Казус каррикатуры

Из книги «Полезное прошлое. История в сталинском СССР»

Книга Виталия Тихонова рассказывает о борьбе за прошлое в СССР при Сталине. Публикуем отрывок, посвященный тому, как тиран лично редактировал Краткий курс истории ВКП(б).

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Виталий Тихонов. Полезное прошлое. История в сталинском СССР. М.: Новое литературное обозрение, 2023. Содержание

Бои за историю партии и совершенной ею революции начались сразу после смерти Ленина. С того времени каждый видный партиец стремился доказать, что является бóльшим ленинцем, чем его конкуренты. Серьезный политический резонанс вызвала публикация брошюры Л. Д. Троцкого «Уроки Октября». Ее появление было связано как с начавшейся внутрипартийной борьбой за политическое наследие Ленина, так и с дискуссиями о дальнейшей судьбе большевистской революции. Троцкий подчеркивал амбивалентную роль мировой войны, которая, с одной стороны, прервала развертывание революционного движения, начавшегося как раз накануне, но с другой — стала стимулом его активизации в дальнейшем.

Особое неприятие партийно-государственной верхушки СССР вызвали два положения, выдвинутые Троцким: во-первых, что партия большевиков в 1917 году не отличалась единством взглядов и действий (при этом Троцкий подчеркивал собственные заслуги в победе большевиков), во-вторых — тезис о необходимости мировой революции. Первое положение напоминало о расколе партии и неприятии частью ее членов ленинской стратегии и тактики, а следовательно, о невозможности рассматривать всех главных партийцев как верных ленинцев (в этой роли Троцкий видел только себя). Второе положение противоречило сталинской концепции построения социализма в отдельно взятой стране, ставшей официальной доктриной СССР после 1925 года.

Пленум ЦК РКП(б) в резолюции от 17–20 января 1925 года постановил, что Троцкий выступил «против основ большевистского мировоззрения». Его обвинили в том, что он «самую историю Октября „излагает“ так, что исчезает роль большевистской партии и выдвигается на первый план роль личности самого Троцкого по формуле „герои и толпа“».

В 1920-е годы, пока шла внутрипартийная борьба, в печать нередко попадали документы, которые могли расцениваться как компромат против руководителей партии. Так, в 1924 году в журнале «Печать и революция» появилась публикация писем Я. М. Свердлова, где тот не очень лестно отзывался о Сталине, с которым находился когда-то в туруханской ссылке: «Парень хороший, но слишком большой индивидуалист в обыденной жизни». Показательно и то, что в описании истории революционного движения в Закавказье местные авторы почти демонстративно обходили молчанием фигуру Сталина.

Уже потом, в начале 1930-х годов, Сталина объявили ведущим революционным деятелем Кавказа. В 1932 году журнал «Большевик» опубликовал статью Сталина «Письмо с Кавказа», датируемую 1909 годом, после чего развернулась бурная кампания по пропаганде роли Сталина. В Грузии открылся НИИ Сталина. Ключевую роль в создании «кавказского мифа» Сталина сыграл доклад Л. Берии «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье», где выдвигалась идея двух центров большевизма: одного, возглавляемого Лениным, и другого, кавказского, во главе со Сталиным.

В 1930-е годы история играла важную роль в легитимации личной власти Сталина. Образ революции 1917 года претерпел заметную трансформацию. В эпоху «социалистического наступления», когда страна жила в условиях «вражеского окружения», когда возрождалась милитаристская риторика и насаждались ассоциации с временами Гражданской войны («фронт индустриализации», «фронт социалистических преобразований в деревне» и проч.), события революции 1917 года заняли «подчиненное» положение по отношению к истории Гражданской войны, вышедшей на первый план. В этой ситуации в 1930-е годы ведущую роль в трактовке революционной эпохи стал играть уже не Истпарт и Общество старых большевиков, а специально созданная при личном участии И. В. Сталина Комиссия по истории Гражданской войны, рабочим органом которой стала Главная редакция, фактически руководимая И. И. Минцем.

Минц сам прошел Гражданскую войну, служил у красных казаков. Несмотря на антисемитизм, широко распространенный в их среде, казаки быстро признали его за своего. Согласно легенде, как только Минц, назначенный к ним комиссаром, прибыл по назначению, ему налили водки в ведерко для льда и потребовали, чтобы он все выпил. Осушив ведерко, Минц потерял сознание, а очнувшись, увидел над собой смеющуюся бородатую физиономию и услышал: «А еврейчик-то наш!». В другой раз он умудрился перепить самого батьку Махно, когда вел с ним переговоры. Навык в больших количествах пить крепкие напитки и не пьянеть остался с ним на всю жизнь вкупе с юмором и умением произносить цветистые тосты, что делало его желанным гостем на всех банкетах.

Проект по подготовке истории Гражданской войны был начат по инициативе М. Горького 30 июля 1931 года, когда вышло постановление ЦК ВКП(б) об издании «Истории Гражданской войны в СССР». В состав главной редакции издания вошли Сталин, Горький, Молотов, Ворошилов, Киров, Бубнов и Гамарник. Предполагалось, что будет подготовлено 16 томов. Первый том издания посвящался Октябрьской революции, которая рассматривалась как своего рода предыстория Гражданской войны. В дальнейшем, по указанию Сталина, этот том был разделен на два.

Минц обладал житейской хитростью и знал, что из-за многочисленных идеологических поворотов, имевших место в сталинское время, спешить с написанием истории не стоит. Поэтому проект приобрел статус долгостроя. Злые языки утверждали, что на написание «Истории Гражданской войны» денег ушло больше, чем на саму Гражданскую войну.

Первый том, опубликованный в 1936 году, освещал период подготовки революции. В нем повторялась концепция «двух заговоров» накануне свержения самодержавия. Кадеты рассматривались как ведущая партия контрреволюции. Главной движущей силой революции объявлялся пролетариат в союзе с беднейшим крестьянством. Подчеркивалось, что пролетариат сумел нейтрализовать крестьянского «середняка», который представляла армия. По-новому оценивался Корниловский мятеж. Если ранее его рассматривали лишь как эпизод классовой борьбы, то теперь он объявлялся попыткой буржуазии начать Гражданскую войну. Тем самым с большевиков снималась за это ответственность. Подчеркивалось единство «правильной» части партии в курсе на вооруженное восстание, умалялась и негативно оценивалась роль Троцкого в 1917 году. Очень мало внимания уделялось Февральской революции.

«Прежде чем сдать в печать первый том „Истории Гражданской войны“, главная редакция при ближайшем участии товарища Сталина внесла в том около 700 поправок и вставок, иногда одно слово коренным образом меняло весь смысл фразы» — отмечалось в предисловии. Действительно, Сталин лично редактировал «Историю Гражданской войны», не только «подправляя» события истории, но и фактически утверждая или вычеркивая тех, кто достоин попасть на ее страницы в качестве героев и «антигероев» революции и Гражданской войны (характерный пример — негативная трактовка роли Л. Д. Троцкого).

Кстати, почему «История Гражданской войны», а не история революции? Дело в том, что большевики, и в особенности Сталин, считали, что Гражданская война не закончилась в начале 1920-х годов, поскольку представители враждебных классов продолжают существовать, в том числе внутри СССР, и борьба с ними продолжается, о чем свидетельствуют многочисленные случаи саботажа и вредительства. Официально классовая борьба закончилась только с принятием Конституции 1936 года.

Победа Сталина в борьбе за контроль над партией привела к тому, что он стремился контролировать и ее историю. Отправной точкой стало письмо Сталина в журнал «Пролетарская революция», опубликованное 26 октября 1931 года. Поводом послужила вышедшая в журнале статья А. Г. Слуцкого «Большевики о германской социал-демократии в период ее предвоенного кризиса», в которой автор утверждал, что Ленин недооценил опасности центризма в германской социал-демократии. Такое заявление Сталин расценил как покушение на образ Ленина как твердого и прозорливого политика, ведущего партию к революции, и как непримиримого борца с оппортунизмом. Сталин писал, что своими делами Ленин доказал, что всегда боролся с предателями революционного дела. Приведенные Слуцким документы, по мнению Сталина, ни о чем не говорят. «Кто же, кроме безнадежных бюрократов, может полагаться на одни лишь бумажные документы? Кто же, кроме архивных крыс, не понимает, что партии и лидеров надо проверять по их делам, прежде всего, а не только по их декларациям?» — возмущался Сталин. Он проклинал «гнилой либерализм» в освещении истории партии. В статье он обрушился и на своих политических врагов, заявив, в частности, что троцкизм давно перестал быть фракцией коммунизма, а превратился в «передовой отряд контрреволюционной буржуазии». Посыл статьи был очевиден: теперь только действующая власть и лично Сталин обладали монополией на освещение и интерпретацию партийной истории.

Кстати, А. Г. Слуцкий даже не пострадал за столь вопиющие «ошибки». Сталин не видел в нем политического противника и использовал его статью как повод для трансляции новых идеологических установок. Да и времена еще были относительно вегетарианскими. За Слуцким пришли в 1937 году, а после ареста упрятали в лагеря на долгих двадцать лет.

Главной жертвой оказался известный автор учебников по истории ВКП(б) Емельян Михайлович Ярославский (настоящее имя Миней Израилевич Губельман). Он и его книги подверглись разгромной критике на собраниях, посвященных обсуждению письма Сталина в «Пролетарскую революцию». Досталось и Минцу, но того только сняли с педагогической работы. И все же основная тяжесть вины была возложена на Ярославского. В декабре 1931 года политбюро постановило приостановить издание книг Ярославского. Опальный автор писал письма раскаяния. В письме Сталину он признался: «Тяжело стало жить. Прошу вас по приезде принять меня и помочь мне». Покаяние Ярославского возымело действие: его вновь привлекли к написанию книг по истории партии.

Предыдущие издания были объявлены полными ошибок, неправильных оценок и выводов. Было решено подготовить новые. Между тем произошло убийство С. М. Кирова, ставшее поводом для массовых репрессивных кампаний. В их ходе были арестованы авторитетный историк партии В. И. Невский, прошли чистки в ИМЭЛ, из библиотек изъяли «троцкистскую литературу». Вектор на поиски внутренних политических врагов оттенил и принципы освещения истории партии. В закрытом письме ЦК ВКП(б) к партийным организациям давалась следующая установка:

Нужно, чтобы члены партии были знакомы не только с тем, как партия боролась и преодолевала кадетов, эсеров, меньшевиков, анархистов, но и с тем, как партия боролась и преодолевала троцкистов, «демократических центристов», «рабочую оппозицию», зиновьевцев, правых уклонистов, право-левацких уродов и т. п. Нельзя забывать, что знание и понимание истории нашей партии является важнейшим средством, необходимым для того, чтобы обеспечить полностью революционную бдительность членов партии.

Досталось и народовольцам, которых ранее прочно вписывали в революционный миф и признавали героями. На заседании оргбюро ВКП(б) Сталин возмутился, что молодежь лучше знает народовольцев, чем историю большевиков. Почему его это так взволновало? Скорее всего, диктатора пугала пропаганда террористических методов, при помощи которых народовольцы боролись с царским режимом. К такому предположению подталкивает и беседа Сталина с немецким писателем Эмилем Людвигом, проходившая 13 декабря 1931 года. Отвечая на вопрос: «Не считаете ли вы, что враги советской власти могут заимствовать ваш опыт и бороться с советской властью теми же методами?» — Сталин сказал: «Это, конечно, вполне возможно».

Как следствие, в постановлении ЦК ВКП(б) говорилось: «Необходимо особенно разъяснить, что марксизм у нас вырос и окреп в борьбе с народничеством (народовольство и т. п.) и на основе разгрома его идейных положений, средств и методов политической борьбы (индивидуальный террор, исключающий организацию массовой партии)». Сначала хотели подготовить, естественно, под бдительным контролем ЦК, и опубликовать историю ВКП(б) в четырех томах. Но постепенно на первый план выходили просветительские задачи, для которых требовалось относительно компактное пособие. Ранее история партии изучалась в многочисленных кружках и кабинетах. Но, во-первых, рядовые пропагандисты не всегда были достаточно квалифицированы, чтобы на должном уровне осветить историю и политику партии, да и механизм работы был громоздким и ресурсозатратным, во-вторых, такая структура оставляла много пространства для самостоятельных интерпретаций. В-третьих, работники идеологического фронта были настолько запуганы развернувшимися репрессиями, что боялись не только отвечать на вопросы, но и задавать их. Теперь предполагалось покончить с разноголосицей и выстроить единую идеологическую систему.

К 1937 году было решено создать общую линейку учебников, кратких курсов, охватывающих важнейшие общественные дисциплины: политэкономию, философию, историю и историю партии. В реальности вышли только «История ВКП(б). Краткий курс» («Краткий курс истории ВКП(б)») и «Краткий курс истории СССР».

В основу «Краткого курса истории ВКП(б)» была положена рукопись, подготовленная Е. М. Ярославским при участии множества соавторов: П. Н. Поспелова, И. И. Минца, Я. Р. Волина и др. Над текстом тщательно работал Сталин. Вначале он позиционировался как редактор. Ярославский заявил на партийной конференции Красногвардейского района Москвы, прошедшей в мае 1938 года:

Товарищ Сталин просматривал уже учебник, дал серьезные задания, а сейчас просматривает учебник от начала до конца. Редактор, как видите, такой квалифицированный, какого у нас еще не бывало.

Однако Сталин был не просто редактором, а главным автором. По его замыслу, «Курс» должен был теоретическим пособием, в котором основы марксизма-ленинизма доносились через историю ВКП(б). Сталин вычеркивал и вписывал значительные куски текста.

Непосредственно ему принадлежит раздел «О диалектическом и историческом материализме», в котором давалась общая схема мировой истории, втиснутая в формационную «пятичленку»: первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический и социалистический способы производства. В книге предлагалась стройная концепция не только истории партии большевиков, но и всей отечественной истории конца XIX — начала XX века.

В «Курсе» прописывались основополагающие методологические положения, ставшие обязательными для советской исторической науки. Кратко их обозначим. Так, в учебнике утверждалось, что «не идеи определяют общественно-экономическое положение людей, а общественно-экономическое положение людей определяет их идеи». Выдающиеся личности могут добиться многого, только опираясь на экономическое состояние общества и передовой класс. Эта же мысль развивалась и в разделе о диалектическом и историческом материализме.

Здесь же доказывалось положение о том, что только в союзе с крестьянством возможна социалистическая революция. Авторы «Курса» касались важнейшего вопроса советской исторической науки — крестьянских войн. Причем термин «крестьянская война», позаимствованный у Маркса, фактически объявлялся наиболее предпочтительным в их осмыслении.

Определенное внимание отводилось проблемам географического и демографического детерминизма. Утверждалось, что географическая среда влияет на развитие общества, но не определяет его. То же говорилось и о демографии.

Главной движущей силой истории признавался «способ добывания средств к жизни, необходимых для существования людей, способ производства материальных благ...». Акцент делался на понятии «производительные силы общества», куда включались орудия труда, люди и производственный опыт. Подчеркивалось, что первейшей задачей исторической науки является изучение и раскрытие законов производства, законов производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества.

Заметное влияние на историческую идеологию оказала «теория справедливых и несправедливых войн». Первый тип, определяемый как война «незахватническая, освободительная, имеющая целью защиту народа от внешнего нападения и попыток его порабощения, либо освобождения народа от рабства капитализма, либо, наконец, освобождение колоний и зависимых стран от гнета колониалистов», противопоставлялся «несправедливой войне», «захватнической, имеющей целью захват и порабощение чужих стран, чужих народов». Эти немудреные положения легли в основу оценки всех войн в истории. В угоду идеологии часто приходилось в одних войнах непременно искать их «справедливую» основу, а в других — наоборот.

История партии была представлена как история бескомпромиссной борьбы с политическими противниками и внутренними фракционерами. Именно здесь была прописана одна из главных мифологем эпохи: враг повсюду, а беспощадная борьба с ним — долг каждого. Многие исторические деятели, объявленные врагами народа, в книге не упоминались. Вообще, Сталин стремился сделать текст как можно более свободным от персоналий. По его замыслу, главным действующим лицом должна была стать партия и ограниченный круг ее лидеров. Тем более что стремительно меняющаяся ситуация внутри партии могла потребовать изъятия из текста тех или иных имен деятелей, объявленных врагами народа. Уже после первого издания пришлось исключить из официального текста Ф. И. Голощекина и Н. И. Ежова, объявленных врагами народа.

Развитие Советского Союза описывалось в книге как победное шествие на пути воплощения в жизнь решений партии. Фактически выстраивалась следующая схема: обозначается цель — появляется декрет партии — цель достигается. О проблемах или неудачах старались не вспоминать. Такой подход в описании советской истории получил название «декретный» и стал родовой болезнью советских историков. На историческом материале обосновывалась концепция двух вождей большевизма: Ленина и его ученика и единственного преемника Сталина.

Первоначально «Курс» публиковался в 1938 году по главам в «Правде», затем он вышел отдельной книгой, издаваемой многомиллионными тиражами и обретшей почти сакральный статус. Однако многочисленные читатели находили в книге ошибки и противоречия. Показателен следующий казус. Сотрудница «Госполитиздата» Н. Егорьева недоумевала, почему в тексте написано «каррикатура», хотя это слово пишется с одним «р». С этим вопросом она обратилась в письме к секретарю Сталина А. Н. Поскребышеву. Она не знала, что так слово написал Сталин, а корректоры не посмели его исправить.

Авторы текста официально не указывались. Читателям достаточно было знать, что «Курс» вышел под редакцией комиссии ЦК ВКП(б) и одобрен ЦК ВКП(б). Такая обезличенность должна была продемонстрировать коллективный характер партии большевиков. Однако всем было ясно, что в создании этой книги непосредственно участвовал Сталин. Уже в 1946 году было официально объявлено, что «Курс» войдет в 15-й том Собрания сочинений вождя. Получалось, что Сталин как бы признавался единственным автором «Курса». Именно к нему поступали различные предложения о доработке текста и исправлении ошибок, однако все они были им проигнорированы.

«Краткий курс» окончательно приобрел сакральную форму. Его читали и им «крестились». Новейшую историю можно было преподавать только по «Курсу», причем максимально близко к тексту.