Три книги из личной библиотеки Сатаны

Исповедь одного книговеда о самом страшном, что он увидел в жизни

«Горький», как вы могли заметить, очень любит книги. Но иногда даже нам хотелось бы поскорее забыть о существовании некоторых из них. Разумеется, мы такие не одни: по нашей просьбе библиотекарь Иван Шульц написал о нескольких особенных изданиях, с которыми столкнулся по долгу службы и которым желает поскорее отправиться обратно в ад.

Устраиваясь на работу в библиотеку, я ожидал преисполниться знания от сокровищ мировой литературы. Величественные ряды стеллажей с тысячелетней мудростью лучших умов человечества... так я себе представлял храм книги. Моя бурная фантазия рисовала собрания сочинений Джойса и Фолкнера наряду с произведениями малоизвестных авангардистов. Но реальность оказалась куда более зловеща, подкинув мне несколько демонических фолиантов, способных исказить до неузнаваемости душу полностью прочитавшего их.

Первые ряды открытого библиотечного фонда всецело отданы во власть фантастического жанра самых разных стран и эпох. Я не сомневался, что среди них найдутся образцы полета мысли изобретательней, нежели опостылевшие попаданцы. Так оно и оказалось.

Заинтересовавший меня экземпляр сдал по прочтении усатый мужичок преклонных годов, больше всего похожий на полковника запаса. Протягивая книгу, он одобрительно изрек: «Рекомендую, ржал как сволочь». Название моментально приковало мое внимание — «Либеральный Апокалипсис».

Аннотация сулила антиутопические образы будущего при победившем либерализме, феминизме, экологизме (нужное подчеркнуть) в размышлениях «перспективных молодых авторов». Очевидно, что на такой артефакт обратит внимание любой уважающий себя ценитель современной русской фантастики.

Решив поближе познакомиться с пухлой книжицей, я, в отсутствие читателей, наугад открыл один из рассказов, озаглавленный «Бремя альбиноса». Мальчик-альбинос по имени Карл живет в Швеции будущего, где подавляющее большинство населения составляют смуглые Абу-Бакры и Сейфуллы. Однажды он узнает, что так было не всегда и в далеком прошлом шведы выглядели совсем иначе. Карл решает вернуть родную страну к забытым корням... Заканчивается повествование тем, что Карл, взошедший на трон, с ужасом узнает, что на самом деле всегда жил в Афганистане, несколько столетий назад столкнувшимся с загадочным «вирусом либерализма», в результате чего все афганцы возомнили, что они шведы. Сюжет, которому мог бы позавидовать Сорокин, не лишен и описаний технологического прогресса. Основное ноу-хау — универсальный корректировщик внешности, трансформирующий афганцев в циклопов, а альбиносов — в афганцев.

Я перелистнул последнюю страницу рассказа, будучи погруженным в глубокие раздумья о тяжелой судьбе афганского народа, ко всем своим бесчисленным бедам получившим добавку в виде горьких плодов воображения русских фантастов. Как бы то ни было, желания постичь суть либерального апокалипсиса у меня не убавилось. Ведомый этой целью я прочитал сборник от корки до корки.

Среди повторяющихся сюжетных конструкций и однотипных шуток мне запомнился рассказ «Трехдюймовый рецидив». С первых страниц я перенесся в Белгородскую Особую Зону.

В дивном новом Белгороде запрещено оскорбление чувств людей, животных и растений, а также русский язык и свободное распространение информации. Главный герой, Карел (да, опять), адепт «лоубита», подпольного движения, распространяющего частушки на компакт-дисках. Он живет с женой-роботом и страдает от искусственности окружающего мира. Спустя несколько страниц деятельность Карела разоблачают и за компанию с единомышленником ссылают за пределы Особой Зоны. Карел поначалу страшится перспективы «гнить в лагерях», но по итогу попадает в оплот «старого мира», где можно жениться на живой девушке, свободно слушать рок 80-х и говорить на русском языке. Тем временем «толерантному миру» грозит нашествие миллионов африканцев, больных СПИДом.

Рассказы сборника не изобилуют подробностями общественного устройства и отношения к ним персонажей. По большей части они описывают поведение несогласных с окружающей действительностью в саркастическом ключе. Несчастные вынуждены постоянно давать отпор русо- и гетерофобии, в комплекте с агрессивной мизандрией. Примечательно, что книга издана в 2013 году, еще до #MeToo и Греты Тунберг. Страшно представить, насколько способна развернуться фантазия авторов в наши дни.

Когда ужасы фундаментального либерализма уже успели немного забыться в рабочей суете, я совершил открытие другого характера. В один прекрасный день запрос читателя отправил меня в раздел психологии, где между трудами маститых авторов, подобно партизану, спрятался американский психолог Аллан Фромм, написавший книгу с устрашающим названием «Наслаждайтесь тем, что вы Женщина».

Обложку украшала иллюстрация кудрявой особы неопределенного возраста, оседлавшей расплывчатый земной шар. Ее белозубая улыбка и раскинутые в разные стороны руки должны, по всей видимости, символизировать крайнюю степень наслаждения сим фактом.

Содержание охватывает все животрепещущие, по мнению автора, женские вопросы. В частности: «Как избавиться от внутренних запретов», «Муж никогда со мной не разговаривает», «Нимфомания — проблема женщины или мужчины?», «Похудей и оставайся худой» и, само собой, «Мастурбация».

Первая же глава вещала о том, что женщина должна «чувствовать себя достойной, хорошо уживаться с людьми и быть способной выйти замуж». Очевидно, что третий пункт закономерно вытекает из первых двух, являясь их логическим завершением. Ехидный прищур дедушки Фрейда мелькает то тут то там как подтверждение сказанного мистером Фроммом, ссылающимся на него буквально через страницу.

Глава «Как избавиться от внутренних запретов» предостерегает молодых девушек от превращения в «невротических ягодок» и чрезмерного употребления противозачаточных препаратов. Фромм мягко намекает, что большинство проблем девичьей жизни проистекает в результате отсутствия рядом подходящего мужчины. В других главах читательницу убеждают, что, если муж разделяет ее интересы, это не признак латентного гомосексуализма.

Не обошлось и без разного рода любопытных открытий — например, в области мастурбации, занятия которой юные американцы начинают в четыре года. Привыкший к пуританским тенденциям десятых годов, я ощущал ностальгию по нулевым, с их разнузданностью и открытыми разговорами о сексуальности. Едва ли в те годы подобная книжица могла вызвать массовое общественное возмущение. Немного диковинно из нынешней парадигмы выглядит и то, что Фромм сочетает вполне прогрессивные взгляды на женскую сексуальность и свободу владения своим телом с патриархальными воззрениями на роль женщины в обществе.

За время работы в библиотеке я обнаружил, что предпочтения по части исторической литературы у основной массы посетителей более чем специфичны. Особенно это касается отечественной истории, причем не только периода пресловутых «славяно-ариев». Помимо мэтров фолк-хистори, наподобие Фоменко и Бушкова, на этой благодатной ниве трудятся множество других, не столь известных, но не менее плодовитых и изобретательных авторов.

Мой абсолютный фаворит в данной области — пользующееся неизменным успехом читателей произведение «Оккультный Сталин. Бесы и демоны советского тирана» Антона Первушина, видного деятеля русской фантастики.

Частый гость шоу Гоблина и лауреат премии Стругацких, Первушин лихо обнажает зловещую подоплеку советской семантики. Своими познаниями в тайных учениях он буквально расстреливает неподготовленного читателя шквалом фактов о мистических событиях, связанных со становлением Красной Империи. Чего стоит только механизм функционирования последнего пристанища Владимира Ильича: «...при сохранении мертвого тела неизбежно должны образовываться продукты распада. Посетители мавзолея физически, биологически и оккультно становились носителями этих продуктов... поддерживая тело вождя в рабочем состоянии». Далее Первушин рассуждает о вампирическом воздействии мумии на незадачливых туристов и московскую агломерацию в целом. Из этого я сделал вывод, что россияне со всей страны рвутся в столицу, следуя неосознанному стремлению пожертвовать свои жизненные силы на благо построения коммунизма. После глав об эзотерических исканиях Федорова и Циолковского мы снова возвращаемся к колдовству, только теперь уже в связи со Сталиным. Как выяснилось, Коба был подвержен суевериям до такой степени, что держал рядом с собой личную ведьму, которая, по воспоминаниям Анны Ахматовой, «выгрызла зубами грыжу у четырехмесячного ребенка. Это была настоящая операция плюс множество заклинаний и какой-то сложный обряд. Ребенок выздоровел».

Признаюсь честно, никогда еще стремление прочитать мемуары Анны Андреевны не было столь сильно. К сожалению, других таких сочных фрагментов в тексте нет, и автор постепенно уходит в дебри рассуждений о становлении советской промышленности и борьбе между разными концепциями в отечественной науке.

Первушин не отказывает себе в удовольствии хлестко огреть сталинистов, что нехарактерно для большинства российских прозаиков, ныне работающих в русле фантастического жанра:

«Религия Сталина подавила их настолько, что они и сегодня договорились до старых и сегодня уже подзабытых формул, осуждающих кибернетику, генетику, теорию относительности и Большого взрыва».

Не будь в книге Первушина ведьм и ученых-некромантов, она вполне могла бы сойти за пособие о перипетиях раннесоветской идеологии. Недаром библиографический список охватывает шесть страниц. К слову, несмотря на общую инфернальность книги, тема «бесов и демонов» заявленная в названии, толком не раскрывается. Поэтому легионы ада, стоящие за спиной вождя, мне пришлось домысливать самостоятельно.