Мать всей дичи

Из книги «Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества»

Рационализм и секуляризация — исторические погрешности, большая часть человечества жила, живет и, вероятно, будет жить в мире, который полон невидимых сил и управляется сверхъестественными законами. Общая конструкция и своеобразная логика этого мира описана в посмертной книге американского антрополога Маршалла Салинза (1930–2021), учителя Дэвида Грэбера. Публикуем отрывок главы, посвященной «владыкам видов и пространств».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Маршалл Cалинз, Фредрик Генри-младший. Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества. М.: Издательство АСТ, 2026. Перевод с английского Анастасии Мартыновой под редакцией Андрея Туторского. Содержание

[Для квакиутлей] лучшим способом уменьшения опасностей, связанных со сбором пищи, является как прямой союз с отдельным животным-пищей, так и отношения с вождем этого вида. Так, палтуса затаскивают в каноэ под аккомпанемент молитвы, в которой говорится и о радости рыбака, поймавшего его, и о том, что рыбак выполнит особые церемонии, которые выполняют палтусы в своих ритуалах. При этом рыбак имеет право ловить палтуса только потому, что вождь его numaym [«дома», или линиджа] заключил договор с вождем людей-палтусов.

Временами кажется неясным, владеет ли племя [маори] горами или реками, или же это последние владеют племенем.

Во многих имманентистских сообществах у всего, что является существом, за исключением высших богов, есть хозяин, метасущество, управляющее всеми существами данного типа или среды обитания, хотя это не обязательно относится к людям, у которых может и не быть собственных вождей, но им приходится иметь дело с хозяевами дичи или владыками леса. По крайней мере, эти хозяева, или «собственники», как их чаще всего называют, — вездесущие фигуры культур имманентности. Дополняя свое описание анимизма солто — «каждая воспринимаемая сущность имеет оживляющее начало, душу (òtcatcákwin) и тело (miу.ó)», — Ирвинг Халлоуэлл, американский этнолог-исследователь алгонкинских культур, отмечает, что все природные сущности и классы сущностей, а также некоторые человеческие институты имеют своих духовных «хозяев» или «патронов». Владельцы растений и животных контролируют особей соответствующих видов, четыре брата правят ветрами, Громовая Птица управляет громом и молнией, Великий Заяц — «патрон» сейсмических явлений.

Бразильский антрополог Карлос Фаусто в многое объясняющем исследовании вопросов владения и собственности в космологиях народов Южной Америки приводит среди множества других примеров наблюдение своего коллеги по антропологии Амазонии Фабио Муры о том, что у гуарани каюва «невозможно представить существование мест, путей, живых и неодушевленных существ нейтральным, автономным и бесхозным. Все элементы, составляющие нынешний Космос, имеют владельцев, образуя домены и отражая чрезвычайно важную логику иерархизации вселенной». Иерархия, о которой идет речь, — это конфигурация единого и многого, а точнее единого над многим, в которой единичное существо-хозяин, охватывая отдельных представителей вида или класса, в значительной степени контролирует их судьбу. Или, как выражается Фаусто, конфигурация включает в себя «взаимодействие между единичностью и множественностью: хозяин — это множественная единичность, содержащая в себе как в теле другие единичности». На этих страницах мы еще не раз будем касаться этой категориальной логики. Здесь же речь идет о роли существа-хозяина, который часто, словно родитель индивидов своего домена, заботится о них, защищает и иным образом распоряжается их судьбой. И так как это особенно важно для человека по сравнению с растениями и животными, то и люди попадают под контроль владык видов, подчиняясь навязанным ими правилам, чтобы получить доступ к ресурсам, за счет которых они существуют.

Эти металюди-владыки весьма разнообразны. К ним относятся:

• виды-существа, являющиеся увеличенными формами животных или растений, которыми управляют (кри и другие анголкины);

• владыки, являющиеся родителями животных или растений; либо же животные могут быть питомцами владыки (высокогорья Новой Гвинеи);

• антропоморфные владыки, возможно, другой этничности по отношению к соответствующему народу (иноплеменные хозяева северного оленя, известные некоторым наскапи);

• хозяева, принадлежащие иным, нежели их подопечные, нечеловеческим видам (Лосиная Муха — мучитель рыбаков, являющаяся хозяйкой рыб, также у наскапи);

• первые земледельцы или автохтонные духи земли (распространены в Африке);

• коллективные хозяева дичи или культурных сортов растений (матери дичи и богини садовых растений у ачуаров) или богини диких животных (как у кату горного Вьетнама);

• хозяева экологических доменов (например, Магалим, «босс» экзосоциальной среды обитания новогвинейских народов мин, или правители лесов и вод в равнинной части Южной Америки);

• отраслевые боги — хозяева своих доменов (гавайские боги, чьи сферы известны под тем же термином [kuleana], который используется для обозначения прав на землю);

и многие другие.

Ниже следует краткое этнографическое описание некоторых из основных типов. Основываясь на собственной полевой работе у рок-кри Северной Канады и рассказах, записанных Дэвидом Томпсоном, торговцем пушниной конца XVIII века, Роберт Брайтман представляет архетипический рассказ об отдельных владыках видов. В принципе, как рассказывали Брайтману, «на каждый вид животных, говорят, есть одно большое. Это тот, кто может сказать остальным, куда им идти». В (современной) практике есть исключения, даже имеющие некоторое экономическое значение, но, как правило, у каждого вида — бобров, карибу, оленей, лосей, куниц, росомах, волков и даже жуков — есть владыка, являющийся гигантской особью и регулирующий перемещения, распределение и численность животных, а также доступ к ним людей-охотников: «[Хозяева] велят животному помочь охотнику. Тогда это животное говорит охотнику, где он может его найти». Охотники получают такие преимущества при соблюдении ими правил, которые устанавливают для них владыки видов. Охотники должны воздерживаться от бессмысленных убийств. Они должны проявлять должную признательность, благодаря хозяев за богатую добычу, и избегать их недовольства, совершая в их честь различные ритуалы, в том числе жертвоприношения. Без этих почестей владыки будут удерживать животных, контролируя их перемещения и не давая им переродиться. Один из ранних случаев с лесными карибу, описанный Дэвидом Томпсоном, свидетельствует о том, что хозяин вида возмущался любым убийством его животных людьми-охотниками — намек на общее затруднительное положение народов, живущих за счет убийства и потребления «таких же, как и мы».

Однако не все владыки видов у северных алгонкинов — это увеличенные существа животного облика, как те, с которыми взаимодействуют кри. Карибу, от которых инну (наскапи) полуострова Лабрадор сильно зависели в плане еды, одежды и орудий труда, управлялись одним из антропоморфных «людей-карибу», и по крайней мере часть из них были людьми в прошлом. Предания рассказывают о молодых охотниках, которых соблазняли лани карибу, выслеживаемые ими, после чего они женились на них и жили с карибу и как карибу, становясь их владыками и регулируя доступ людей к ним. «Тому, кто подчиняется требованиям, дают карибу, — говорится в песне человека-карибу, записанной Фрэнком Спеком, — а тому, кто не подчиняется, карибу не дают. Если он растратит много карибу, ему не дадут их <...>. И теперь, поскольку я вам рассказал, вы всегда будете знать, как это бывает. Ибо теперь все так, как я сказал. Я действительно человек-карибу (Ati’kcwape’o). Так я зовусь». Отметим, что инну подчиняются метачеловеческим владыкам — les rois des caribous (королям карибу), как их называют франкоканадские звероловы, — которые ни по своей природе, ни по характеру власти не имеют исторических прототипов этих «эгалитарных» людей.

У мундуруку бассейна Амазонки, напротив, самая важная мать дичи — «мать всей дичи» — не имела собственной формы, но многократно появлялась в обличье других лесных существ. Иногда она вселялась в сухопутных черепах и паукообразных обезьян (коат), а чаще обитала в особых камнях, видимых только шаманам. Эти камни могли увеличивать количество детей матери дичи. Об этом свидетельствует их нахождение там, где дичи было много, что также было результатом их действий, поскольку они сами были живыми. Шаманы задабривают мать дичи, скармливая ей особое блюдо из подслащенной маниоковой каши; традиционно это было центральным элементом церемоний в ее честь. У отдельных видов дичи тоже есть свои матери, но в ритуалах они фигурируют реже или считаются второстепенными. (Снова обратите внимание на логику персонифицированного класса или философский реализм, вновь здесь удвоенный, при котором охватывающее весь таксон существо выступает в качестве распределенной личности в различных проявлениях.) Среди ограничений, налагаемых на охотников матерью дичи, следующие: животное должно быть убито прежде всего ради мяса, тушу нельзя оставлять гнить; к животным нужно относиться с уважением, запрещено шутить или непочтительно использовать части туши. Мать дичи обеспечивает соблюдение этих правил, подстраивая несчастные случаи провинившимся охотникам, а затем внедряя в них вредоносные объекты, вызывающие болезни и даже смерть, если шаманы не предотвратят это. Существуют и другие матери, как правило менее заметные, в том числе дополнительная мать всей водной жизни, не только рыб, но и земноводных и водных рептилий, а также матери нескольких видов дождей и бурь.

Мифологическая пара мундуруку из матери дичи и матери воды представляет собой вариант лесной и водной владычиц, широко распространенных в равнинной части Южной Америки. Например, «культурные герои» народа тенетехара — Marana ýwa и Ywan. «Marana ýwa владеет лесом и всеми живущими в нем животными, а Ywan — реками, озерами и водной жизнью». Защищая обитателей своих владений, они наказывают или награждают людей в зависимости от их отношения к добыче. Анимизм — это не сугубо автономные и обособленные отношения между людьми и отдельными растениями, животными или «неодушевленными» вещами. Анимистические существа являются частями иерархической системы, в рамках которой они и обретают свои собственные силы.

У индивидов есть хозяева. У хозяев вполне могут быть свои хозяева. Анимизм — это по меньшей мере двойная система обитающих в вещах существ, состоящая как из инуа, оживляющего духа в себе и для себя, так и из проявленного духа более великой силы, с его перекрывающими заботами и планами. Пол Радин, американский антрополог, один из пионеров в данной области, уловил общий принцип: «Среди тлинкитов нам говорят, что во всем есть „один главный дух и несколько подчиненных духов“. Аналогичная концепция существует у эскимосов, азиатских чукчей, виннебаго и так далее. <...> Духи деревьев подчинялись духу всех деревьев в пределах определенной территории и так далее». И не было бы ничего удивительного, если бы дух всех деревьев подчинялся бы богу «определенной территории» — скорее всего, богу леса.

Повелители территории обитания тенетехара действительно приближаются к божественности. Например, Магалим, змееподобный «босс» и отец существ и явлений дикой природы в центральной части горного региона Ок в Новой Гвинее. Отец всего, он первороден, он ничей ребенок и существовал с Начала начал. Окружающий мир народов телефолмин, феранмин и юрапмин в значительной степени населен подопечными Магалима — животными, растениями, камнями, реками, утесами и так далее, — которые являются его непосредственными или модифицированными формами. Некоторые из них — сумчатые животные и дикие свиньи — имеют собственных владык видов, что создает иерархическую систему личностей из трех уровней: отдельные животные, владыки видов и Магалим, владеющий всей землей. В то же время все эти существа, как сказал Дэну Йоргенсену человек из группы телефолмин, носят «много имен <...>, но на самом деле есть только один масалаи, чье истинное и тайное имя — Магалим».

Точно так же этнограф соседнего народа феранмин Роберт Брамбо предлагает плавный переход между единством и множественностью, говоря о Магалиме, поскольку не только разнообразные существа буша являются его элементами, но и их силы, «такие же, как у него». Принося жертву местному духу (масалаи), человек из феранмин говорит: «Скажи своему отцу [Магалиму], чтобы он перестал устраивать грозы и не посылал землетрясений». Землетрясения и грозы — едва ли не единственные меры, которые принимает Магалим для защиты своих детей от людей, о чем свидетельствует Йоргенсен в в своей превосходной серии исследований папуасов телефолмин. Поскольку все существа в его домене — «люди Магалима, если вы убьете их, Магалим <...> отплатит болезнью, или он пошлет плохие сны — и вы умрете». Получается, это еще одно доказательство зависимого положения людей, живущих за счет других людей. Часть продуманных правил уважения, касающихся дичи и других вещей, направлена на вытеснение их субъектности, чтобы освободить тело для потребления человеком.

В Северной Америке душа таким образом отделяется от тела и реинкарнируется; в некоторых районах Амазонии довольно сложные правила регулируют процесс десубъективации, освобождающий тело для использования человеком. В любом случае всепроникновение анимизма свидетельствует о повсеместной распространенности каннибализма, по крайней мере потенциального. Он был так же широко распространен среди людей, как и анимизм. Даже сегодня среди трансценденталистов веганы, избегающие мяса, делают это исходя из тех же предпосылок о персонифицированности пищи.