Маттеи. Экология права. На пути к правовой системе в гармонии с природой и обществом. М.: Издательство Института Гайдара; СПб: Факультет свободных наук и искусств СПбГУ, 2021. Перевод с английского Г. Карпова. Содержание

Если предполагать, что рукотворный экологический коллапс неминуем, по отношению к некоторым книгам начинаешь испытывать нечто вроде преждевременной ностальгии — как если бы ты смотрел на них уже из точки наступившего конца и понимал: сколько все же выходило неплохих сочинений, которые пытались коллапс предотвратить, но не возымели эффекта! «Экология права» физика Фритьофа Капра и правоведа Уго Маттеи относится к подобным книгам.

Исследователи бьют двойку: механистическое мировоззрение модерна — это не только про метафору науки «природа как машина», но и про юриспруденцию, которая ставит в центр системы законов частного собственника и суверенное государство. Маттеи и Капра убедительно показывают, как этот дуэт науки и права складывался и шел рука об руку с XVI века. В частности, как голландский юрист Гуго Гроций использовал картезианскую концепцию рациональных естественных законов, чтобы разработать теорию естественного права — впоследствии именно она легла в основание современной юридической мысли. В результате отношение к природе как к независимому, внеположенному человеку объекту, помноженное на успех «препарирующих» естественных наук, привело туда, где мы находимся.

К чему клонят авторы? Говоря в самом общем виде: к необходимости утвердить новую базовую метафору в науке «мир как сеть» и поместить в центре правовой системы общие блага (common goods). Как это должно выглядеть, Капра с Маттеи подробно рассказывают. Также в последней главе содержится набросок примеров из новостной повестки, как сейчас уже идет «революционная борьба» за экоправовой порядок. Увы, можете считать меня пессимистом, но эти примеры не вдохновляют настолько, чтобы заглушить вышеупомянутую ностальгию.

«Согласно Гроцию, море было общим благом. <...> Для юридического „лица”, занятого международной торговлей, доступ к этому общедоступному благу был жизненно важен — до такой степени, что защита права на доступ к нему приравнивалась к самому неотъемлемому естественному праву на существование <...> С помощью этих доводов Гроций успешно защитил право Ост-Индской компании на свободное перемещение по общему мировому океану. В дальнейшем он также обосновал, опираясь на естественный закон, право компании присваивать частную собственность, не находящуюся в употреблении, приравнивая ее к вещам, никому не принадлежащим, к res nullis <...> Для Гроция и его корпоративных клиентов этот принцип был особенно важен как предпосылка для возможной добычи неосвоенных полезных ископаемых».

Александр Замятин. За демократию. Местная политика против деполитизации. М.: Издательские решения, 2021. Содержание

Если верить аннотации, эта книга адресована прежде всего людям, вовлеченным в местную политику: активистам, участникам и организаторам сообществ, кандидатам в депутаты и депутатам, организаторам профсоюзов и т. д. Именно для них требуется ответить на вопрос, вгоняющий в тяжелое уныние: зачем заниматься независимой публичной политикой в современной России?

Но при ближайшем рассмотрении работа Александра Замятина, муниципального депутата района Зюзино (Москва) и куратора шанинской программы «Развитие местных сообществ», служит заявленной цели опосредованно. Скорее эта книга о том, как так вообще вышло, что сформулированный чуть выше вопрос вгоняет в уныние, т. е. о том, почему российское общество деполитизировано и как власть использует деполитизацию в качестве инструмента для сохранения статус-кво. Для этого автор проводит политический ликбез, проговаривая обобщенное леволиберальное понимание ситуации. Попутно разбирается, чему служат опросы общественного мнения; почему консерватизм — это идеология элит, а теория малых дел не работает; чего можно добиться, став оппозиционным мундепом (или хотя бы участвуя в собраниях собственников жилья).

Многие идеи покажутся знакомыми тем, кто следит за выступлениями Григория Юдина*Признан в России иностранным агентом и «Политическим дневником» Ильи Матвеева и Ильи Будрайтскиса, что неудивительно: Матвеев выступил редактором и соавтором книги (вместе с политологом Дмитрием Середой), а Юдин упомянут в качестве основного источника вдохновения.

«Активная политическая позиция и реальная готовность действовать зависят не только от внутренних убеждений и самоощущения человека, но в очень значительной степени от наличия коллективной организации, с которой он мог бы солидаризироваться. Вы можете испытывать сколько угодно сильное негодование по поводу некоторой несправедливости, но если в стране нет подходящего гражданского объединения, партии фонда или любой другой организации, то это негодование скорее всего останется достоянием вашей кухни и будет фрустрировать вас, работая на деполитизацию, а вовсе не на „взрыв”».

Гэрри Шоу. Египетские мифы. От пирамид и фараонов до Анубиса и «Книги мертвых» М.: Манн, Иванов и Фербер, 2021. Перевод с английского М. Сухотиной. Содержание

С мифами Древнего Египта (и не только с ними) есть сложность: трудно просто взять и прочитать их в переводе на русский язык. Не только потому, что их авторы отстоят во времени от нас еще дальше, чем, скажем, сочинители Старшей Эдды, но и потому, что мы имеем дело с разрозненными фрагментами, разбросанными по огромному историческому простору — от 3050 года до н. э. до первых веков н. э. Поэтому едва ли не единственный разумный вариант — довериться труду интерпретаторов и компиляторов. Работа египтолога Гэрри Шоу в этом отношении отличный общедоступный вариант.

Автор обходится без подробного анализа эволюции божеств и их разнообразных культов и концентрируется на характерах самих богов. Книга разбита на три раздела — об устройстве пантеона, об устройстве мира и о загробной жизни. Чтение сдобрено вставками, помогающими понять, как египтяне воспринимали окружающий мир. Минусы, как всегда, продолжение плюсов: своей простотой сочинение Шоу может отпугнуть тех, кто привык к большему академизу.

«В „Книге мертвых” есть заклинания, гарантирующие, что в Дуате вам не придется есть испражнения, пить мочу и быть перевернутыми. Эти магические формулы обеспечат вас хлебом и прочей пищей, которой живут боги. Любимые яства обитателей Дуата — хлеб из белой полбы или хлеб Геба и пиво из красного ячменя от Хапи из Чертога очищения; вкушать их полагается в сени дерева Хатхор. Свита солнечного бога, плывущего то в дневной, то в ночной ладьях, также раздает усопшим хлеб и пиво, а в случае крайней необходимости ежедневные порции пива и хлеба обеспечивают семь коров и небесный бык».

Бальтюс. Воспоминания. М.: libra_fr, 2021. Перевод с французского А. Воинова

Проговорим очевидное: в новостной повестке Бальтюс фигурирует как художник, чью картину «Мечтающая Тереза» в 2017 году требовали убрать из Метрополитен-музея («романтизация сексуализации ребенка») на волне #MeToo, а выставку полароидов в Эссене в 2014-м вовсе отменили («свидетельства педофильских пристрастий»). Еще при жизни автора (1908—2001) его работу ставили на обложку «Лолиты», что Бальтюса немало расстраивало. Так вот, очевидное заключается в том, что в воспоминаниях французского мастера нет ровным счетом ничего скандального и сладострастного.

Что же есть? Картина тихого, но внутренне напряженного увядания. Это скучноватые мемуары, надиктованные в последние годы жизни, изнутри «великого бедствия старости», когда Бальтюс уже не только не мог работать с моделями (отсюда пресловутые полароиды), но и писать. В них — размышления о близких (в диапазоне от Рильке до Феллини), тонкие замечания — например, о цвете газов, которыми убивали людей в XX веке, и причудах света, дидактические соображения о художественном мастерстве, и лейтмотивы — о кошках и жене Сэцуко (и вообще это не девочки, а «ангелы»).

«Я часто ощущал, что выпадаю из сферы интересов, занятий современников, у которых все было абстрактно, концептуально. Бог не мог сотворить мир уродливым, нечитаемым, нам досталось безграничное поле великолепия, возделывать которое должна и живопись. Зачем создавать что-то уродливое, если есть такие богатства?»

Сергей Безбородов. На краю света. М.: Белая ворона, 2020

Переиздали хорошую книгу, о которой «Горький» обстоятельно рассказывал, однако — не грех напомнить. Издательство «Белая ворона» совместно с Музеем истории ГУЛАГа затеяло серию книг, пропавших из-за сталинских репрессий, и «На краю света» стала первой из них. Продолжение серия пока не получила.

Писатель, журналист, сотрудник ДЕТГИЗа Сергей Безбородов (1903—1937) был влюблен в Арктику. В качестве метеоролога он перезимовал на полярной обсерватории на Земле Франца-Иосифа, в самом северном поселении мира. Строительство советского арктического мифа было в самом разгаре: параллельно с этой зимовкой происходило знаменитое спасение челюскинцев, которое необычным образом обернулось символом грядущей планетарной победы коммунизма. Безбородов о своем полярном опыте написал книгу, она вышла за несколько месяцев до его расстрела. Тираж был тут же уничтожен — выжили считанные экземпляры.

«На краю света» — характерный для своего времени беллетризованный репортаж, из которого можно почерпнуть колоритные описания тяжелого быта. Здесь много крепкой дружбы, борьбы со стихией, есть даже поиски внутреннего врага. Со всем уважением к трудной судьбе текста замечу, что стилистику подобных сочинений исчерпывающим образом передает сорокинский рассказ «Геологи».

«Редкозубов растерянно посмотрел на Наумыча, потом опять на небо, на подползающий к нам туман.
— Беда, Платон Наумыч, — тихо сказал он.
Наумыч аккуратно спрятал в карман ромашниковский запоздавший прогноз, неторопливо застегнул шубу на все пуговицы, тщательно натянул меховые рукавицы, поправил обеими руками шапку, будто собирался не то бежать куда-то, не то бороться, и наконец спокойно, негромко сказал:
— Ударить тревогу. Всех на улицу».