План Б

Среди журналистских штампов фраза «такого-то числа мы проснулись в другой стране» занимает не последнее место. Многие россияне однажды уже проснулись в другой стране в самом буквальном смысле — 26 декабря 1991 года. На век одного поколения вполне достаточно; надеюсь, в новой стране россияне 9 сентября нынешнего года все же не проснутся. Но в другой политической ситуации проснутся точно.

Предсказать, что это будет за ситуация, сейчас невозможно. Но она точно будет принципиально другой — и если Навальный наберет в первом туре 5% голосов, и если наберет 50%. Потому что все, кажется, понимают: власть допустила Навального до выборов, чтобы в соответствии с их результатом поставить стране диагноз. А диагноз ставят для того, чтобы начать лечение.

Болезнь, от которой будут лечить страну, очевидно, называется «несогласные». То есть все, недовольные действиями нынешних властей и желающие их сменить. То, как будет проходить лечение, будет зависеть от результата Навального на предстоящих выборах.

Победой Навального дело, по всей вероятности, не закончится. Неизвестно даже, будет ли второй тур, и, теоретически, результат может оказаться ниже 15–20%, которые показывают последние опросы. Очень многие считают, что если эта цифра опустится ниже 10%, власть сочтет оппозицию слабой и раздробленной и может пойти на массовые репрессии.

Но даже если Навальный неожиданно для всех победит в первом туре, власти не скажут: «Всем спасибо, все свободны», и не уйдут в отставку.

Чем кончается победа оппозиционного кандидата, нам очень наглядно продемонстрировали в Ярославле. Оно и понятно: отказавшись от власти, власти очень сильно рискуют — оппозиционные кандидаты давно и неоднократно обещали если и не посадить нынешних властителей в тюрьму, то уж, по крайней мере, отобрать у них все нынешние блага.

Короче говоря, каким бы ни был результат этих выборов, всем оппозиционно настроенным гражданам — и тем, кто будет голосовать за Навального, и тем, для кого националистическая риторика кандидата сделала такое голосование невозможным, — следовало бы спросить себя: «Готов ли я к тому, что произойдет на следующий день?»

Все два предыдущих года, раз за разом, мы видели, что у оппозиции есть только план А — сейчас мы чуть-чуть поднажмем, и победа будет за нами. Никакого плана Б на случай, если немедленной победы не случится, за все эти месяцы у недовольных ни разу не возникало.

Между тем, быстрой победы не получилось — и это оказалось неприятной неожиданностью. Почему-то все надеялись, что достаточно лишь маленького усилия, и власти испугаются, отступят, подадут в отставку или начнут демократические реформы — или, хотя бы, переговоры с КС. Когда этого не произошло, когда вместо переговоров и реформ начинались репрессии и аресты, это стало для протестующих шоком.

В Москве в конце 2011 — начале 2012 года прошло несколько стотысячных демонстраций. Проходили они где-то раз в месяц, а то и два. Для сравнения, в Тегеране в 2010 году на улицы регулярно, примерно раз в неделю, выходило до миллиона человек. И это ни к чем не привело. 100 тысяч — это меньше 1% населения города. Странно было ожидать, что спорадические протесты 1% населения заставят правительство выкинуть белый флаг. Но очень многие почему-то именно этого и ожидали. А не дождавшись, опустили руки и погрузились в уныние. То же самое произошло после первых, довольно-таки ожидаемых арестов на майской демонстрации. То же самое — после ареста оппозиционного мэра Ярославля.

Раз за разом, сказав «А», рассерженные горожане ждут, что от этого все волшебным образом изменится само собой, и оказываются не готовы сказать «Б».

Не готовы выйти на новую демонстрацию завтра, а не через месяц. Не готовы прийти к стенам суда над узниками Болотной в том же количестве, в котором пришли на Болотную. Не готовы выйти на улицу в поддержку мэра, за которого недавно голосовали. Просто не готовы к тому, что стена не рухнет от первого прикосновения.

В результате после демонстраций 2011–2012 годов Россия пошла не к демократии, а в прямо противоположном направлении — к болотному делу, антимагнитскому закону и преследованию гомосексуалистов. Власти оправились от первого шока и нанесли ответный удар, к которому почти никто не был готов.

Можно только гадать, что ждет 9 сентября тех, кто проголосует за Навального, — эйфория от выхода во второй тур или уныние от неожиданно низкого результата. Но то, что последует дальше, большой загадки не представляет — власть в любом случае сделает новый ход в своей партии против оппозиции. И под ударом окажутся не только те, кто проголосовал за Навального, но и те, кто не счел для себя возможным его поддержать. И тем и другим имеет смысл как можно скорее придумать, что противопоставить такому удару. Разработать план Б. Иначе и без того плохая позиция может обернуться цугцвангом.