Сараево, 1941

Сараево — не самый счастливый город на свете, ему как-то очень редко везло. В мае (или июне?) 1941 года, в день, когда сделан этот снимок, Югославии уже нет. Боснии и Герцеговины тоже нет, причем довольно давно: в 1908 году она была аннексирована Австро-Венгрией. Югославия снова возникнет на карте в 1945, а Босния и Герцеговина — еще на сорок семь лет позже, в 1992. Этой фотографии предшествует длинная история. А та, что за ней следует — и вовсе дотягивается почти до нашего с вами времени.

Но начать можно, например, с ноября 1940 года, когда Германия предлагает Югославии заключить пакт о ненападении, а в декабре, — и вовсе присоединиться к Тройственному союзу Германии, Италии и Японии. Югославское руководство долго зондирует почву, следующие несколько месяцев уходят на тайную и явную дипломатию. С Гитлером встречается сначала премьер-министр страны Цвéткович, которому фюрер предлагает в качестве приза греческий порт Салоники (ну, не сразу, а когда все окончательно утрясется), а потом — тайно — Принц-регент Югославии Павел, намеревающийся спасти страну от войны любой ценой. В Москву (тоже тайно) едет Божин Симич, — чтобы уговорить и Сталина тоже заключить с Югославией пакт о взаимной помощи, — после 1939 года идея дружить одновременно с коммунистическим СССР и нацистской Германией выглядела вполне разумной. Пакта о взаимной помощи Симич не добился, однако, Договор о дружбе и ненападении между СССР и Королевством Югославия был заключен, — 5 апреля 1941.

Это, впрочем, была уже совсем другая Югославия, совсем короткая.

Торговля шла на два фронта. То есть, 13 марта Югославия запросила военного союза с СССР, а за неделю до того выдвинула Гитлеру условия присоединения к Тройственному союзу: неучастие Югославии в войне; недопущение транзита германских войск через территорию страны и — да, раз уж предложили, — Салоники по результатам войны. Еще через неделю, 20 марта, Гитлер согласился, а 23 правительство Югославии уведомило Германию, что да, присоединяется к державам Оси, договорились. В половину двенадцатого ночи 26 числа группа офицеров ВВС во главе с генералом Душаном Симовичем начинает военный переворот, который завершается вечером следующего дня. Принц-регент Павел отрекается и уезжает, по заранее достигнутой договоренности, сначала в Грецию, а потом в Британию, откуда англичане тут же отправят его от греха подальше в Найроби (оттуда он в 1943 уедет и вовсе в Йоханнесбург, подлечиться). На югославский трон возводят наследника, Петра II, правительство Цветковича арестовывают, Уинстон Черчилль и Франклин Делано Рузвельт поздравляют югославский народ, а СССР дает согласие на заключение того самого договора от 5 апреля.

В районе семи утра 6 апреля Германия начинает массированные бомбардировки, а потом и вторжение. К концу дня количество убитых исчисляется десятками тысяч.

Основой удар авиации приходится на Белград и Сараево. По земле в страну вступают германские, итальянские, румынские и болгарские войска. Непрерывные бомбардировки продолжаются: Белград капитулирует 12 апреля, через шесть дней. Сараево, куда отступила югославская армия, бомбят после этого еще три дня: в основном, фабрики, склады и жилые кварталы. Первый, неожиданный удар принял на себя Белград, — поэтому в Сараево людей погибло куда меньше, но очень многие остались без крова. Среди этих последних оказалась, в частности, еврейская семья Кабильо: Иосиф, Ривка и двое их детей, мальчик Вениамин и девочка Това. Иосиф был владельцем небольшой фабрики, помещение для которой он арендовал у босняка-мусульманина, Мустафы Хардага. У того тоже была семья — жена Зейнаба, и брат Изет со своячечницей, Бахрией. Мустафа предложил Иосифу с семьей жить у них.

17 апреля югославская армия капитулировала и нацисты, занявшие город, первым делом сбили мемориальную доску, установленную в 1930 году на месте убийства Гаврило Принципа, и разрушили недавно построенную сефардскую синагогу. Сараево оказалось частью территории «Независимого хорватского государства». В июле 1941 года вышел указ о создании этнически однородного государства, очищенного от сербов, евреев и цыган. Лидер усташей Анте Павелич заявил, что «евреи будут ликвидированы очень быстро», — и действительно, уже в сентябре пошли первые поезда в лагеря уничтожения, — Освенцим и Ясеновац. Изет и Мустафа Хардага укрывали у себя Кабильо несколько месяцев. Несмотря на то, что людьми они были очень религиозными, Зейнаба и Бахрия при гостях-иноверцах ходили дома с открытыми лицами: было решено, что те — члены семьи.

Крайняя слева на этой фотографии — Бахрия. Справа от нее — Ривка Кабильо с Товой. Вторая девочка, — видимо, дочь Зейнабы, Сара[1]. Краем паранджи Зейнаба прикрывает желтую звезду Давида на груди Ривки.

Через какое-то время Иосифу удалось переправить семью в Мостар, находившийся под управлением итальянцев, и расовые законы там, в общем, не соблюдались. Сам он, однако, вернулся в Сараево, пытаясь спасти то, что оставалось от бизнеса, — чтобы семье было на что жить, — и попался усташам, которые его, конечно, арестовали — и отправили в Ясеновац. Из-за снегопада поезд задержался на несколько дней, Иосифу удалось бежать, — и он опять вернулся к Хардага, которые его снова приняли, несмотря на смертельную опасность, которая на этот раз грозила им со всей определенностью. Чтобы не подвергать их лишнему риску, Иосиф ушел в Мостар, к семье. В 1943 город перешел к нацистам, и Кабильо снова бежали, на этот раз в горы, где присоединились к партизанам.

После войны Хардага, которые все это время берегли их семейные драгоценности, снова дали Кабильо приют.

Потом Иосиф и Ривка эмигрировали вместе с детьми в Израиль, в совершенно новую жизнь. В 1984 году они обратились в Яд Вашем с просьбой причислить семью Хардага и отца Зейнабы (он тоже прятал во время оккупации еврейскую семью, Папо — и погиб в все в том же Ясеноваце) к Праведникам народов мира. Годом позже Зейнаба (вот она, в темном платье, четвертая справа), посадила в саду Яд Вашем на Хар ха-Зикарон дерево — в честь своей семьи и отца.

Еще через девять лет, в разгар осады Сараева сербскими войсками, Кабильо попросили израильского журналиста, отправлявшегося в Боснию, помочь им найти своих довоенных соседей. Выяснилось, что да, Зейнаба, Сара (та девочка, которую почти не видно на фотографии), ее муж Бранимир и их девятилетняя дочь, — действительно там, в осаде. Люди из Яд Вашема написали тогдашнему президенту Боснии Зубаку письмо, чтобы тот разрешил семье выезд. Он отказал, но Кабильо дошли со своей просьбой до премьер-министра Израиля, которым был тогда Ицхак Рабин. Благодаря его вмешательству все как-то устроилось: в 1994 году Хардага вместе еще 294 беженцами, — боснийскими мусульманами, хорватами-католиками и православными сербами, — сошли с трапа самолета в Бен-Гурионе.

Все это время — пока я рассказываю вам эту историю, — я пытаюсь понять, про что она. Потому что тут как-то совсем уже все невероятно переплелось и окончательно перепуталось. Мусульмане, спасающие евреев. Нацисты, сбивающие мемориальную доску, установленную в память человека, о котором принято думать, что из-за него началась Первая мировая война, о которой принято думать, что если бы не она, то нацистов бы не было. Хорватские усташи, убивающие в Ясеноваце все тех же евреев, цыган и несогласных хорватов, — но в основном, все-таки сербов, — а сколько всего там убили людей, непонятно, то ли шестьсот тысяч, то ли триста, никто не может сказать и уже, наверное, никогда не сможет. Сефарды, сначала бежавшие в XII веке от мусульман к христианам, а потом, в XV — от христиан к мусульманам. Сербы, которые, в общем, были главной действующей силой мартовского переворота сорок первого года (это они в основном не хотели союза с Гитлером, — хотя и словенцы тоже, и черногорцы, но все-таки). Имя «Мустафа» и имя «Иосиф». Артиллерийские подразделения Армии Республики Сербской, обстреливающие Сараево. Дерево на западном склоне горы, названной в честь Беньямина Зеева, уроженца Австро-Венгерской империи, ровесника «Октябрьского диплома».

В 1995 году Ицхака Рабина застрелили. В том же году умерла Зейнаба. Ее дочь и внучка перешли в иудаизм. В рейтинге достопримечательностей Сараево на TripAdvisor первое место занимает «Галерея 11/07/95».

То есть, наверное, да, просто это история про девушку, которая краем паранджи прикрывает звезду Давида на груди другой девушки, — и вот они идут вместе по улице. С детьми, в Сараево, поздней весной или ранним летом 1941 года. Тут очень хочется добавить что-нибудь еще окончательное. Вроде того, что люди на самом деле — такие. Что любовь всегда побеждает смерть.

Но это неправда: совсем не все. И смерть, как правило, гораздо сильнее всего остального. Но некоторые — такие, и иногда — да, сильнее всего. И вот это , по крайней мере, мы точно знаем. На это у нас есть фотография, доказательство, документ.

Фотография
Женщина-мусульманка прикрывает краем паранджи звезду Давида на груди своей подруги-еврейки. Сараево. 1941.