Африканец, но пруссак

О необычной автобиографии необычного Теодора Михаэля

Актер и журналист Теодор Михаэль (1925–2019) родился в Веймарской республике, выжил в Третьем рейхе, долгие годы посвятил постколониальному активизму и все же до конца своих дней считал себя не просто немцем, но носителем прусской идентичности. О его удивительной автобиографии, до сих пор, к сожалению, не переведенной на русский язык, для читателей «Горького» рассказывает Артур Гранд.

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Theodor Michael. Black German: An Afro-German Life in the Twentieth Century. Liverpool: Liverpool University Press, 2017. Translated by Eva Rosenhaft

В 1884 году на «конференции по Конго» в Берлине державы Старого света ожесточенно делили между собой африканский континент, почти произвольно начертив на нем границы, которые в таком виде существуют до сих пор. Недавно образованная Германская империя, желая подтвердить свои амбиции, закрепила за собой огромные колониальные территории, спровоцировав эмиграцию в обе стороны. В метрополии появились темнокожие жители, но они обладали отнюдь не равными правами по сравнению с белыми поселенцами, обосновашимися в Африке.

Лишь век спустя, в 1986 году, возникло афронемецкое движение, которое стало громко задавать неудобные вопросы обществу и государству, касающиеся прошлого, настоящего и будущего диаспоры. Одним из его лидеров был журналист, актер и активист Теодор Михаэль, чья поразительная автобиография вышла на немецком в 2013 году и через четыре года была переведена на английский.

Книга состоит из коротких главок, подробно документирующих жизнь автора начиная с раннего детства. Михаэль, подчас вовсе исключенный из общества, пишет об этом спокойно, без надрыва, постоянно отмечая людей и ситуации, которые примиряли его с действительностью. Со страниц столь часто раздается благодарность, что даже не верится, будто их автор — один из немногих афронемцев, выживших в мясорубке XX века. Михаэль, рано лишенный возможности учиться (даже в школе, не говоря уж об университете), испытывал огромную жажду к чтению.

Среди любимых писателей, которыми он зачитывался в первые послевоенные годы, Михаэль называет Сартра, Камю, Жида, Мориака, Лэнгстона Хьюза, Букера Т. Вашингтона. Впрочем, о них он пишет немного, за исключением африканских интеллектуалов, которыми увлекся, когда стал постколониальным активистом. «Черный немец» — это прежде всего свидетельство, а не размышление, кроткая манифестация несгибаемой человеческой воли, стремления к жизни, реализации и утверждению себя во враждебно настроенном окружении.

Михаэль родился в Берлине в 1925 году, когда Германской империи уже не существовало, а ее колонии были конфискованы победителями в Первой мировой войне. Его отец, происходивший из семьи камерунских принцев и практически лишенный возможности зарабатывать на новой родине легально, жил в нищете. В итоге Михаэль оказался у приемных родителей.

До прихода нацистов к власти его жизнь была относительно спокойной: Веймарская республика не отказывала ему в праве учиться в обычной школе наравне с остальными детьми. Но с расизмом он сталкивался постоянно, одним из самых омерзительных проявлений которого являлись так называемые Völkerschau, человеческие зоопарки. Эти шоу были весьма популярны в то время в Европе — темнокожие люди выступали в них в роли дикарей под одобрительный смех белой цивилизованной публики. Собственно, эти зоопарки и были единственной возможностью легального заработка для афронемцев:

«Очень скоро я начал ненавидеть эти человеческие зверинцы и свое собственное участие в них. Совершенно незнакомые люди следили за каждым моим движением проводили пальцами по моим волосам, обнюхивали меня, чтобы убедиться в моей подлинности, говорили со мной на ломаном немецком и языке жестов, полагая, что я ничего не пойму. Это началось задолго до того, как я пошел в школу».

В 1932 году ультраконсервативное правительство поздней Веймарской республики ввело в оборот «паспорт иностранца», а уже при Гитлере по Нюрнбергским расовым законам 1935 года «цыгане, негры и их ублюдки» приравнивались к евреям. Михаэль, окончательно пораженный в гражданских правах, продолжал работать в человеческих зоопарках и снимался в нацистских пропагандистских фильмах, создателям которых нужны были «экзотичные» актеры. Например, он исполнил роль в антибританской картине «Карл Петерс» и в дорогостоящем проекте Геббельса «Мюнхгаузен».

Каким-то непостижимым образом Михаэлю удалось пережить Третий рейх. Ближе к концу Второй мировой он был отправлен в лагерь принудительного труда. Во время одной из бомбежек союзников нацистский патруль задержал Михаэля, приняв его за американского летчика (пропаганда утверждала, что бомбардировщиками США в основном управляли темнокожие, хотя это было не так). Или вот как он описывает встречу с лагерным начальником:

«Он прорычал: „Ты что, не знаешь, кто я такой?“ Я покачал головой. „Я начальник цеха на этой фабрике, и когда вы проходите мимо, то должны приветствовать меня: „Хайль Гитлер!““. Я мог бы ему сказать, что он ошибается. Я был чужим для их расы, и закон о флаге рейха запрещал мне использовать это приветствие. Но, конечно, я этого не сказал».

После войны Михаэль перебрался из советской зоны в ФРГ (глава, описывающая этот побег, красноречиво называется «Dosvidanya»), работал переводчиком в американской армии, три года лечился в санатории от туберкулеза, играл в театре, снимался в кино и в телевизионных фильмах, был главным редактором журнала Afrika Bulletin, изучал политологию в Гамбурге и Париже, получил диплом экономиста. Если у вас, как и у меня, слегка кружится голова от этого перечисления, то после знакомства со следующим биографическим фактом она просто-напросто взорвется.

В 1971 году Михаль устроился в Федеральную разведывательную службу Германии, став первым темнокожим сотрудником в истории ведомства: «Все время, пока я там работал, на меня навешивали ярлык „интегрированный, квалифицированный, но неизменно подозрительный“».

Во время университетской учебы он заинтересовался исследованиями в области деколонизации Африки. Михаэль изучал творчество африканских интеллектуалов Кваме Нкрумы и Леопольда Седара Сенгора, а также труды этнографа Леона Фробениуса, оказавшего большое влияние на идеологию негритюда.

Когда Михаэль впервые прилетел в Камерун, местный таможенник долго не хотел его пропускать из-за немецкого паспорта. Долгожданная встреча с исторической родиной не вызвала у него большого энтузиазма — в городе Виктория, где жили его дальние родственники, к нему обращалось много посторонних людей, просивших о помощи. Михаэль раздал им все деньги, хотя сам был беден. Еще он побывал в ЦАР, где работал со знаменитым журналистом Гюнтером Шабовски, представлявшим ГДР, идеологического соперника в холодной войне.

Конечно, Михаэль не отказался от своих корней, но идентифицировал себя именно как афронемца. Да еще и с прусскими ценностями. Один из самых сложных периодов своей жизни он описывает так: «Мое прусское „я“ требовало дисциплины, я должен был взять себя в руки и не позволить семье и миру увидеть, что я на самом деле чувствую».

Автобиография Михаэля — одна из самых поразительных книг в этом жанре, что мне доводилось читать. Она написана простым лаконичным языком, в ней нет возвышенной и терпкой интеллектуальности, присущей многочисленной литературе о постколониальном дискурсе. Но это удивительно витальное свидетельство человека, столкнувшегося со страшными европейскими монстрами (колониализм, нацизм, расизм) и не растерявшего чувства собственного достоинства. В книге нет ничего похожего на ресентимент или попытку обнаружить себя в роли жертвы — автор с одинаковой силой любит и критикует Германию, считая себя полноправным гражданином этой страны.

Мы видим, как на наших глазах постколониальный дискурс, долгое время обитавший исключительно в активистских, академических и художественных кругах, стал фактором социальных и политических изменений: от движения BLM до выплаты репараций европейскими странами бывшим колониям. Безусловно, важное достижение, но это работа с последствиями, а не с причинами. Политические режимы по-прежнему защищают бредовые концепции государственных границ и суверенитета. Современного человека определяет не он сам, но документы, удостоверяющие его личность. А свободно перемещаться по миру могут национальные валюты или товары, но не люди.

Автобиография Михаэля рассказывает о том, что можно выжить в самых страшных обстоятельствах и не повредиться рассудком. Но не стоит ли задуматься о том, чтобы вовсе отменить эти обстоятельства? Национальность человека — не его достижение или обязанность, все люди вправе идентифицировать себя так, как им хочется. Темнокожий немец Михаэль с камерунскими корнями считал себя пруссаком. Он дорого заплатил за возможность так думать и написал книгу о том, что даже Гитлеру не удалось переубедить его в этом.