Глаз народа

Весенний призыв в ряды оппозиции в Россию удался на славу. Владимир Владимирович Путин как в воду глядел месяц назад, в сердцах провозглашая — в том Интернете, который так возлюбил Дмитрий Анатольевич Медведев, 50% порнографии! Ну, пока еще не порнографии, но дело очевидным образом к ночи — достаточно было появления первых анонимных видеороликов, в которых видные оппозиционные активисты, журналисты и социологи вроде бы занимаются тем же, чем не менее чем раз в две недели, а вообще-то чаще, занимается большинство граждан РФ мужского пола и с некоторых пор значительная часть женского (взятки дают ГИБДД — а Вы что подумали?), чтобы понять, что будет далее.

Возьму на себя смелость чуть-чуть всех успокоить. Нет, конечно, продолжение следует, да еще какое. Но совсем не про политику.

Для того чтобы это предсказать, нет никакой необходимости анализировать политическую ситуацию. Конечно, невозможно исключать того, что то ли год, то ли два назад доблестные российские правоохранительные органы, утомившись разгонять марши несогласных на московских площадях, заставили сначала чуть попроституировать пару сотрудников МВД РФ, а потом то же самое — подведомственных фотомоделей нетяжелого поведения, а затем, видимо, устыдившись нечеткости картинки и скромности результатов, сдали активистам молодежных потешных организаций, которых ради своих не всегда рациональных целей разводит в нечистом белье идеолог-инноватор Владислав Сурков. Воля ваша, но на эту версию я бы и 10 копеек не поставил. Все мы прекрасно знаем, как это делается в современной России, — если человек раз в месяц оказывается в ОВД «Тверской», что ж мешает обнаружить у него при личном досмотре в кармане или рюкзаке горсть патронов, пакет с героином и пачку листовок, в которых даже либерально настроенные эксперты не смогут не обнаружить призывов к свержению существующего строя? В текущей политической ситуации шантаж для людей, имеющих возможность решать вопросы, — это шантаж уголовным делом и перспективой отправиться в СИЗО. Вот это настоящее, а все остальное — любительская съемка.

В случае с нехорошей квартиркой в Нагатинском затоне правоохранительные органы вообще не нужны — ну, разве что оказать спонсорскую помощь кокаином, но это и без них несложно найти.

В случае с ГИБДД достаточно звонка куратору проекта «добровольных народных дружин» в МВД: пособи мальчонкам, отдай им запись, кого скажут, вы ж теперь все равно в каждой машине всех пишете, камеры мы ж вам поставили? Далее юноши и девушки с взором горящим наперегонки пишут сотни страниц концепций спецопераций по использованию полученного «компромата» против своих политических противников, одна другой бредовее, процесс согласования мегакампании с многотысячным митингом и раздачей сотен тысяч отпечатанных за большие деньги наклеек затягивается на недели и месяцы, глаза тухнут, пока всем это не надоедает. Крамольные ролики и рабочие материалы к несостоявшимся проектам попадают в руки молодому вебмастеру, который с победосным «гыгы!!!» 27 часов подряд на одном кофе нарезает из них «видеожабу» и выкладывает наконец в сеть. Сеть взрывается — власть перешла границу, которую переходить нельзя, всему есть свой предел.

В первую очередь, повторюсь, не очень понимаю, где тут власть — ну, если не считать Роскоммолодежи, которую и в Белом доме никто не считает ничем иным, как личной лавочкой Василия Якеменко под государственной вывеской. Ничего, дело житейское и соответствует традициям — в конце концов, разве, если разобраться, МЧС «единоросса» Сергея Шойгу являет собой что-то принципиально иное? Что ж делать, если никакой другой формы частногосударственного партнерства в России доселе не получалось. Затем, не очень понятно, какая граница, собственно, перейдена. И советская власть, и российская власть никогда не брезговали использованием подробностей личной жизни интересующих их граждан в своих целях — так чего ж мы удивляемся тому, что безутешно алчущие той же власти «молодежки» играют в пятое управление КГБ, сведения о котором они черпают из мемуаров диссидентов? Не брезговало же ФСБ играть в «ТАСС уполномочен заявить» в не столь давней эпопее с «шпионским камнем» — а детям что, и поиграть теперь нельзя? Да даже если и не детям — довольно странно говорить о вялой попытке диффамации лидеров и союзников «Солидарности» в стране, не сильно возмущавшейся настоящим политическим убийством Литвиненко. Было бы действительно за что — никто бы не стеснялся.

Идея «морального бойкота» предположительных авторов скандала мне лично кажется довольно-таки несостоятельной. Во-первых, зарекаться ездить на Селигер стоит тому, кто туда зачем-то ездит. В последний сезон жизнь этого рая для начинающего педофила описывалась приличными СМИ только в одном аспекте — при визите туда крупных государственных чиновников, которых журналисты «пула» игнорировать вряд ли смогут. К тому же, уж если цвет российской оппозиции не устоял перед четырьмя модельными ляжками, то какое же мужество потребно столь твердым в отрицании мерзостей авторитарного правления российским «политологам», чтобы отказать себе в созерцании тысяч и тысяч юных и наивных провинциалок? Вы требуете невозможного. Инконгито, с накладными усами, темной ночью — а поедут, и даже без надежды на белый порошок, но с видами на видеосъемку.

Ничего, собственно, и не происходит — да ничего не происходит, мир не стал иным — как и 5, и 10, и 50, и 250 лет назад правильно продемонстрированные части тела, вещества и удобства способны побеждать сколь угодно высокую мораль. Просто китайская радиоэлектронная промышленность научилась делать видеокамеры размером с грецкий орех стоимостью $20 за горсть — поэтому демонстрация этих истин, ранее доступная лишь спецгруппе ФСБ, теперь при желании осуществима детьми среднего школьного возраста. И это еще цветочки. Скажите, господа, а что ж мы будем делать, когда через 5–6 лет та же китайская промышленность будет делать те же камеры размером с булавочную головку (с батарейкой на 5 лет вперед и широкополосным доступом) по той же цене — $20 за горсть? А ведь через 25 лет они будут буквально везде, в самом воздухе — в том числе в каждой палатке на том же Селигере. Не на Селигере, так еще где-нибудь — где-то ведь будут располагаться провинциальные барышни, желающие пробиться в Москву любым способом, хотя бы и политической проституцией? Уйдут в небытие Путин, Медведев и Якеменко, самораспустятся «Наши», «Единая Россия» сольется с «Солидарностью», которая поглотит «Справедливую Россию» в борьбе с каким-нибудь движением «Старые правые диагональные ваши» — а останутся и они, и кокаин, и соображение о том, что взятка меньше и удобнее штрафа.

Только показать это можно будет уже про всех. Дело даже не столько в технике и ее стоимости, сколько в постепенном накоплении все новых и новых возможностей получать информацию, за которой постепенно подтягиваются и возможности для ее анализа. Где вы были вчера в 22:00, с кем, чем были заняты? Шли по улице в обнимку с блондинкой? И не попали ни под одну из уличных камер?

Если можно из Таганрога вывести порноролик на видеоэкран на Третьем транспортном кольце, то почему нельзя подключиться к видеокамере на Патриарших прудах?

Если это может 40-летний безработный, то почему вы думаете, что этого не сможет сделать ваша жена? Ах, вы были с женой вместе? Тогда извините. Где я в это время был был? А не скажу. Сами ищите, найдете — выкладывайте в сеть, что ж теперь делать, не в суд же идти с иском по этому поводу. Что было, то было.

Есть у этого, кстати, и положительные стороны. Сейчас видеокамеры могут случайно не увидеть ДТП с участием вице-президента ЛУКОЙЛа. Через несколько лет любое подобное ДТП будет зафиксировано тысячами камер. И любая встреча любого публичного лица в любом месте с кем угодно — тоже, может быть чуть позже, но это совершенно прозрачная и вряд ли отменимая перспектива. А затем дело дойдет и до неполитиков. Тот, кому это нужно, будет тратить огромные деньги на то, чтобы прятаться, — и в итоге все равно будет попадаться.

Информационный взрыв, начавшийся в конце XX века, только что случился — понятие «частной жизни» будет трансформироваться, и, боюсь, о неприкосновенности частной жизни в нынешних терминах, к чему аппелируют защитники пострадавших оппозиционеров, надо будет постепенно забывать. Все могут узнать о всех все, что захотят, единственная эффективная защита — не государство, а невозмутимость и жизнь в соответствии со своими и только своими представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо. Я для себя объясняю столь бурную реакцию на текущий скандал именно осознанием обществом близости и неизбежности этой перспективы. Если мы и чего боимся, то в данном случае не ФСБ и не комсомольских козней — а своего несовершенства. Ведь правду про себя знают все безо всякого комсомола.

Происходит то же, что происходило и с появлением на свете первых газет (и с ними — первых разоблачений), и первых фотографий (и первых папарацци), и первых информационных баз данных (и вопросов «кто Вам дал мой телефон?»), и социальных сетей (и возгласов «откуда Вы все про меня знаете? — да вы ж сами в Facebook все это писали три года назад). То, что ни разоблачения, ни фотографы, ни социальные сети не изменили общественных нравов и привычек, показывает, что конца света ждать не стоит. Как, впрочем, и каких-либо радикальных подвижек в политической сфере. Чем бы не занималась оппозиция в свободное от работы время, а никакой ролик изменить повестку дня на чисто порнографическую не в силах.