Оригинал материала
Меня бил мой муж
Как спастись от насильственных отношений и как распознать «домашнего боксера»
Закон о домашнем насилии разрабатывают в России уже несколько лет, но после резонансного дела сестер Хачатурян обсуждения вспыхнули с новой силой: согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения 70 % россиян считают закон необходимым, а инициативу уже поддержало Министерство юстиции (хотя изначально представители министерства назвали проблему «преувеличенной»). Есть у законопроекта и противники. Например, представители Российской православной церкви объявили, что закон «имеет антисемейную направленность», также против инициативы выступали некоторые православные активисты, называя проект «фашистским».
Как бы то ни было, факты говорят сами за себя: от домашнего насилия погибает от 12 до 14 тысяч женщин ежегодно, а это 30–40 % от общего количества всех тяжких насильственных преступлений на территории страны. Известно, что большая часть осужденных за умышленное убийство жительниц России пыталась защитить себя от партнера. В целом статистику домашних побоев собрать трудно, потому что многие женщины не обращаются в полицию, боясь того же мужа, других членов семьи, общественного осуждения или просто пытаются сохранить семью всеми методами. Кажется, что все это происходит с кем-то другим, в чьем-то другом окружении, но в действительности от такого не застрахован никто. Блогеру, активистке и писательнице Анастасии Долинской удалось вырваться из насильственных отношений. The Village Нижний Новгород побеседовал с Анастасией о том, почему нельзя распознать «домашнего боксера» сразу, о психологических манипуляциях и судах.
Текст
лидия кравченко
Фотографии
вера яковлева
Анастасия Долинская
24 года, блогер, активистка, писательница
Как все начиналось
Моя история абьюзивных отношений такая же, как у всех. Такое ощущение, как будто всех абьюзеров делают на одном заводе, и отношения с ними всегда развиваются по одному и тому же сюжету. В первый раз я вышла замуж в 18 лет — в этом браке не было жесткого абьюза, просто мы были молодыми, глупыми и не очень друг другу подходили. У нас родилась прекрасная дочь, но через два года мы развелись, и я была в большой печали. В какой-то момент я начала близко общаться со своим старым знакомым, которого знала еще со школы. Он казался прекрасным человеком: писал стихи, любил театр, много, по его словам, жертвовал на благотворительность, вообще выглядел абсолютным добряком. Первое время мы много жаловались друг другу на жизнь. Он рассказал историю о том, что у него были отличные отношения с бывшей девушкой, но она решила сделать аборт. Он не мог этого перенести и расстался с ней. Мне было его так жалко! В общем, мне казалось, что это святой человек: ходит в детские дома, а также пытается продвигать закон (он юрист), который помог бы реабилитировать детей, попрошайничающих на улицах. Ко мне относился очень бережно и быстро подружился с моей дочкой. Через какое-то время мы поженились, и он был счастлив, когда узнал, что у нас будет ребенок.
Все начиналось постепенно. Сначала он слишком сильно сжал мне руки, потом потряс и вроде бы случайно ударил меня головой об стену, потом попытался выгнать вместе с дочкой из дома, что-то еще — и вот он уже бьет меня до потери сознания. На фоне побоев у меня родился недоношенный ребенок. Сын попал в реанимацию, лежал месяц сначала там, потом в отделении патологии новорожденных. Это было очень страшное время: я пыталась сохранить молоко, а оно на фоне стресса кончалось. Я волновалась за сына, потому что мне говорили, что он не выживет. Волновалась за дочь, потому что начала замечать агрессию в ее сторону. Мне было 22 года, у меня было двое детей и незаконченное образование.
Мне хотелось учиться: я поступила на филфак, через год взяла академ по уходу за ребенком, вернулась. Как раз накануне очередной сессии у меня родился сын, и я провела два месяца с ним в больницах. По жизни я ботаник, очень люблю свою специальность, поэтому была уверена, что приду и все сдам — даже не стала брать никакие справки. Но, когда подошло время пересдач, накануне первого экзамена, муж меня очень сильно избил. У меня были фингалы, половина лица синяя, на шее следы от удушья — в общем, выглядела я так себе. Муж потребовал, чтобы я никуда не ходила: сидела дома, пока синяки не сойдут. Стоит ли говорить, что, пока они сходили, все пересдачи уже кончились. Из университета пришлось уйти. Проблема была даже не в синяках. Я не понимала, с кем мне в принципе оставлять детей, чтобы ходить учиться. Была абсолютно зависима от мужа в плане денег и не понимала, что делать.
Чтобы прочитать целиком, купите подписку. Она открывает сразу три издания
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]