Сидят за правду. Кто, где и зачем пишет новогодние письма политзаключенным

В преддверии новогодних праздников петербуржцы написали письма в поддержку политзаключенных. Они поздравили тех, кто выступил против развязанной Путиным войны в Украине и оказался в тюрьме по обвинениям в "дискредитации" и "фейках” о российской армии. О политзаключенных не забывают и противники войны, уехавшие из России. Аналогичный вечер прошел в Тбилиси, где сообщество российских эмигрантов одно из самых многочисленных. Корреспонденты Север.Реалии побывали на обеих встречах и узнали, что можно и чего нельзя писать тем, кто оказался за решеткой.

В небольшой комнате на Шпалерной улице, в офисе партии "Яблоко", нет новогодних украшений, зато на стенах висит множество плакатов и лозунгов.

Подписывайтесь на инстаграм, телеграм и YouTube Север.Реалии. Там мы публикуем контент, которого нет на сайте!

– К нам на такие вечера почти каждый раз приходят известные артисты, писатели, поэты. Приходили Александр Сокуров, Олег Гаркуша, Дмитрий Шагин, в этот раз ждём Мишу Новицкого, – рассказывает Борис Вишневский, депутат законодательного собрания Петербурга.

И хотя Михаил Новицкий заболел и не пришел, без музыки люди не остались – кто-то принес виниловый проигрыватель, пластинки крутились, желающим наливали чай из термосов. Некоторые пришли с детьми, и всем, при разделении труда, нашлось занятие: пока родители писали письмо, дети рисовали открытки.

– Мы не можем вытащить этих людей из-за решётки, не можем их освободить. Но мы можем и обязаны их поддержать, чтобы они понимали, что они не одни. Мы получаем от них письма, где они говорят, что самое главное для них – это понимание, что они не брошены и не забыты, – сказал собравшимся Борис Вишневский.

Раньше в офисе "Яблока" письма политзаключенным могли писать только члены партии, а теперь это может сделать любой желающий. И это очень удобно – оказывается, письмо под партийным грифом идет гораздо быстрее. На один из таких вечеров пришли родители 17-летнего Егора Балазейкина, приговоренного к шести годам заключения за попытку поджога двух военкоматов, хотя в результате его действий никто не пострадал.

Сначала Егор поддерживал войну, но, когда на ней погиб его дядя, брат отца, он, тяжело переживая потерю, резко изменил свое мнение. По словам Егора, он просто не мог не выразить свой протест против войны. Девять месяцев, проведенные в СИЗО, ему засчитали 1:1, а не 1:1,5, как полагается по закону. У Егора аутоиммунное заболевание печени, ему показан пожизненный прием препаратов и регулярные обследования, чего в СИЗО обеспечить не могли. Родители мальчика очень переживают за его здоровье, которое уже заметно ухудшилось за время заключения.

Казалось бы, в написании письма нет ничего сложного, но в начале мероприятия были зачитаны рекомендации по поводу того, что можно писать свободно, а чего тюремный цензор не пропустит. Так, оценивающие суждения о политике, а также слова с эмоциональным окрасом: "режим", "террорист", "война", "диктатор" – писать не стоит.

– Лучше писать о чём-то из жизни. Какие-нибудь истории. Я как-то писала о том, что выпал первый снег, и о том, как я ходила в театр, – рассказывает одна из участниц мероприятия, попросившая не называть ее имя.

Раньше в "Яблоке" делали именные открытки не только для товарищей по партии, но и для Саши Скочиленко, Ильи Яшина, Ольги Смирновой и Всеволода Королёва. Но потом от таких открыток отказались, потому что многим заключённым приходили десятки одинаковых посланий.

Сейчас распечатали больше разных открыток, чтобы они не повторялись. На столах лежали карточки с фотографиями и небольшим рассказом примерно о 50 политзаключённых – чтобы люди, пришедшие их поддержать, узнали о них что-то новое и нашли того, чья история откликнется в душе. Отдельный стенд был заполнен фамилиями тех, у кого скоро дни рождения.

– Я хожу на суды, мы вроде группы поддержки. На таком мероприятии я впервые, собираюсь написать Вике Петровой, Ольге Смирновой, Саше Скочиленко, Жене Беркович и Егору Балазейкину. Я принесла им открытки, – рассказывает Аня.

Как правило, письма доходят до адресатов за три дня, а потом приходят ответы. Сколько именно писем доходит в итоге, можно понять лишь по количеству ответов или через семьи политзаключённых. Цензоры ФСИНа имеют право не только не пропускать некоторые письма, но и отрезать от открытки надпись. Так случилось с Андреем Пивоваровым. На его открытках было написано "Свободу политзаключённым", но когда их к нему доставили, то надписи уже не было.

По словам Бориса Вишневского, сам он пишет обычно по пять писем, а в итоге их набирается около 150. В этот раз Вишневский пишет Василию Неустроеву, которого осудили сразу по шести уголовным статьям и причислили к организации "Весна", объявленной экстремистской. Василий находится в заключении с 6 июня 2023 года.

– Они с моим сыном учились в школе. Я ему уже не в первый раз пишу. Надеюсь, что эти письма до него доходят, – говорит депутат.

На вечер писем пришли люди всех возрастов. Кирилл – совсем молодой человек, но уже не первый раз пишет письма политзекам, в которых задает разные вопросы.

– Я как-то Яшину написал: "А смогли бы вы удержаться, чтобы не взять шапку Мономаха?" Я вот думаю, что далеко не каждый смог бы не соблазниться. Ну и спрашиваю про их быт, как они живут и чем занимаются.

Ольга пришла на вечер с ребенком.

– Я ему объяснила, что мы тут делаем. Он сам выбрал, кому написать, а я объяснила, за что этот человек сидит. Сама я написала Саше Габышеву и ещё нескольким людям. Вообще всем хочется написать, – рассказывает Ольга.

Пока она говорила, мальчик уже почти закончил рисунок. На вопрос, почему он захотел написать именно Всеволоду Королёву, он смущенно ответил: "Потому что он с собачкой".

Российское государство продолжает политику советских времён, согласно которой в стране как бы не было не то что политзаключённых, но даже такого слова, считают в "Яблоке". Большинство сажали по статьям, формально неполитическим. Например, за воровство или хулиганство, а иногда по статье за антисоветскую агитацию и пропаганду, клевету на советский государственный строй.

– Это, кстати, почти полная реплика сегодняшних "фейков" и "дискредитации", – говорит Борис Вишневский. – Что касается нынешней власти, то она всё представляет так, будто люди осуждены честным судом за экстремизм, терроризм, дискредитацию, мошенничество или ещё за что-нибудь. Но у нас есть простой критерий, – люди сидят не за то, что им инкриминируют. Ну мы же понимаем, что Юрий Дмитриев сидит не потому, что он хранил дома какие-то порнографические фотографии, а за то, что он воскрешает и хранит память о жертвах сталинских репрессий. Михаил Афанасьев сидит не за то, что он говорит неправду о вооруженных силах, а за то, что он как раз правду и рассказывал.

Такие мероприятия обычно не вызывают интереса у властей. Лишь однажды, на следующий день после выставки оппозиционной художницы Елены Осиповой, которую назвают "совестью Петербурга", туда нагрянули полицейские, якобы из-за сообщения о минировании.

– Никаких мин на выставке не нашли, зато изъяли картины, которые мы потом долго возвращали. До сих пор идут проверки содержания этих картин. Они ничего не находят, потом идёт новая проверка. И это тянется уже почти год, – рассказывает Борис Вишневский.

Письма из Грузии

Культурное пространство Reforum Space в самом центре Тбилиси – одна из точек притяжения российских эмигрантов, уехавших в Грузию после войны и мобилизации. Здесь постоянно проходят лекции и встречи с волонтерами и активистами, историками и экономистами, журналистами и политиками. Это место для "своих", где говорят о прошлом и настоящем России и пытаются заглянуть в ее ближайшее будущее. Главная тема, красной линией проходящая через все мероприятия, конечно же, война.

Два стенда с именами и фотографиями политических заключенных – это постоянная "экспозиция". Андрей Пивоваров, Ольга Смирнова, Дмитрий Иванов, Лилия Чанышева, Артем Камардин и еще полтора десятка политзэков. Кто-то из присутствующих знает этих людей лично, кто-то пишет письма в колонию или СИЗО впервые.

– Анонс последних, антимобилизационных "Маяковских чтений" был опубликован примерно за восемь часов до встречи. В результате сами чтения в сентябре 2022 года жестко разогнали, а к людям, которых следственная группа сочла организаторами – Артему Камардину, Егору Штобве и Николаю Дайнеко, – на следующий день пришли силовики, – рассказывает журналист и волонтер Никита Масловский. – Они сначала перепутали этаж и ворвались к абсолютно случайным людям. Положили там всех лицом и устроили погром. А потом добрались до нужной квартиры и пытали ребят. Полицейских обвиняют в сексуализированном насилии в отношении Тёмы, а его девушку Сашу Попову несколько раз ударили головой об стену и наклеили на голову наклейки, которые потом отдирали вместе с волосами.

В мае 2023 года Саша Попова и Артем Камардин сыграли свадьбу в СИЗО "Бутырка", где Артем в ожидании суда находится и сегодня. Николай Дайнеко спустя шесть месяцев после ареста пошел на сделку со следствием и, получив четыре года, отправился в колонию. Сам Никита Масловский уехал из России в январе 2023 года и с тех пор живет в Тбилиси. Для него это уже седьмой вечер писем политзаключенным.

Координатор фонда "Свободная Россия" Нина Алекса в Грузии уже больше двух лет, с июня 2021 года. Нина рассказывает о деле журналистки и активистки Марии Пономаренко.

– В Петербург Маша приехала незадолго до задержания. Сняла квартиру и успела пожить пару месяцев. Хотела перевезти детей, но не получилось, – рассказывает Нина. – Маше дали шесть лет за то, что в своем телеграм-канале она разместила якобы ложную информацию о том, что российская авиация нанесла авиаудар по драмтеатру в Мариуполе. В Барнауле, где Маша жила до переезда в Петербург, она была заметной активисткой, выступала по разным социальным повесткам. В том числе в защиту сирот из детского дома. Когда начались митинги в поддержку губернатора Фургала, выходила каждую субботу в своем городе, а потом сама ездила в Хабаровск, чтобы освещать эти митинги.

На Пономаренко, по словам Нины, оказывается колоссальное психологическое давление.

– Маша, простите, даже в туалет не может сходить спокойно, чтобы туда кто-нибудь не ворвался и не скомпрометировал ее, – рассказывает Нина о сегодняшнем положении Пономаренко в алтайской ИК № 6. – У нее отбирают письма близких и друзей. И в ближайшее время в связи с новым уголовным делом писем она, скорее всего, не увидит. Но если вы хотите ей написать, помните про цензуру и пишите осторожнее. Не нужно использовать слово "война" и про Мариуполь тоже лучше ничего не писать. Просто пожелания ваши и поддержка.

Помни о цензуре

Проектор выводит на экран слайд-предупреждение с надписью "Помни о цензуре!".

В письмах не нужно писать то, что может навредить вам, оставшимся в России родственникам и самому политзеку, полностью зависящему от цензора ФСИН, через которого пройдет ваше послание, замечает Никита Масловский. Нельзя писать лозунги, вроде "Россия будет свободной", обсуждать наркотики, терроризм, экстремизм и государственный переворот. Нельзя употреблять шифры и кодовые слова, нужно также избегать фраз, которые могут быть расценены как призыв к нарушению закона или внутреннего распорядка СИЗО. Письма писать только на русском, не используя никаких иностранных слов.

– Обычно вечера писем становятся "входным билетом" для эмигрантов в диаспору, а потом они начинают ходить на другие мероприятия, – говорит Никита. – Если два года назад, когда вечера писем политзэкам только появились, это было почти траурным мероприятием, то сегодня это повод встретиться с единомышленниками. Люди отсюда уходят с чувством выполненного долга, если можно так сказать. Сидящие в застенках, вопреки стараниям администрации СИЗО и тюрем, не находятся в информационном вакууме и прекрасно знают, что в том числе эмигранты собирают вечера писем. Им приятно, что их поддерживаем и мы в том числе. Они пишут об этом в ответах.

Ответы на письма, приходящие из колоний и СИЗО, также зачитываются на встречах.

"Сидим ровно"

Бывший сотрудник штаба Навального в Петербурге Денис Кабаков рассказывает об оппозиционном движении “Весна”, признанном в России экстремистским. В июне 2023 года против бывших участников движения и активистов, с ним никак не связанных, возбудили уголовное дело. Евгения Затеева, Валентина Хорошенина, Василия Неустроева, Яна Ксенжепольского, Павла Синельникова и Анну Архипову обвиняют в "фейках" про армию, "реабилитации нацизма" и организации "экстремистского" сообщества.

– Мы уже даже сами не помним, у кого там какие статьи, потому что это все полный абсурд, – говорит Кабаков. – Ребятам сейчас очень важна поддержка, и не только письмами, но и материальная. Потому что оплата адвокатов и содержание в СИЗО обходятся очень дорого. Все, у кого есть желание, могут оказать помощь, купив наш мерч с надписью "сидим ровно". Это слова адвоката Евгения Затеева, которые он произнес, когда Женю только арестовали. И вот они таким символом стали. А что касается писем: ребята все молодые, отправляйте им больше мемов, они это любят. Пусть это все приходит им с опозданием, но все равно они хоть немного будут ориентироваться в том, что происходит снаружи.

В списке политзаключенных, составленных совместными усилиями "Мемориала", "ОВД-Инфо", правозащитного проекта "Открытое пространство", общественного движения "Крымская солидарность", волонтёрских проектов "Сказки для политзаключенных", "РосУзник" и "Арестанты212", более 720 человек.

В бот собраны имена политических заключенных и учреждения, где они содержатся. Список политзаключенных разделен на три большие части: "за политику", "за мир" и "за веру". Список неполный, поскольку в него не попали люди, не пожелавшие предоставить о себе сведения.