НЕГОРОД

Полвека «негородской» хроники — души, люди и детали в фотографиях жителя Красноярска Александра Кустова

Отправной точкой моего первого фотопроекта «НЕГОРОД» послужило рождение второй дочери 16 лет назад — хотя многим снимкам уже более полувека. Ее появление на свет сопровождалось врожденными проблемами со здоровьем, которых мы не ожидали, и я подумал, что осложнения на порядок реже встречаются у сельских детей, дышащих свежим воздухом, помогающих родителям вести хозяйство. Меня снова унесло мыслями туда.

Дело в том, что сам я родился в городе, но сельскую жизнь знаю с самого детства. Все мои каникулы, сколько себя помню, проводил в деревне у бабушки — до окончания школы. Кованая детская коса, доставшаяся в наследство от деда. Сбор грибов и ягод в тайге. Посадка картошки. В девять лет на пару с родным дядькой из двух старых поломанных мотоциклов собрали один рабочий — потом уже сам приноровился и налаживал мотоциклы другим местным мужикам.

Я решил в уже накопившихся и новых фотографиях обратить внимание на этих людей, которые едят экологически чистую еду, которые могут накормить страну, которые так много пережили за эти десятилетия.

И сейчас я по возможности стараюсь навещать друзей детства со второй своей родины — тех, кто остался еще жив, там, в Большемуртинском районе, в совхозе «Российка». Проект продолжает обрастать портретами внуков и уже памятниками многих моих «фотомоделей». Но не только.

С деревенскими, кстати, вообще сложно работать — они не доверяют городским, а я еще и с большой техникой, со старыми фотоаппаратами своей коллекции.

Я не стал снимать ни пьяных мужиков, ни заросшие лесом некогда хлебные поля и покосы, поломанную сельскохозяйственную технику и заброшенные дома — о плохом вообще снимать легко. Гораздо сложнее — и важнее для меня — показать надежду, показать открытые лица крестьян, их глаза. Мне абсолютно не важно, во что одет мой персонаж, красивый или нет, фактурный или не очень — по мне, эти стандарты относительны, чего не сказать о душе. Снимаю, когда во мне загорается зеленая лампочка и я начинаю чувствовать энергетику человека, — его внешность для меня вторична.

Проекту, по сути, более 50 лет — я объединил то, что снимаю сейчас, со своим детским фотоархивом, когда я выполнял роль штатива и автоспуска, а фотографировал своих родителей без всякого умысла в будущем увлечься фотографией. Самостоятельно и более-менее осознанно я стал снимать, когда в наследство от отца мне достался фотоаппарат «ФЭД-2» в 12 лет. Я даю имена своим снимкам заглавными буквами, чтобы все слова были равноправными. Иногда допускаю ошибки — намеренно, иногда слова выдумываю, чтобы зацепилось внимание.

Самый часто задаваемый вопрос на моих выставках — «Когда снято?» — потому как за полувековую историю проекта на селе мало что поменялось бытового, но, если приглядеться, на каждом современном снимке можно уловить приметы времени. Я стараюсь снимать как для домашнего альбома — в чем-то наивно, по-любительски, но без пафоса. Я легко «впускаю» в фотографию, а когда это произошло, смотрящий народ начинает замечать детали обстановки быта.

У меня пока еще теплится надежда на тех, кто живет в «НЕГОРОДе», — надежда на здоровое будущее наших детей и внуков.