Оригинал материала
Женщины как кяфиры
О романе Дохи Асси «Каир, 104»
В серии «Библиотека Африкана» вышел русский перевод романа египетской писательницы Дохи Асси «Каир, 104». Игорь Перников уже прочитал эту книгу о поисках лучшей или хотя бы достойной жизни в условиях, к тому совершенно не располагающих, о чем и рассказывает читателям «Горького».
Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
Доха Асси. Каир, 104. М.: Институт путешествий; Летний сад, 2024. Перевод с арабского Елены Гимон
Роман представляет собой дневник главной героини по имени Инширах, которая рассказывает о жизни начиная с раннего детства и до того момента, когда она оказалась на смертном одре, где решила заключить с подругами своего рода пари, о сути и содержании которого лучше узнать, прочитав книгу. Детство девочки прошло в подробно описанной как западными, так и арабскими писателями Интерзоне, в которую стараниями колониальных властей в XX веке превратилось побережье Северной Африки — со всеми сопутствующими подобным местам атрибутами: контрабандой, проституцией, торговлей наркотиками и проходимцами всех мастей.
При этом героине приходится расти при крайне патриархальном общественном укладе, выбраться из которого она мечтает с помощью образования. В определенный момент старший брат девушки даже соглашается оплачивать ей учебу в школе, но, женившись, отказывается от этого благого начинания, поскольку молодая супруга запрещает тратить деньги настолько бессмысленным образом. Писательница с явной горечью описывает, как тупая обывательская мораль в конечном итоге побеждает стремление человека к самостоятельности и самосознанию:
«Инширах смотрит на Сейида, вспоминая, как когда-то он обещал, что даст ей закончить школу, но отказался от обещанного после того, как жена произнесла тем же гневным тоном: „Я не для того выходила за тебя, чтобы обслуживать такую толпу! Или эта профессорша сидит дома и помогает мне, или я ухожу к матери!“
— Ну какая работа? Что ты несешь? Ну чего тебе не хватает?! — говорит Сейид, поддакивая жене.
В этом маленьком доме умирали большие мечты...»
Не ладится у главной героини и в личной жизни: возлюбленный по имени Ибрагим сначала знакомит ее с литературой и философией и открывает для нее совершенно другой мир, гораздо шире, ярче и сложнее, чем тесные комнаты, где молодая девушка вынуждена ютиться с семьей, а затем уезжает учиться в Европу и больше оттуда не пишет. Инширах впадает в депрессию, но ее родственники думают, что она одержима злым духом и пытаются прогнать его, обращаясь к священнослужителям и колдунам.
Ничего хорошего из этого не выходит, но позже у Инширах обнаруживается странная особенность — ее посещает некий мистический Ночной Гость и заявляет, что она обладает некой жизненной энергией, которая даст ей возможность «управлять и своим телом, и людьми, и всем миром». Энергия называется «Врил» и отсылает к книгам английского писателя Эдварда Булвер-Литтона, а также к трудам известных оккультистов Елены Блаватской, Уильяма Скотта-Эллиота и Рудольфа Штейнера.
Девушка поначалу весьма скептически настроена к визитам Ночного Гостя, поскольку старается осмыслять реальность рационально, как и подобает человеку, стремящемуся порвать с патриархальным бытом, важной частью которого являются в том числе обряды и ритуалы народной магии. Примерно так же Инширах воспринимает привороты и ворожбу своей «невежественной» бабушки Наргис, гадающей на кофейной гуще и считающейся среди местных жителей чем-то вроде колдуньи и целительницы:
«Она вспомнила, как однажды бабушка зарезала кролика, опустила жука-скарабея в кровь, а потом взяла его, утопающего в кроличьей крови, и положила на тарелку под лунный свет на парапет крыши со словами:
„Осторожнее с этой тарелкой, Инширах! Смотри, чтобы никто ее не перевернул! Скарабей должен пролежать под лунным светом три дня, пока луна полная. Потом можешь просить у нее, чего захочешь, — она все исполнит“.
Привычным зрелищем для нее был парапет на крыше их дома, заставленный в середине лунного месяца кучей тарелок, плотно примыкавших друг к другу: каждая тарелка о чем-то просила, а луна внимала их просьбам».
Однако спустя время, когда мечты об образовании разбиваются о действительность, а надежда на взаимность любимого человека окончательно сходит на нет, Инширах выходит замуж за ничем не примечательного, но настойчивого племянника своего возлюбленного и постепенно открывает в себе вкус к народной магии и целительным практикам своей бабушки. Брак не складывается: после работы муж запирается у себя в комнате и мастурбирует, глядя кассеты с порно, а Инширах находит отраду в гадании на кофейной гуще и общении с подругами, каждая из которых позволяет ей увидеть реальность из новой, еще неизвестной перспективы.
Так, например, чувство большого и значимого мира, знакомое Инширах из общения с Ибрагимом, вновь возвращается к ней после знакомства с дочерью политического активиста Гадой, которую она сначала принимает почти как их гипотетическую с Ибрагимом дочь, поскольку тот учился в одном университете с отцом Гады и участвовал в тех же протестах. Только если бывший возлюбленный главной героини — к тому моменту уже зрелой женщины — получал в Европе образование и поднимался по карьерной лестнице, отец Гады оказался за свою политическую деятельность в тюрьме:
«Никогда не забуду лица сотрудников спецслужб, которые взламывали двери дома и забирали отца. Я страшно боялась их и ненавидела. Как-то раз мать согласилась взять меня с собой в тюрьму в Цитадели, чтобы навестить отца. В тот момент я почувствовала, какими огромными, высоченными были стены крепости и какой крошечной на их фоне была я, растерянная, ничего не понимающая. Отец засмеялся от радости, когда увидал меня. Глаза его светились силой. Он поцеловал меня со словами: „Я не вор“. Мне было девять лет. „Тогда почему ты в тюрьме?“ — „Я здесь для того, чтобы защищать права бедных“».
Судя по всему, в данном случае писательница наделяет персонажа чертами собственной биографии, поскольку отец Дохи Асси, шейх Мустафа Асси, был одним из основателей Национально-прогрессивной (левой) партии и политическим заключенным при президенте Садате. Как бы то ни было, со временем девушка начинает признавать Инширах как близкого по духу человека, и в итоге они становятся подругами — дочь сутенера из Интерзоны и дочь коммуниста:
«Гаде показалось, что Инширах — человек из окружения отца, из той самой университетской жизни с ее демонстрациями, из мира, запечатленного в ее памяти и душе. Того мира, от которого ничего не осталось, кроме строгого голоса дядюшки. Когда ему не нравилось поведение племянницы, он так отчитывал ее: „Это не твоя вина. Просто ты дочь коммуниста, кяфира“».
Вместе с изменением отношения к оккультному знанию, которое Инширах теперь воспринимает как своего рода ничью землю, находящуюся на периферии рационального и патриархального, где женщина может на время укрыться и вздохнуть свободнее — словно в ванной комнате, где на нее «никто не нападает, никто не указывает, что делать, никто не перебивает», — в сознании героини преобразуется и образ бабушки, разбитой и изнуренной жизнью египтянки, пытавшейся через маргинальные духовные практики вернуть уверенность в себе и помочь другим — и в первую очередь самой Инширах:
«Теперь Инширах наконец поняла, что именно делала бабушка: то была попытка избавиться от мучительного и горестного прошлого, вечная попытка родиться заново и вернуть уверенность, которую разрушили жизненные обстоятельства. Там она избавлялась от всех своих горестей через это „черное растирание“ — ей нравилось смотреть на то, как все эти катышки смываются глубоко в канализацию и исчезают».
Ночной Гость же теперь проявляется то в виде голоса в голове героини, то насылает ей вещие сны о женщинах, находящихся в каком-то потустороннем месте (среди них — Наргис, бабушка Инширах), об «атлантах, скрывающихся в золотых саркофагах в глубоких потайных гималайских пещерах» и об иных волнующих предметах. Благодаря этому Инширах постепенно начинает лучше понимать природу своего дара, который, если отбросить некоторый оккультный флер, представляет собой лишь более вдумчивое и деликатное отношение к себе и к окружающему миру, который далеко не всегда вписывается в уже готовые формы и представления, то есть более внимательный, пристальный взгляд на новое и непонятное.
И как ни странно, для героини это оказывается путем к долгожданному освобождению. Не сумев прожить жизнь, о которой мечтала, Инширах перед смертью понимает, что сила, которую она искала так долго, на самом деле всегда была с ней и что эта сила доступна каждому человеку, независимо от пола, национальности, конфессии и социального происхождения; и еще — что линия фронта между силами добра и зла проходит прямиком через человеческое сердце:
«Если бы люди осознали, что есть сила, которую сотворил Господь внутри них, то они бы поняли, что им не нужны ни деньги, ни должности, ни святые, и даже мужчина нам, женщинам, не нужен. Это то, о чем говорил Сомати: люди должны обрести свою внутреннюю силу и преумножать добро, заложенное в них. И не только для того, чтобы жить счастливыми и войти в рай в иной жизни, но для того, чтобы сохранить баланс сил Добра и Зла на земле. Это важные слова, о которых должны узнать люди, потому что на свете, знаю точно, много таких, как я, — простых, необразованных людей без средств к существованию, которые думают, что они никому не нужны и пришли в этот мир, чтобы быть в нем балластом. Но придет время, и они узнают, что у них была своя, очень важная миссия на земле, — „сохранить человечность“. В этих записях я коснулась многих тем».
Нелишним также будет отметить, что истории для своих персонажей Доха Асси чаще не выдумывает, а узнает, общаясь с простыми египтянами. Отсюда же интерес к фольклору и истории своей страны. По словам писательницы, «современные школы и университеты существуют всего лет 150. До этого люди сохраняли все знания устно. Передавали своим детям различные традиции и поговорки, опыт. Если говорить о Египте, то это 7000 лет цивилизации».