День позора

Сегодня Государственная Дума РФ рассматривает в первом чтении проект закона о запрете «пропаганды гомосексуализма». Официально этот документ называется длинно и безразлично: «Федеральный закон о внесении изменений в кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях». Сам законопроект — при сравнительно длинном названии — очень короткий, посмотрите сами (.rtf). Если убрать преамбулу, в которой перечисляются статьи административного кодекса, остается вообще всего ничего:

Внести в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (Собрание законодательства Российской Федерации, 2002 [перечисление статей]) следующие изменения:
1) дополнить статьей 6.13.1 следующего содержания:
«Статья 6.13.1. Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних
Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних - влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от четырех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц - от сорока тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от четырехсот тысяч до пятисот тысяч рублей»;
2) в пункте 1 части 2 статьи 28.3 цифры «6.13» заменить цифрами «6.13.1».

Это семьдесят семь слов, за вычетом вот того, что в круглых скобках. И колонка на этот раз будет сравнительно короткая.

«Запрет пропаганды» чего бы то ни было, об одной из разновидностей какового идет речь в законопроекте, — это такой специальный отечественный эвфемизм для затыкания ртов.

Впервые он возник в 1998-м, если память мне не изменяет, году — в тексте ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах». Пункт 1 статьи 46 этого самого закона под названием разъяснял, в частности, что:

Пропаганда наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, то есть деятельность физических или юридических лиц, направленная на распространение сведений о способах, методах разработки, изготовления и использования, местах приобретения наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, а также производство и распространение книжной продукции, продукции средств массовой информации, распространение в компьютерных сетях указанных сведений или совершение иных действий в этих целях запрещаются.

Отдельные проницательные наблюдатели уже тогда поняли, к чему идет дело, но их разумеется, никто не послушал. Потому что от некоторых слов — в частности, от слова «наркотики» — политики, эксперты, журналисты, да и в целом граждане России впадали тогда (и впадают до сих пор) в состояние, просто говоря, не позволяющее человеку, сложив два и два, получить четыре. Состояние это называется безумием, а принимаемые в этом состоянии решения обычно не идут безумцу на пользу. В справедливости последнего замечания каждый легко может убедиться, поинтересовавшись результатами российской наркополитики последних лет. Они таковы, что вот уже и Евгений Ройзман, вместо чтобы сидеть в своем законном углу, выходит в героические народные партизаны.

Возвращаясь к теме разговора, достаточно констатировать, что «запретить пропаганду» на русском юридическом означает «запретить публичное обсуждение».

То есть довольно большой части граждан России — как минимум речь идет о десятой части — предлагается запретить публичное обсуждение (а по факту и проявление) того, что они есть. Представить себя на их месте совершенно гетеросексуальному человеку вроде меня (или вас) не очень-то сложно, было бы желание. Например, вам двадцать, и вы хотите целоваться на эскалаторе. Это нельзя, пропаганда. Или вам тридцать, и вы хотите завести детей. Это тоже нельзя, российский парламентарий так решил. А если ваш ребенок понял, что он гей, вы не можете сказать ему, что это не имеет значения, что это нормально, что с ним все в порядке, — получается уже явная пропаганда. Вы должны тащить его то ли в клинику, то ли на экзорцизм — разумеется, для его же блага.

Речь не о гражданских правах, а о куда более фундаментальных. И до открытой сегрегации от сегодняшнего закона — рукой подать.

Но в сопроводительной записке прямо сказано, что «законные интересы несовершеннолетних составляют важную социальную ценность, при этом одной из целей государственной политики в интересах детей является защита их от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие». Это такая логика, что если завтра кто-нибудь решит, что в целях защиты несовершеннолетних мальчиков женщины на людях должны закрывать лицо (административка, штраф за открытое лицо — от трех до семи тысяч рублей, мы же не варвары), то придется принять и такой закон. Уже почти можно.

Формулировку «среди несовершеннолетних» не хочется даже упоминать, благо про Аниту Брайант я уже рассказывал в прошлый раз. Не так давно политические, так сказать, элиты нашей страны перешли от принятия — под знаменами защиты детства — законов, не имеющих к детям никакого отношения, к принятию законов, прямо направленных против детей.

Вот, например, сегодняшний законопроект увеличит количество подростковых самоубийств в разы.

Это как дважды два, к гадалке ходить не надо.

Но про «дважды два» мы уже говорили.

К закону прилагается пояснительная записка. Прочтите, не поленитесь. Начинается с того, что, мол, «пропаганда гомосексуализма приняла в современной России широкий размах». Тут есть какие-то частности — например, «гомосексуализм» — это медицинский термин, а вообще говоря, это называется гомосексуальность, потому как официально РФ не рассматривает гомосексуальную ориентацию как болезнь с 1997 года. Это, впрочем, уже тонкости — для их осознания председателю Законодательного собрания Новосибирской области О.Г. Морозу предстоит научиться читать и понимать прочитанное, — но это долгое дело, ладно.

Сегодня Государственная Дума Российской Федерации рассматривает закон, не имеющий права на существование в современном обществе. Возможным это рассмотрение (которое вполне может закончиться тем, что закон примут) стало потому, что находящиеся у власти параноидальные уже во вполне, кажется, буквальном смысле, люди методично перекрыли возможность широкой, свободной общественной дискуссии о чем бы то ни было — от наркополитики и прав гомосексуалов до состава правительства или конституционной реформы. Вот эти вот люди — худшая партия из всех, что у нас есть. При том, что партии — и я не имею в виду партии по названию — у нас вообще не слишком задались.

Сейчас будет много разговоров о том, что «народ поддерживает». Поддержка эта — сугубо гипотетическая. А если она и имеет место, то связана не с какой-то особой отсталостью и кровожадностью граждан нашей страны, а с тем, что живут они под властью безумных теоретиков заговора, круглые сутки транслирующих по всем телеканалам очень простую картину мира: опасность исходит отовсюду. Враги везде, они плетут заговоры. Само по себе ничего не происходит. Все демонстрации организованы с целью свержения.

Наш-то человек — чист как дитя, сам он на демонстрацию пойдет, только если его растлить.

Даже книга переводов из Алена Гинсберга — и та в целях «пропаганды гомосексуализма» издана на специальный грант Минобороны США. Но если еще что-нибудь компульсивно запретить — электронные сигареты, шоколад, женщин с открытым лицом — то заговор, возможно удастся раскрыть. Предотвратить самое страшное.

Я не преувеличиваю, скорее наоборот. Почитайте интервью депутата Федорова. Настоящий психоз, такое сложно имитировать. В прошлом созыве этот человек возглавлял Комитет по экономической политике.

Семьдесят семь слов, придуманных существами, лишенными разума и эмпатии. Четыреста пятьдесят человек, оказавшихся у власти в результате тщательной и эффективной отрицательной селекции. Худшие, видимо, представители нации, ее отбросы. И вот они принимают простые законы, придумывают простые решения. Увидишь Будду — запрети Будду. Увидишь хоть что-нибудь — хватайся за пистолет. Будет команда — стреляй.

Больше они ничего не умеют. И нет, никогда не научатся.