Что в инте­ресах работника?

Идея легализовать 60-часовую рабочую неделю при условии согласия на нее работника, ставшая широко известной благодаря утечке одного из рабочих материалов РСПП, вызвала широкую общественную критику. Как показал опрос, проведенный Исследовательским центром Superjob.ru, против инициативы выступает 58% экономически активных граждан, тогда как поддерживает всего 27%.

Основные аргументы противников легализации 60-часовой рабочей недели таковы: (1) работодатели будут навязывать удлиненную неделю работникам; (2) зарплата при удлиненной неделе останется прежней; (3) даже если работник принимает удлиненную неделю добровольно, это не пойдет на пользу его здоровью. В этих возражениях есть доля истины, однако прежде, чем их обсуждать, желательно рассмотреть (и отринуть) некоторые упрощенные представления о предмете спора.

Одно из них — предусмотренные Трудовым кодексом требования к работодателям ущемляют интересы работодателя, но зато безусловно полезны работникам. Реальность не дает оснований для столь легкого противопоставления. Ограничение свободы договора сужает допустимые варианты действий для обеих сторон договора, а не только для одной. Скажем, запрет на проституцию затрагивает интересы не только желающих предоставлять сексуальные услуги, но и желающих их покупать. Аналогично, ограничения на ввоз иностранных автомобилей затрагивают интересы не только производителей этих автомобилей, но и их покупателей. И точно так же установление минимальной заработной платы ограничивает не только возможность работодателей предлагать низкую заработную плату, но и возможность работников — соглашаться с ней или даже предлагать её, пытаясь перебить ценой предложения других работников. Таким образом, обоснование полезности Трудового кодекса для работника и, в частности, регламентации длины трудовой недели должно взять высокую планку: требуется доказать, что хотя ограничение налагается на две стороны договора в равной мере, одна из этих сторон от ограничения выигрывает.

Другое упрощенное представление состоит в том, что никакое обоснование не может взять эту планку. Это не так.

Ограничение свободы действий человека может принести ему пользу (в т.ч. в том смысле, как он сам её понимает).

Вспомним Одиссея, которые приказал морякам привязать его к мачте, и тем самым смог услышать пение сирен, не поддавшись смертельно опасному искушению.

Итак, планка высока, но все же проходима. Проходит ли её аргумент, что более долгая работа, пусть и за повышенную зарплату, и пусть полностью добровольная, является аналогом пения сирен? Идя на поводу у денег не жертвуем ли мы более важной вещью — здоровьем? Эта «жертва» на поверку может оказаться и «приобретением». Деньги нужны для многих вещей, которые влияют на состояния здоровья — покупку еды (в т.ч. диетической), теплой одежды, лекарств, услуг фитнес-центров и спортивных секций и т.д. Больше денег — больше возможностей приобрести все это.

Однако представим, что удлиненная рабочая неделя действительно вредит здоровью. Иными словами, вредит, даже принимая во внимание все возможное её положительное влияние на здоровье. Означает ли это, что её нужно продолжать запрещать?

При ответе на этот вопрос нужно учитывать, что жизнь и здоровье имеют для нас относительную ценность, а не абсолютную. Как подчеркивает Дэвид Фридман, человек, который единственной ценностью считал бы продолжительность своей жизни «... никогда не переходил бы улицу, сберегал бы деньги для посещения врачей и зарабатывал бы их на вещи, которые необходимы для физического выживания. Он покупал бы самые дешевые и питательные продукты и жил бы в маленькой комнате, сберегая доход для частых визитов к самым лучшим из возможных врачам. Он не рисковал бы, не потреблял бы предметов роскоши, и прожил бы долгую жизнь. Если её можно назвать жизнью».

Принимая во внимание то, что мы на деле жертвуем своим здоровьем ради весьма тривиальных вещей, и что никто не собирается это запрещать, соображения последовательности ставят перед сторонниками запрета 60-часовой недели непростой вызов. Надо либо найти принцип, который оправдывал бы запрет 60-часовой недели, но не требовал бы запретить все прочие действия, ведущие к ущербу для здоровья. Либо, напротив, запретить все, что приводит к уменьшению продолжительности жизни.

Противники легализации 60-часовой рабочей недели ставят перед её сторонниками еще один вызов. Они ставят под сомнения схему рассуждения: 60-часовая рабочая неделя это просто еще один вариант, из которого может выбирать работник. Этот вариант для кого-то лучше 40-часовой недели и эти люди его выберут, а для кого-то хуже, и эти люди продолжат работать как прежде. Получается, есть только выигравшие и ни одного пострадавшего.

Однако что если введение нового варианта приведет к (частичному) исчезновению старого?

(Мэтт Зволински называет эту проблему — «failure of independence»). Что если работников принудят к переходу на 60-часовую неделю?

Минимальное условие для реализации такого сценария — 60-часовая рабочая неделя должна быть более выгодной для работодателя, чем 40-часовая, и некоторые критики 60-часовой недели это явно предполагают.

По их мнению, удлинение недели может произойти и вовсе без увеличения оплаты.

Вероятно ли это? Не слишком. Конечно, любой работодатель предпочел бы не платить за работу ничего, но в отсутствие столь удобной ситуации он скорее согласится получать на сотруднике 1000 руб. прибыли, чем смотреть как другой работодатель получает при его помощи 2000 руб. В результате того, что такой логикой руководствуются все, «недоплата» работнику по сравнению с его производственным вкладом очень маловероятна. На эту ситуацию можно посмотреть и по-другому. Если бы работодатели могли сговориться и уменьшить почасовую заработную плату на треть, они сделали бы это сейчас, не дожидаясь удлинения рабочей недели (а в первую очередь не стали бы и поднимать оплату на нынешней уровень).

Логика конкуренции работодателей говорит и другое — заработать можно на рабочей неделе разной длины, весь вопрос в величине заработной платы. Если множество работников будет хотеть работать 40 часов, а не 60, а получать в три раза меньше, чем работающие 60 часов, это наверняка окажется выгодной сделкой для работодателя. Почасовая оплата в два раза меньше, чем у конкурента! А если эта прибыль будет слишком велика, конкуренция со стороны других производителей приблизит её к производственному вкладу работников. Таким образом, нет ни оснований считать, что 40-часовая неделя исчезнет, если будет множество людей, желающих работать именно столько, ни что какой-то из этих вариантов рабочей недели очевидно предпочтительнее для работодателей (мы и сейчас имеем довольно большое разнообразие рабочих недель, включая и частичную занятость, и 60-часовую рабочую неделю у тех, кто работает по совместительству в двух местах — 40 часов у основного работодателя и еще 20 — у второго). Но раз так, то мало оснований думать, что работодатели будут иметь мотивы и возможности навязывать 60-часовую неделю.