Почему бы вам не стать либертари­анцем?

Можно ли построить политическую философию на ненасильственных основаниях? Большинство людей интуитивно считают, что нет, и поэтому готовы простить государству гораздо больше произвола и насилия, чем отдельному человеку или даже целой толпе. Либертарианцы не согласны с тем, что принципы государственного устройства должны радикально отличаться от принципов беззлобного сосуществования в любом другом коллективе. На каких основаниях можно построить страну, чтобы не опротиветь самим себе? — об этом эссе философа и самоотверженного проповедника либертарных идей Тома Палмера.

В своей обыденной жизни вы, читатель, почти наверняка ведете себя как либертарианец. Вы не бьете других людей, если их поведение вам не нравится, и не отбираете их собственность. Вы не будете лгать им, выманивать у них имущество обманом и не укажете по злому умыслу кому-то дорогу так, чтобы его машина свалилась с моста. Вы человек другого склада.

Вы уважаете других людей. Вы уважаете их права. Иногда вам очень хочется дать кому-то по морде за оскорбительные слова, но разум берет свое, и вы не ввязываетесь в ссору. Вы — человек цивилизованный.

Что ж, поздравляю. Вы уже строите свою жизнь согласно принципам либертарианства. Вы реализуете свою свободу, но при этом уважаете свободу и права других. Либертарианцы верят в принцип добровольности, а не в силу. И скорее всего, именно этим принципом вы руководствуетесь в повседневном общении с людьми.

Но минуточку, скажете вы, разве либертарианство это не политическая философия? В таком случае давайте говорить про устройство государства, а не про поведение людей. И я вам отвечу: в этом и заключается главное отличие либертарианства от других политических теорий! Либертарианцы не верят в магическую силу власти.

Власть состоит из людей — таких же, как мы с вами. Нет особой расы высших существ — назовите их королями, президентами или законодателями, — превосходящей обычных людей. Даже демократически избранные правители не лучше среднестатистического гражданина — и не больше него озабочены общественным благом. Они такие же, как мы.

Но несмотря на это у них есть полномочия начинать войны и убивать людей, предписывать, что другим людям можно или нельзя читать, на ком можно жениться, что можно или нельзя есть, пить, чем зарабатывать на жизнь, где жить, где ходить в школу, куда можно, а куда нельзя ездить, какие товары и услуги предоставлять другим и за какую цену. Несомненно, они пользуются полномочиями, которых все мы лишены.

Государство применяет силу как нечто само собой разумеющееся — именно это отличает его от других институтов. Все остальные в повседневных делах полагаются на добрую волю и силу убеждения? Если у меня нет права вламываться в ваш дом и указывать вам, что вы должны есть, что курить, когда вы должны ложиться спать и с кем, почему это право должно принадлежать политику и чиновнику?

«Общественный договор»

Но погодите, ведь государство — это же мы сами? При демократическом строе власть указывает нам, что можно, а что нельзя, с нашего же согласия. Власть выполняет «общую волю» народа, то есть нашу волю.

Как утверждал Руссо в своем необычайно влиятельном труде «Об общественном договоре», «существует немалое различие между волею всех и общею волею». В его теории свобода сочеталась с силой, поскольку, как он считал, «если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным». Вы заблуждались, думая, что хотите ослушаться государства, и теперь полиция помогает вам выбрать то, чего вы по-настоящему желали, но по глупости и невежеству этого не осознавали.

Но откуда берется «воля народа», если мы точно знаем, что некоторые могут быть с ней не согласны, — как минимум те, кто проиграл выборы? Этих людей принуждают следовать воле большинства, скажем, не употреблять алкоголь или марихуану (или оплачивать агрессивные войны и субсидии влиятельным экономическим группам). Логика такова: большинство проголосовало за закон, запрещающий А или предписывающий Б, так что теперь нам известна «воля народа». И если кто-то продолжает пить пиво, курить «косячки» или скрывать свой доход, он не выполняет волю народа, которой согласился подчиниться. Давайте остановимся на этом поподробнее.

Представим себе, что некий запретительный закон вступил в силу, и вы в свое время проголосовали за него; в этом случае вы согласились подчиняться его положениям. А что если вы голосовали против? Что ж, скажут вам, участвуя в процедуре голосования вы приняли «правила игра» и согласились подчиниться любому принятому решению. А как быть, если вы вообще не участвовали в голосовании и у вас нет даже мнения по соответствующему вопросу? Эти люди скажут вам: нечего теперь сетовать — не участвуя в голосовании, вы сами лишили себя возможности повлиять на результат! Удивительно, правда? Вы даете свое согласие, независимо от того, что вы говорите и делаете! Человек, которого арестовали за курение марихуаны в собственном доме, не давал «согласия» на арест ни в каком смысле этого слова. Именно поэтому полицейские имеют дубинки и пистолеты — чтобы угрожать людям насилием.

Но может быть подобные полномочия делегируются властям народом, и если народ решил не курить марихуану, то он сам разрешил «себя арестовывать»? Это не так. Если у вас нет полномочий сломать дверь соседа, ворваться к нему с оружием в руках, выволочь на улицу и посадить в камеру, то вы не можете делегировать эти полномочия кому-то еще.

Поставим вопрос по-другому: возможно, если вы просто живете в какой-то стране, это означает, что вы даете согласие на любые действия в отношении вас? В конце концов, если вы приходите ко мне в дом, вы несомненно соглашаетесь следовать моим правилам. Но «страна» — это не «мой дом». Мой дом мне принадлежит, а моя страна — нет. В стране живет много людей, у которых есть свои соображения насчет собственной жизни. И эти люди мне тоже не принадлежат. Это, кстати, самая важная вещь, которую должен понимать взрослый человек: другие люди ему не принадлежат. У них есть собственная жизнь, которую они проживают по-своему.

Так что если вы уже действуете как либертарианец, может быть, стоит им стать?

Что значит быть либертарианцем?

Это не очень трудно. Чтобы быть либертарианцем, надо, во-первых, самому не ущемлять права других людей и отстаивать не только свою, но и их свободу, даже если их слова или дела вам не нравятся. Во-вторых, не применять силу, а добиваться своих целей, будь то собственное счастье или благо всего человечества, только добровольными и мирными методами — как в «капиталистическом» мире свободы предпринимательства и обмена, так и в науке, филантропии, искусстве, любви, дружбе или любом другом начинании.

Быть либертарианцем — значит понимать, как создается богатство: не политиками, отдающими приказы, а совместным трудом свободных людей, которые изобретают, создают, сберегают, инвестируют, покупают и продают и делают все это на основе уважения к собственности, то есть правам других. «Собственность» — это не только имущество, но еще и право распоряжаться своей жизнью, свободой и имуществом.

Когда речь идет о небольших группах, их мирное и эффективное сотрудничество может основываться только на любви и привязанности, но в рамках больших групп людей, которые не взаимодействуют друг с другом непосредственно, этого уже недостаточно. Поэтому либертарианцы верят в верховенство закона, то есть всеобщих правил, которыми не манипулируют власти. Правила свободного общества не разрабатываются в угоду каким-либо конкретным людям или группам: они основаны на уважении к правам каждого человека, независимо от пола, цвета кожи, религиозных убеждений, языка, происхождения или других случайных факторов.

Среди важнейших основ добровольного сотрудничества между людьми, не знакомыми друг с другом, следует назвать правила, относящиеся к собственности. Собственность — не просто вещь, которую можно держать в руках: это сложная система прав и обязанностей, которыми люди, не знающие друг друга, могут руководствоваться в своих действиях и которые позволяют им жить в мире, сотрудничать в рамках фирм и ассоциаций, осуществлять взаимовыгодную торговлю. Хорошо проработанные, юридически защищенные и передаваемые права собственности составляют фундамент добровольного сотрудничества, роста благосостояния по всей земле, прогресса и мира.

Для создания сложных форм общественного устройства не нужны сложные правила — достаточно простых. Напротив, сложные, невнятные и изменчивые правила порождают хаос. Свободный рынок отличается большим, а не меньшим порядком и возможностью предвидеть будущее, чем принудительное управление экономикой. Спонтанный порядок на рынке сложнее и дальновиднее любых мыслимых пятилетних планов и государственных интервенций. Центральное планирование нарушает процесс непрерывной координации планов в рамках свободно создаваемых институтов общества.

Порядок возникает спонтанно на основе свободного взаимодействия людей, чьи права защищены. Это относится не только к устройству экономики, но и к языку, общественным нормам, обычаям, науке и даже таким сферам, как мода и стиль.

Либертарианцы верят в мир, где права всех людей признаются и уважаются, где благосостояние подавляющего большинства людей обеспечивается добровольным сотрудничеством, основанным на юридической системе, защищающей права граждан и способствующей взаимовыгодному обмену. Либертарианцы убеждены, что власть должна быть ограничена, добиваются обуздания ее произвола за счет подчинения закону, максимального сокращения любого насилия. Либертарианцы верят в свободу мысли, труда, действий по собственному выбору, если при этом уважается такая же свобода других людей, и отстаивают эти принципы. Либертарианцы верят в мир, где каждый человек может свободно стремиться к счастью, не прося ни у кого позволения существовать, действовать, жить, и не жалеют усилий для его создания.

Презумпция свободы

Почему же стоит быть либертарианцем? Мой ответ может показаться легкомысленным, но только на первый взгляд: а почему нет? Подобно тому, как бремя доказательства преступления лежит на стороне обвинения, в нашем случае оно ложится на того, кто отказывает другому человеку в свободе, а не на том, кто живет свободно. Если кто-то хочет спеть песню или испечь хлеб, он не должен просить на это разрешения у всего остального человечества. Он не должен опровергать все мыслимые доводы против своих желаний. Чтобы ему можно было запретить петь или печь хлеб, нужно сперва доказать, что он приносит вред. Если его громкое пение мешает другим людям спать по утрам или от огня, разожженного им для выпечки хлеба, загорится соседский дом — появятся обоснованные доводы для запретов. Презумпцией, однако, должна быть свобода, а не ее ограничение со стороны власти.

Либертарианец — это тот, кто верит в презумпцию свободы. И если эта презумпция реализуется на практике, возникает мир, где разные люди способны по собственному разумению добиваться счастья, свободно и взаимовыгодно торговать друг с другом, а споры разрешаются аргументами, а не дубинками. Этот мир, конечно, не будет идеален, но за него стоит бороться.