Четыре элемента хип-хопа

Иван Щеглов — о мемуарах русских рэперов и про них самих

Русский рэп стал сверхпопулярным не так давно и еще не успел обрасти соответствующей литературой — ни исследовательской, ни мемуарной. Однако Иван Щеглов приложил некоторые усилия и отыскал четыре книги с воспоминаниями рэперов и про рэперов, которые при всей своей непритязательности не лишены определенного интереса.

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

В очередной раз собравшись пополнить свои запасы музыки rap на носителях, я направился на hip-hop точку и принял новое решение. Теперь мне хотелось не только музыки, мне хотелось чтива про русский rap. Однако ассортимент литературы был не то что невелик, он был ничтожно мал. Естественным образом мой выбор пал на книгу Мастера Шеffa «Плохой Баланс. Как начинался русский рэп» (2018). Цена у этой литературы была солидной, но годы инфляции сделали свое дело, облегчив ношу. Во время закупки я спросил у Сереги Смоука с hip-hop точки: неужели это единственные мемуары про русский рэп, не считая книг Евгения Алехина? На это Серега Смоук ответил, что «макулатура», действительно, не вписывается в его картину русского рэпа, стоит особняком, но есть еще мемуары, написанные отцом Ма.Ru.Си, а еще мамой ДэЦла. До этого в обсуждении промелькнула книга White Smoke об уличном рэп-клане, ее копия более 10 лет пылилась в моей домашней библиотеке. Так и были очерчены границы будущей статьи, 4 книги — подходящий объем. Я принялся за чтение.

Влад Валов. Плохой Баланс. Как начинался русский рэп (2018)

Перед тем как приступить к этой книге, я впервые в жизни сознательно послушал пачку сборников Hip-Hop Info, альбомов Bad B., DA 108 и различной продукции лейбла 100pro. Не могу сказать, что особо полюбил этот круг, но теперь вместо былого вялого отторжения он вызывал определенный интерес, что-то выделялось вполне положительно. На пользу пошло, что я уже имел представление о контексте, в котором они начинали и работали в 1990-е годы. Сюрпризом оказалась массовость и популярность творчества Bad Balance, книга заканчивается организаторским успехом Валова, огромным концертом на Красной площади с участием Run DMC и Coolio, это был Adidas Streetball Challenge 1998. А раз все заканчивается успехом, то внутри — его история.

При этом в центре оказались даже не творческие нюансы, а бизнес, выстраивание небольшой хип-хоп империи через выгодные предложения нужным людям. Удивляет откровенность, с которой Мастер Шефф описывает свою ловкость дельца и маркетолога, то, как он придумывал схемы для заработка и продавал их людям за проценты, как договаривался с полукриминальными деятелями и бывшими кэгэбэшниками, ушедшими в бизнес. Пассажи типа: «Я понял, что скоро собственность начнет дорожать, поэтому решил купить себе квартиру, чтобы деньги не пролеживали» — едва ли добавят его слушателям или читателям чувства сопричастности и социальной близости… По собственным словам, начинал он с нуля, переехав из Донецка сначала в Питер, потом в Москву, и на своем пути к успеху с готовностью терпел различные лишения и проявлял бытовой аскетизм. В книге есть подробное описание берлинских приключений «Плохого Баланса» с жизнью в сквотах, уличными заработками и воровством (занятно, что тут Валов поднимает темы, более характерные для прозы Александра Бренера и Ярослава Могутина). И все-таки большинству соотечественников такой менталитет в 1990-е был не то что не близок, а даже враждебен: ловкие хозяева жизни, расталкивающие всех локтями по пути к своей цели, — едва ли таких было много среди слушателей русского рэпа. Впрочем, целью Валова была хип-хоп-культура и ее пропаганда, деньги он воспринимает как естественное средство ее достижения, поэтому охотно описывает свои действия крепкого хозяйственника, окруженного безалаберными коллегами, от которых иногда приходилось избавляться из-за их инфантильности. Музыкальное творчество Валова во многом посвящено нарциссическому самонахваливанию, тянущемуся центральной нитью через десятилетия песен, — в этом смысле картина складывается органично. При этом его хип-хоп проект был коллективным, Шефф явно вытягивает за собой множество окружающих творческих людей, помогая им реализовываться, охотно делился определенными ресурсами, плоды его труда — это многочисленные концерты и фестивали, включая Rap Music на конкурсной основе, школы брейкданса и диджеинга, журналы, сборники разных групп и лейбл… Во многом его проект кажется зеркальным по отношению к КТР Паука, где также были разработаны свои мифология и сленг, выходили сборники «Панк-революция» и «Бритоголовые идут», продюсировались различные группы и проекты, «Железный марш». На ниве литературы Паук успел поработать даже больше, однако там, где Сергей Троицкий нахваливает себя с ноткой иронии, Влад Валов делает это с полной серьезностью.

На фоне такой практичности автора может показаться неожиданным, что литературные качества книги высоки, перед нами то, что принято называть «прозой поэта». За свою жизнь Мастер Шефф написал сотни песенных текстов, не только для самого себя, но и для множества коллег, часто занимаясь стилизацией. Воспоминания он пишет ярким и лаконичным языком, бывает, что свои мысли по какой-то теме он исчерпывающе упаковывает в один абзац. Мемуар вышел крайне насыщенным. Сочетание крепкого хозяйственника и поэта могло бы показаться удивительным, но хорошо знаком пример из классической литературы — Афанасий Фет. Его лирика была более романтичной и не затрагивала практические стороны жизни, в этом плане Шефф раскрылся полнее, но и Фет был автором как известных статей про работника Семена и т. д., так и умеренно известных мемуаров, где рассказал про свою жизнь вполне свободно.

Неудивительным образом подзаголовок «Как начинался русский рэп» не соответствует действительности, все группы-коллеги занимают в тексте очень мало места, но с задачей фиксации своих дел Шефф справился отменно. Сложно сказать, насколько он приукрашивает (помимо очевидного самохвальства) — но, кажется, фактическая сторона книги не мифологизирована, многое из сказанного подтверждается сохранившимися физическими носителями и документацией.

В общем, книга вышла отличной — жаль, что она не нашла своего издателя, сейчас перед нами самиздат, выглядящий как «печать по требованию», с белой принтерной бумагой, тиражом 300 экз., плохой корректурой (очень странные пунктуационные и изредка орфографические ошибки) и дизайном в духе спорной моды нулевых. Возможно, время это изменит, тем более что задел для продолжения огромный. Зато в книге по ходу текста дается множество черно-белых фотокарточек, есть что порассматривать. Кстати сказать, еще лучше визуальное представление можно составить по фильмам «История Bad B.», ход событий там совпадает с книжным, время книги показано в первой и второй части, а трехчасовую третью часть можно рассматривать как сиквел книги.

Михайлина Е. В. и Толмацкая Е. А. Кто ты, Кирилл Толмацкий? (2020)

Воспоминания матери Децла, записанные журналисткой женских журналов и вышедшие в серии «Литературное приложение к журналу „Все для женщин“»: эта информация задает определенные ожидания от книги, и книга их оправдывает. Выполнена она в стилистике «богатые тоже плачут» — хотя история действительно грустная, нотки слащавой сентиментальности и огромные пробелы в контексте превращают ее в специфическое чтение. По сюжету книги (почему-то названной в аннотации «романом») жила себе в СССР Ирина, потом ее сердце завоевал Александр, потом он начал крутиться и зарабатывать, за что его вдруг посадили в тюрьму, а до этого еще родился сын Кирилл, и потом Александр вышел и как-то стал влиятельным, а сын стал классным музыкантом, которого почему-то часть публики невзлюбила, но теперь даже и не может вспомнить почему, и сын был такой необычный, потом он стал великим рэп-философом, но публика пока что не доросла до глубины его посыла, а на деле он русский Боб Марли, и еще у него была странная жена, а потом он умер. Книга умеренного объема, содержит кучу иллюстраций, 2/3 из которых едва ли представляют ценность, но все-таки если читатель сам знает контекст на уровне док-фильмов про Децла, то вполне сможет вписать в него информацию из книги, редких данных тут хватает. Коллегам Децла по сцене и жанру места тут практически не уделено, история больше семейная и записанная с далеких от музыки позиций.

Пока я искал у себя в домашней библиотеке книгу про White Smoke, наткнулся на позабытый объект — более раннюю книгу с именем «ДеЦл» на обложке. Сам он тоже есть на обложке, а за ним в картинной рамке помещена фотография Олега Кулика. Название книги — «Герои моего времени. Part two. Перезагрузка», год выхода — 2005, автор — некогда популярная молодежная писательница Ирина Денежкина. Собственно, книга состоит из двух интервью, с Децлом и с Куликом, но и Денежкина оказывается полноценным персонажем и охотно тянет одеяло на себя — рассказывает истории «в сторону», оставляя пренебрежительные по отношению к собеседникам комментарии (для перчинки). Книга уменьшенного формата, 210 страниц крупным шрифтом, иллюстраций особо нет, но есть страницы с выписанными цитатами (кажется, одну такую подсмотрел мой сосед по лавке в метро и обомлел, не ожидая встретить подобного в книге, — там Ирина Денежкина с матерками описывала фотоработу Олега Кулика, посвященную спариванию животных). Таким образом, Децл тут представлен просто в формате лонгрид-интервью, ну, вполне неплохого. Особо мне приглянулся момент, когда Децл читает новонаписанный стишок, на что Денежкина ему отвечает: «Прикольно. А ты не много на себя берешь в 21 год? „Я вам открою новый мир, я вам покажу дорогу“?» Ответ также показателен. А книга ценна скорее как артефакт своего времени, потому и нужно было ее упомянуть.

Игорь Симановский. Ма.ru.Ся. Девочка джунглей (2005)

Когда я достал книгу из рюкзака и посмотрел аннотацию, то начал нервничать, уж не ошибся ли я: «Предлагаем читателям седьмую книгу произведений современного российского поэта и писателя, известного барда, почтенного работника Роснефтегазстоя Игоря Григорьевича Симановского, который является лауреатом фестиваля авторской песни им. Валерия Грушина …», далее перечисление регалий. Но оказалось, что все верно, а аннотация не так уж формальна — она во многом определяет книгу. Текст написан в классическом советском стиле, с реалиями шестидесятников и их оптимистичным духом, для примера стиля приведу абзац:

«Таня и Марина захотели прокатиться в скалу ужасов, ну и поехали. Мы с нетерпением с Геннадием Ивановичем ждали их возвращения из этого страшного путешествия. Мы только слышали доносящиеся изнутри визг и крики искателей приключений. Наконец, выкатились из скалы наши девочки, визжа от восторга и смеясь, наперебой рассказывая нам о тех ужасах, которые им встретились в этой страшной, напичканной чудищами скале».

Текст очень открытый, автор доверяется читателю как близкому другу, такая откровенность порой кажется странной и чрезмерной, но принципиально отличается от эпатирующей откровенности современной прозы, тут она идет скорее от некоторой человеческой наивности и простоты.

История начинается незадолго до рождения Марины Симановской (1978–2002), подробно описано детство, какие-то младенческие истории, детсадовские и школьные, вся юность очень подробно, и тут, конечно, все довольно позитивно. Текст действует расслабляюще, поэтому тебя выбивает из колеи вместе с героем, когда врывается описание внезапно диагностированной опухоли головного мозга с последующим подробным описанием лечения и месяцев борьбы за жизнь, наполненных душераздирающими подробностями родительских переживаний. Помимо заботы о дочери и медицинского лечения, в дело пошла различная народная медицина и непроверенные ходы, как это было принято в те годы. Укрепила религия: во время болезни Марина крестилась, а когда поняла, что борьба окончена, попросила позвать священника для соборования, вообще ее стойкость на пути к смерти впечатляет.

Для отца же со смертью ничего не закончилось, далее он продолжает рассказывать, как завесил всю комнату дочери ее фотографиями, как почти каждый день ездит к ней на могилку, как участвует в организации событий ее памяти и выпуске наследия, постоянно пишет стихи, обращенные к ней… В общем, книга — это прежде всего человеческий документ, который был бы далек от музыки (сольная карьера Маруси описана кратко; архивные фотографии прокомментированы в том же духе — например, полуэротические карточки с фотосессий имеют подписи типа: «Мариночка красивая и грустная», песни-посвящения хвалятся за то, что авторы помнят о Мариночке, а композиции с диска, большинство из которых спето другими людьми, оцениваются им по критерию попыток передать интонации дочери), если бы она состояла только из текста отца, но он занимает половину книги.

В оставшуюся часть вошли разделы «письма и стихи, принесенные на кладбище», «письма и стихи, принесенные в наш дом», «сообщения из Интернета», «пресса», ну и закрывает книгу раздел «Реквием» — стихи Игоря Симановского (такие встречались и в основном тексте, как и стихи Маруси). Приложения впечатляют — такие материалы редко собираются, покидают ареал своего обитания и выходят на бумаге. Особый интерес среди них представляют письма молодых фанаток Маруси, повествующие об их подростковой жизни, непонимании со стороны окружающего мира, желании заниматься рэпом и о любви к Марусе — в одном письме девушка даже упоминает, что молилась ей. А вот «сообщения из Интернета» и «пресса» дают хип-хоп контекст, реакцию музыкального сообщества и слушателей, встретилась критика в адрес Шеффа. Из этих материалов выходит, что посмертный альбом Ма.ru.Си — это первая отечественная r’n’b-запись (точнее, как более ранняя упоминается пластинка «Liza — Удиви Меня (2002)», спродюсированная N’Pans-ом), после него вышел альбом «Белого Шоколада», а через пару лет жанр уже набрал популярность и попал в топы вместе с Потапом и Настей Каменских и другими. Впрочем, поп-музыка нечасто фиксирует свою историю, так что известность Маруси осталась скромной, вот даже 1000 экземпляров книги за 20 лет не разошлись… Интересно, что последний ее текст, написанный за две недели до смерти, был посвящен критике индустрии. Художественно он наиболее наполнен странными религиозными образами, переплетающимися с жизненной историей: «Мою кожу растянули на пяльцах // Вышивают имя нового Бога // Им осталось немного, // И лед чьих-то пальцев // Выжигает мой разум, клеймя мое новое тело» («Крик ушедшей души», исполнялся на альбоме).

Книга вышла насыщенной разноплановыми материалами, к ней даже диск с альбомом приложен, но Игорь Симановский на этом не остановился и изготовил еще документальный фильм, задействовавший домашний видеоархив. Среди прочего, там можно увидеть, как Мария Симановская поет под гитару — звучит мощно, впечатляет больше ее эстрадного репертуара.

Андрей Eyal. White Smoke. «Статус свободы — голос твоих улиц». Вся правда об уличных войнах от первых лиц легендарного клана (2009)

Эта книга вышла в издательстве «Кислород», недолговечном проекте, с которым успел посотрудничать Алекс Керви — к тому времени он порвал с АСТ и искал себе новых компаньонов. Таким образом, «Кислород» стали наследниками «Альтернативы», но вышло у них всего порядка 10 книг, потом все схлопнулось (оказывается, затем издательство как-то возродилось в новом виде и сейчас активно издает янг-эдалт литературу). А в конце нулевых книга про White Smoke была наиболее интересным из того, что у них вышло. Это помогло мне ее купить, но не помогло прочитать — прождала 15 лет.

Сейчас она воспринимается несколько иначе — тему уличных банд и уличного насилия популяризировали книга и сериал «Слово пацана», сложно не провести аналогию в голове. Хотя литература о бойцах и драках существовала подольше — драки деревня на деревню были популярны издавна, «Ода кулашному бойцу» входила в барковиану, и уже во времена Екатерины II такая литература запрещалась. Впрочем, по ходу чтения об этих параллелях постепенно забываешь.

Книга охватывает годы с 1995 по 2002-й, когда слушателей рэпа становилось больше, и конфликты с панками, металлистами и скинхедами вынуждали их учиться отстаивать свои пристрастия. Самые боевитые собирались в кланы и вели уличные войны, постепенно подсаживаясь на насилие, переводя его в повседневность и распространяя на всех вокруг. Вот что писал в своей книге Влад Валов:

«В то время в Москве появились уличные банды White Smoke Clan и Night Soldierz. Парни из этих группировок были любителями рэп-музыки, носили кепки Kangol, были с нами в одной теме. Но они промышляли разбоем, отбирая у других любителей рэп-музыки одежду, плееры и деньги. Многие наши фэны стали бояться приходить на фестивали и концерты как раз больше не из-за скинхедов, а из-за таких уличных банд. И все-таки через полгода все изменилось, вайт смоков одного за другим пересажали в тюрьму, а найт солджерс на долгое время затаились».

Книга сильно уточняет этот пассаж, тюремных сроков оказалось там не так много, рассосалось все попозже и как-то само собой, но рассказчики признают, что в активный период прессинг «своих» был нормой. Рассказ ведется от первого лица, так что в личном плане это похоже на историю быстро развивающейся зависимости, сродни алкогольной — идейная рэп-составляющая в таком взгляде сразу отходит на задний план, хотя вроде бы человек рискует и страдает за идею, но активно пьющий человек тоже страдает от похмелий, так что идея и страдания вроде как не совсем связаны. Впрочем, аналогия имеет одну натяжку, у этого процесса была и социальная составляющая. Помимо уличных драк и немного гоп-стопа, в книге описаны большие события — тот же фестиваль «Адидас Стритболл Челленж» 1998 года и еще марш правых по Манежной площади в 1999-м, самое публичное событие. Рэп-артисты упоминаются совсем чуть-чуть, при этом в паре эпизодов им прилетает от борцов под странными предлогами. В моменте был упомянут зарубежный рэп, но в общем музыка занимает незначительное место, и даже основные оппоненты рэперов — правые и фанаты — получили в книге намного больше внимания. Поэтому не удивляет, что вступление к книге написал боец с другой стороны, Александр LightSmoke Дым, чьи «Дневники масковского падонка» вышли в «Кислороде» по соседству. Годы довольно быстро сблизили два враждующих лагеря, а ненавидящий рэперов LightSmoke спустя годы и сам стал читать рэп.

С художественной точки зрения книга ни на что не претендует, ее стиль — это т. н. «разговорный письменный», с использованием смайлов, ошибками и скачущим написанием слов — издательство не удосужилось выправить — ближе к интернет-постам. Помимо своего рассказа, автор опросил ряд товарищей, их мемуары вставками вошли в книгу. Основная динамика текста держится на драках, иногда описания выходят очень подробными, но нашлось в книге место и запрещенным веществам, и романтическим эпизодам, и эротическим (без излишней детализации). Под конец автор сам говорит об «адреналиновой зависимости» и описывает, как с трудом выходил из нее. Жизнь менялась очень быстро, так что в середине нулевых, будучи слушающим рэп школьником, ни с чем подобным описанному в книге я уже не сталкивался, тем ценнее фиксация страницы истории русского рэпа как субкультуры, ведь эта страница быстро стала неочевидной.

***

Ну что ж, четыре мемуарных книги про русский рэп своим принципиальным разнообразием напомнили мне, как начинался сам жанр, когда никакие каноны еще не устоялись и каждый старался делать по-своему. Это большой плюс, и столь яркого набора я не ожидал. Интересно, что Влад Валов оказался одним из первопроходцев не только среди рэп-артистов, но и среди рэп-мемуаристов и рэп-литераторов, пожалуй, показав даже более впечатляющий результат на этом поприще — если из первых рэперов был целый ряд достойных исполнителей (D.M.J., МД& С Павлов «Термоядерный джем», КТЛ ДиЛЛ, Bust As, Дубовый Гаайъ и т. д.), то тут у него соседей мало. Три книги из четырех посвящены его кругу, сплоченному художественной мифологией, — остальной русский рэп остался огромная прорехой. Тут я назвал отдельные группы первой половины 1990-х, во второй же сформировалось множество таких кругов, от «Павиан Рекордз» до «Балтийского Клана», не все из них пересекались, а рэп-релизов (включая сборники) были записаны сотни. С тех пор прошла еще четверть века, за которую жанр непрерывно активно разрастался.

Пару слов о том, какие еще выходили книги, связанные с русским рэпом. В первую очередь — это сборники стихов или текстов, первым из таких стал «Мой Декаданс» Алексея «Грюндика» Перминова, потом были Руставелли, Наум Блик, Замай и Слава КПСС, в электронном виде отметился Тюлень из КТЛ ДиЛЛ, сделался поэтом Дельфин, много таких выпустил Олег Груз и т. д. Да что уж, я сам автор такой — дело нехитрое. Более хитрым делом стали художественные книги рэперов — например, Нигатив из «Триады» писал «астральные детективы», две художественных книги, написанных в соавторстве, выпустил Влад Валов, какие-то фанфики по мотивам творчества выходили у группы Noize MC (писал ее барабанщик), ЛСП и Оксимирона [признан властями РФ иноагентом]. Были еще комиксы про Пашу Техника и Хана Замая. Некий «Чистый Кайф. Роман flow» выпустил некий писатель Геласимов. Единственные известные мне рэп-мемуары, не вошедшие в настоящую статью, написал исполнитель Кизару (очень скромные по объему, но выпущены на бумаге). Совсем недавно вышла биографии некого Гио Пики, а до него выходила биография группы «Мальчишник», но в электронном виде. Когда-то в интернет была выложена книга, связанная с пионерами отечественного хип-хопа D.M.J., она называлась «Зарисовки к техномодерну» — неясно, что там было внутри, а в сети, к сожалению, текст не сохранился. Тематическая публицистика сомнительной ценности Андрея Коробова-Латыпцева выходила под названием «Философские очерки о русском рэпе». Еще были «Рэп-фристайл: Пособие для начинающих. С нуля до первых побед» практикующего рэпера Максима Чернецова. Какая-то отечественная литература по брейкдансу выложена на сайте hiphoplibrary.ru, потенциально интригующие мемуары по этой теме недавно написал Артем Сальников («Только ломанные такты»). Наконец, уникальными источниками информации остаются скромные подшивки журналов RАРпресс и hip-hop.info. Как видно, поле остается непаханым, и есть подозрение, что когда-то тематическая литература попрет валом. Тем ценнее окажутся первые ласточки жанра. Но, возможно, русский рэп и книги просто мало совместимы и ничего такого и не будет — излюбленным форматом для фиксирования рэп-историй сейчас являются видеоинтервью, таких без преувеличения взяты сотни, один только «Хип-хоп в России от первого лица» Саши Меда чего стоит.