Оговорка папы Войтылы

Статья из книги Карло Гинзбурга «Деревянные глаза»

«Новое издательство» выпустило сборник статей Карло Гинзбурга «Деревянные глаза». Опубликуем один из вошедших в книгу текстов, в котором выдающийся представитель микроистории рассказывает, как примирение Ватикана с евреями началось антисемитской оговоркой Иоанна Павла II.

Карло Гинзбург. Деревянные глаза: Десять статей о дистанции. М.: Новое издательство, 2021. Перевод с итальянского, французского, английского Михаила Велижева, Сергея Козлова и Галины Галкиной. Содержание

I

Дискуссия о прощении, которое Католическая церковь должна попросить у евреев, уже началась и затихнет нескоро. Такого рода возможность многим кажется недопустимой: конечно же, еще десять лет назад об этом никто не мог и помыслить. Кто-то вспомнил о первом случае, когда церковь обнаружила смелое желание принять на себя ответственность за неприязнь католиков к евреям: «уже ставшем историческим паломничестве Иоанна Павла II в римскую синагогу». Это упоминание внезапно пробудило во мне сомнения, рассеять которые я попытался, обратившись сначала к хронике этого уникального события в газете Osservatore romano ( 14-15 апреля 1986 года ), а затем к полному тексту папской речи, произнесенной по сему случаю.

О визите Иоанна Павла II было объявлено заранее; папу ожидали смешавшиеся с толпой журналисты со всего света. Главный раввин Элио Тоафф и глава еврейской общины Рима Джакомо Сабан вспомнили о преследованиях, которым подверглись поколения евреев, в особенности римских, об унижении, массовых убийствах и порожденном ими горе. Затем выступил папа. Первыми его словами были: «Дорогие друзья и братья, евреи и христиане». «Внезапно, — комментировал Osservatore romano, — раздались аплодисменты, неожиданные, но долгие и горячие». Речь папы многажды прерывалась овациями, одна из которых, продолжал автор статьи, «была знаменательна, ибо она отметила еще одно замечательное высказывание папы: „Вы — наши возлюбленные и, в каком-то смысле можно сказать, наши старшие братья“».

Эти слова, немедленно подхваченные журналистами, казалось, воплощали в себе смысл события в глазах международного общественного мнения: не только торжественное осуждение антисемитизма, но также, шире, и начало новой фазы отношений между евреями и христианами, основанной на признании христианами неразрывной связи между двумя религиями и исторического старшинства иудаизма. Знаменательно, что раввин Тоафф включил эти слова в название своей автобиографии — «Коварные евреи — старшие братья» — рядом с пресловутым выражением, которое Иоанн XXIII изъял из католической литургии. Таким образом Тоафф давал понять, какой путь был пройден за последние десятилетия, чтобы улучшить отношения между евреями и христианами. Не знаю, заметил ли кто-нибудь тогда ( думаю, что да ), что эти слова — «старшие братья» — отсылали к отрывку из Послания к Римлянам апостола Павла ( Рим 9: 12 ). Значение скрытой цитаты сразу же бросается в глаза. В начале девятой главы Послания к Римлянам Павел вспоминает пророчество, которое Господь дал носившей близнецов Ребекке ( Быт 25: 23 ): «Больший будет в порабощении у меньшего». Именно так в точности и произошло: младший Иаков купил право первородства у старшего Исава за миску чечевичной похлебки, а затем опередил Исава, обманом добившись благословения их слепого престарелого отца Исаака. Павел примеряет пророчество к отношениям между евреями и язычниками, обращенными в христианство: «Больший будет в порабощении у меньшего», то есть евреи ( Исав ) будут подчиняться язычникам, обратившимся в христианство ( Иаков ). Св. Иероним использовал в Вульгате глагол «serviet»; в греческом оригинале этот глагол ( «δουλεύσει» ) звучит еще более резко, коннотируя унизительное рабство ( как указано в статье «δοῦλος» в «Богословском словаре Нового Завета» Киттеля и Фридриха, например с. 1417, 1429 ). Стремясь сразу же закрепить смысл слов «больший будет в порабощении у меньшего», Павел сопровождает их другой цитатой, словами, которые пророк Малахия приписывает Господу: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел». В течение двух тысячелетий ненависть христиан к евреям, которых считали защитниками буквы против духа и плоти против духа, оправдывала себя этими строками обращенного еврея Павла. Если и существует авторитетный первоисточник неприязни христиан к евреям, то он перед нами.

И именно на этот текст сослался Иоанн Павел II по торжественному случаю своего паломничества в римскую cинагогу. Этот факт кажется невероятным. Как его объяснить? Возможны два ответа. Во-первых, папа захотел напомнить евреям, в тот момент, когда он открыто и резко осуждал любые формы антисемитизма и неприятия еврейской культуры, что их положение всегда было подчиненным и угнетенным. Я исходил из этой гипотезы, хотя и считал ее неправдоподобной, ибо мне казалось еще менее вероятным, чтобы папа не отдавал себе отчета в том, что, определяя отношения между христианами и евреями, он буквально цитирует столь очевидный, увы, текст, как Рим 9: 12. Однако после прочтения полной версии выступления, опубликованной в Osservatore romano, мне пришлось решительно отбросить гипотезу о сознательном цитировании. Папа настаивал на связи между двумя религиями, каждая из которых «хочет, чтобы ее признавали и уважали такой, какая она есть, помимо всякого синкретизма и сомнительных претензий на первенство». Он напоминал, что «с самого начала фундаментальное различие между нами заключалось в христианской приверженности телу и учению Иисуса из Назарета, сына вашего народа», однако замечал, что «эта приверженность утверждается благодаря вере, то есть добровольному согласию между разумом и сердцем, путь которым указывает Св. Дух. Как бы то ни было, она никогда не может навязываться извне». Предполагать, что подобные утверждения предварялись сознательным заимствованием из текста, подтверждавшего подчинение евреев христианам, честно говоря, кажется мне абсурдным. Однако как тогда объяснить цитату?

Остается вторая гипотеза: а именно что папа, стремясь определить отношения между христианами и евреями, использовал выражение «старшие братья», не замечая параллели с Рим 9: 12. Нужно сказать, что отсылка к посланию Павла не отмечена даже в полном тексте речи в Osservatore romano, где скрупулезно указаны многие цитаты из Священного Писания, пронизывающие речь понтифика, включая и две фразы, располагающиеся несколькими строчками ниже и извлеченные из Рим 2: 6, 11: 28 и далее. Возможно ли, что слова о «старших братьях» были добавлены в последний момент? Этого, по-моему, исключать нельзя. Этой фразе предшествовала ссылка на соборный документ «Nostra Aetate», посвященный отношениям христиан и евреев, в котором многажды цитируется Послание к Римлянам ( в том числе и 9-я глава ), впрочем, без всякого обращения к антиеврейским пассажам. Именно в этом месте папа сказал: «Иудаизм для нас — не посторонняя религия, в некотором смысле он присущ нам. Поэтому таких отношений, как с ним, мы не имеем ни с одной другой религией. Вы наши возлюбленные и, в каком-то смысле можно сказать, наши старшие братья». Вся речь, как того и следовало ожидать, учитывая торжественный характер обстоятельств, превосходно отредактирована с точки зрения стиля и риторики. Неблагозвучный повтор «в некотором смысле» и «в каком-то смысле» практически на соседних строках может свидетельствовать об импровизированной вставке. Папа искал определение: из глубин его памяти возникло одно традиционное выражение. В тот самый момент, когда он пытался перевернуть страницу, он оказался в плену у старых текстов.

Фрейд научил нас считать оговорки результатом цензурирующих импульсов сознательного Я. Часто речь идет об импульсах агрессивных. Кто-нибудь сочтет, что оговорка папы обнаруживает его истинные чувства в отношении евреев. Я совсем так не думаю. Я считаю, что последствия оговорки понтифика куда более серьезны. Иисус был евреем ( это было признано даже Вторым Ватиканским собором в документе «Nostra Aetate» ), а не христианином. Христианство возникает при Павле, отделяясь и противопоставляя себя иудаизму. Дабы искоренить христианскую неприязнь к евреям, недостаточно лишь доброй воли и смелости одного-единственного человека, даже если речь идет о папе. В оговорке Иоанна Павла II традиция — и не только антиеврейская — на мгновение вновь одерживает победу. Предстоит еще проделать долгий, очень долгий путь.

II

В газете Avvenire от 8 октября [1997 года] Джан Франко Свидеркоски порицает за «легкомыслие и поверхностность» мою статью о выражении «старшие братья» ( La Repubblica, 7 октября 1997 года ), которое папа Войтыла адресовал евреям во время своего визита в римскую синагогу в 1986 году. В словах папы я услышал отголосок — очевидный, как мне казалось тогда и по-прежнему кажется, — отрывка из Послания к Римлянам ( 9: 12 ), в котором Павел применяет к евреям и обращенным в христианство язычникам пророчество из книги Бытия ( 25: 23 ) об Исаве и Иакове: «Больший будет в порабощении у меньшего». Проанализировав возможность осознанного цитирования — в том месте и при тех обстоятельствах, мягко говоря, неуместного — я заметил, что полный текст речи, произнесенной папой Войтылой, исключал эту вероятность. Оставалось другое объяснение — оговорка, которую я и постарался интерпретировать.

Свидеркоски пишет, что я увидел в оплошности папы Войтылы «оговорку по Фрейду». Понятно, что он оказался введен в заблуждение заголовком статьи в La Repubblica — «Оговорка по Фрейду папы Войтылы». Однако тот, кто, подобно Свидеркоски, работает журналистом, должен знать, что заголовки придумываются 399 9. Оговорка папы Войтылы в редакции газеты. Если бы Свидеркоски прочел мою статью менее торопливо, он бы заметил, что я действительно относил оговорку на счет бессознательного, однако отказывался интерпретировать ее в терминах индивидуальной психологии, как это делал Фрейд. Я писал:

Фрейд научил нас считать оговорки результатом цензурирующих [точнее, подавляющих] импульсов сознательного Я. Часто речь идет об импульсах агрессивных. Кто-нибудь сочтет, что оговорка папы обнаруживает его истинные чувства в отношении евреев. Я совсем так не думаю.

Другими словами, я открыто исключил возможность того, что оговорка может свидетельствовать об антисемитских чувствах папы Войтылы: я бы никогда не выдвинул такую гипотезу, даже объясняя крайне неудачную шутку о «многих холокостах», оброненную им несколькими днями прежде ( 2 октября ) в Рио-де-Жанейро — она, кажется, почти противоречит смелому рассуждению того же Войтылы об особой ответственности за христианскую неприязнь к евреям. Напротив, я нашел объяснение оговорки в воздействии почти двухтысячелетней традиции обращения к Посланию к Римлянам. Я писал:

Папа искал определение: из глубин его памяти возникло одно традиционное выражение. В тот самый момент, когда он пытался перевернуть страницу, он оказался в плену у старых текстов.

Свидеркоски упрекает меня в том, что мне даже не пришло в голову, «что фраза папы была вдохновлена иным источником, не связанным с Павлом». В этом месте он предложил альтернативную интерпретацию, которая, на первый взгляд, отвечает всем критериям авторитетности: «Напротив, как известно ( курсив мой. — К. Г.), эта фраза принадлежит культурному наследию, исторической „памяти“ польского отечества, которую папа принес с собой на престол св. Петра». Фраза была взята «из своего рода политического манифеста которому надлежало послужить импульсом к формированию будущих независимых славянских государств». Манифест был создан великим поэтом-романтиком Адамом Мицкевичем, говорившим об «Израиле» ( то есть о евреях ), именуя его «нашим старшим братом», которому следовало оказывать «уважение, братство, помощь на пути к его вечному и современному благу, равные во всем права».

То, что в речи, произнесенной в римской синагоге и пронизанной отсылками к Посланию к Римлянам, выражение «старшие братья», относившееся к евреям, «весьма вероятно» ( слова Свидеркоски ) было взято из Мицкевича, кажется, на самом деле, крайне маловероятным, к тому же это невозможно доказать. Однако даже если эта гипотеза была бы подтверждена лично папой, моя аргументация никак не пострадала бы — и по очень простой причине: поскольку сам Мицкевич, конечно, также ссылался на Послание к Римлянам. Я говорю «конечно», ибо человек, даже едва знакомый с христианской культурой, не может назвать евреев «старшими братьями» без аллюзии, осознанной или нет, на Рим 9: 12. И уж совсем не мог упустить ее Мицкевич. Текст, на который указывает Свидеркоски, — это «Политический символ Польши», политико-религиозный манифест, написанный Мицкевичем одновременно на итальянском и польском языках с пометой «Рим, 29 марта 1848 года». «Израилю, старшему брату нашему <...> равные во всем политико-гражданские права», — так гласит итальянское издание, вышедшее в Риме в 1848 году в типографии Пропаганды Веры ( Свидеркоски, имевший, как я предполагаю, перед глазами польский текст, приводит, как мы видели, иную версию: «равные во всем права» ). Это равенство, согласно Мицкевичу, связано с мессианским событием: национальным восстанием в Польше, которое он сравнивает, здесь и в других местах, с воскресением Христа ( «Польша воскресает в том теле, в котором страдала и была похоронена сто лет назад» ). В самом ли деле, как нам сообщает из надежного источника Свидеркоски, папа Войтыла думал о «Политическом символе поляков» Мицкевича, когда произносил речь в римской синагоге? Фразы, с которых начинается «Символ», проясняют общую картину, внутри которой за евреями признается равенство в политико-гражданских правах:

1. Христианский дух в святой римско-католической вере, проявленный в освободительных действиях.

2. Божье слово, провозглашенное в Евангелии, — национальное и социальное право народов.

3. Церковь — страж божьего слова.

Как мы видим, это очень поучительный текст. Кто хочет, может прочесть его полностью ( он совсем короткий ) в сборнике политических произведений Мицкевича под редакцией М. Берсано Беже, Турин, 1965, с. 359-360.

Мицкевич вновь привел нас к Павлу и к выражению «старшие братья». Благодаря контексту Послания к Римлянам это словосочетание служит намеком на подчинение евреев христианам. Невольное воспроизведение этой традиции в словах тех, кто, подобно папе Войтыле, стремился в тот момент нарушить ее, придает оговорке трагическое измерение.

Что до обвинения Свидеркоски, будто я — один из «поборников старья, прежних обид и подозрений, которые мешают воспринимать приходящее „новое“», то я предпочту обойти его молчанием: мне не нравится, как оно звучит. Скажу только, что я поделился не подозрением, а интерпретацией. Я все еще жду, что она будет опровергнута. Что касается «нового», то многие из нас будут ему только рады.