Типичные случаи

Наши увлечения иногда заводят нас очень далеко. Бостонский священник-методист преподобный Витчер был известен в качестве энергичного и красноречивого прововедника. Легко представить, насколько все были потрясены, когда в июле 1881 года в личной библиотеке пастыря обнаружилось 10 ценных книг, пропавших из библиотеки «Атенеум», — с вытравленными библиотечными штампами и новыми переплетами.

Великий Вольтер не страдал от этой болезненной тяги к собирательству. Ему книги были нужны прежде всего как материал для собственной работы. На примерно 2000 из 6814 томов его библиотеки сохранились рабочие пометки философа.

Типичный читатель книг не похож не на Витчера, ни на Вольтера. Он покупает книгу, чтобы развлечься или удовлетворить любопытство, чтобы не отставать от моды или занять себя в метро. Иными словами, по «несерьезным причинам». Вряд ли мы много поняли бы про читателей книг, если бы судили о них по исключительным случаям — библиоманам или ученым мужам.

Точно так же типичный покупатель спиртного не является ни алкоголиком, ни тонким ценителем вин.

Бесспорно, можно привести не один яркий пример, когда страсть к алкоголю опустошала кошельки, разрушала здоровье и семьи. С другой стороны, можно вспомнить Сименона, поклонника фламандского кальвадоса и коктебельского коньяка. Сименон написал Горбачеву в разгар советской антиалкогольной кампании: «Лоза — источник жизни и в стремлении убить ее заключены варварство и жестокость», и этим письмом спас коктебельские виноградники. И все же типичный покупатель спиртного — это человек, который просто собирается встретиться с друзьями.

Вряд ли держа в голове истории относительно немногочисленных алкоголиков, мы поддержали бы идею запретить в России продажу спиртного везде, кроме нескольких пустынных уголков. Возможно, алкоголь — не самый полезный и не самый одухотворенный способ потратить время и деньги. И все же определять для нас наиболее здоровый и культурный распорядок дня — задача не правительства, а врачей в санатории. Да и то лишь тогда, когда мы предпочитаем санаторий веселому египетскому отелю, — а это тоже исключительный случай.

И все же ошибку, которая вряд ли произошла бы с алкоголем, Государственная дума допустила в случае с игорными заведениями.

В октябре 2006 года Владимир Путин на встрече с лидерами думских фракций заявил, что игорный бизнес «как и алкоголизация населения, наносит нам серьезный моральный и подчас материальный ущерб». Уже в декабре 2006 года был принят закон, согласно которому с 1 июля 2009 года игорные заведения могут размещаться только на территории одной из четырех игорных зон, которые были определены без всякого конкурса. При этом, ни одна из таких зон до сих пор не создана, и тем самым это ограничение по факту превратилось в полный запрет игорного бизнеса.

Между тем, патологических игроков в любой стране не больше 0,5–3%. Мотивы же типичного игрока видны из проведенного в Калифорнии исследования Национального центра общественного мнения США — он ходит играть реже раза в месяц и делает это ради забавы (66% игроков), в надежде на выигрыш (46%) или для общения с семьей и друзьями (44%). Это и другие исследования показывают, что в среднем посетители игорных заведений обладают большим доходом и образованием, чем население в целом, чаще ходят в музеи и читают книги, чаще встречаются с друзьями и родственниками.

Типичный посетитель казино — это успешный жизнерадостный человек: не Джеймс Бонд, делящий время между казино, женщинами и погонями, но и не «игрок» Достоевского. Принуждая этих здоровых людей к воздержанию, государство превращает страну в санаторий со строгим распорядком дня и энергичным главврачом, который может к каждому послать доктора. И, кто знает, может следующим шагом окажется «тихий», он же «комендантский», час и запрет на табак и алкоголь. Ну да, для нашего же блага.