Приговоры по карточкам

В финале фильма Citizenfour о судьбе Эдварда Сноудена герой киноповествования беседует с журналистом Гленом Гринуолдом, судя по всему в своей московской квартире — или уж где там его поселили после того, как Российская Федерация предоставила ему политическое убежище. Беседуют они не вслух, а записывая фразы на бумаге, которую после прочтения разрывают на мелкие клочки.

Сноуден уверен, что его квартира оборудована подслушивающими устройствами, и зритель понимает, что собеседники скрывают предмет своего разговора от ушей ФСБ. Но дело, конечно, не только в ФСБ — американские спецслужбы тоже многое бы отдали за доступ к содержанию беседы, поскольку она их непосредственно касалось. В ходе беззвучного разговора Гринуолд сообщил Сноудену о новой утечке секретных данных (добровольный информатор пожелал остаться неизвестным). На прошлой неделе тайное стало явным: на сайте Intercept, одним из основателей которого является Гринуолд, был опубликован обширный материал о применении американским правительством беспилотной авиации, так называемых «дронов», для наблюдения за деятельностью экстремистских организаций и ликвидации подозреваемых в причастности к терроризму.

В числе предвыборных обещаний президента США Барака Обамы, еще в канун его первого срока, было окончание войн на территории Ирака и Афганистана, и оба обещания он сдержал, хотя скептики, особенно сегодня, могут усомниться в адекватности уплаченной цены. Кроме того, он вывел из употребления термин администрации Джорджа Буша-младшего «война с терроризмом». Но на деле эта третья война не прекратилась, а напротив, в каком-то смысле стала интенсивнее, — и дроны стали ее основным оружием. Операторы, все как один хорошо обученные боевые пилоты, осуществляют свои «вылеты» не покидая командного центра в городке Грэнд-Форкс в штате Северная Дакота, где они часами выслеживают цели на транслируемом с дронов изображении и, в случае удачи, эти цели поражают.

Споры о военных, политических и этических импликациях беспилотной авиации в необъявленных войнах ведутся уже много лет. Применение беспилотников началось при Джордже Буше-младшем, но при Обаме их используют многократно больше. Если при Буше общее число пораженных целей составило примерно полсотни, то за период администрации Обамы оно возросло примерно в десять раз. Аргументы «за и против» представлены в виде таблицы на независимом сайте ProCon.org, причем, как легко увидеть, доводы «за» приводят в основном представители администрации, а «против» — ее критики.

Защитники дронов подчеркивают хорошую подготовку американских пилотов, точность поражения, сведение к минимуму числа невинных жертв и общую поддержку американского населения. Критики оспаривают большинство из этих пунктов и обращают внимание на то, что даже сравнительно успешные удары пополняют ряды экстремистов теми, чьи родные при этом гибнут. Кроме того, они считают, что подобного рода действия на территории стран, не находящихся в состоянии войны с США (в основном это Пакистан, Йемен и Сомали), представляют собой вопиющее нарушение международного права.

В числе прочего критики, включая членов Конгресса, требовали от администрации разъяснить, каким образом и на каком легальном основании она выбирает объекты поражения. До известных пор ответы на такие запросы были уклончивыми: дескать, объекты утверждает лично президент после интенсивных консультаций с военными и юристами. В конце концов, в мае позапрошлого года Барак Обама был вынужден выступить с речью, проливающей некоторый свет на критерии отбора мишеней. Процесс принятия решения по-прежнему не был разъяснен, но президент подчеркнул, что хотя администрация предпочитает захват подозреваемых, она прибегает к их ликвидации в случае, если они представляют собой «непрерывную и актуальную угрозу», и только в тех случаях, когда практически уверена, что в результате поражения не будет жертв среди мирного населения.

Вот этот последний пункт не выдерживает никакой критики в свете информации, обнародованной в Intercept. Даже по данным (предсказуемо неточным) самой администрации, число гражданских жертв в результате беспилотных операций составляет 8–17%. Мало это или много? Объективную статистику такого рода найти трудно, поскольку в каждом подобном конфликте есть как минимум две стороны. Но вот, скажем, военный обозреватель израильской газеты Haaretz Амос Харель не имеет у себя на родине репутации пропагандиста армейских подвигов; тем не менее, по его словам точность израильских ударов по предполагаемым террористам в Газе в 2007 году превысила 1:30, то есть одна случайная жертва на 30 целей — надо ли напоминать, что противники Израиля, тем не менее, постоянно требуют международного суда над ним за военные преступления? На самом деле, если обратиться к сведениям, обнародованным в Intercept, ситуация с аналогичными операциями США куда печальнее, чем официально признается. С января 2012 по февраль 2013 года на северо-востоке Афганистана было убито 200 человек, из которых лишь 35 были намеченными жертвами. А в течение пятимесячного отрезка этой операции до 90% убитых составляли случайные лица — статистика, сравнимая с ковровой бомбардировкой Грозного.

Однако и с намеченными жертвами не все так уж гладко. Практическое отсутствие живых агентов в таких странах, как Йемен и Сомали, приводит к тому, что оперативное командование, как в Пентагоне, так и в ЦРУ (оба ведомства ведут свои отдельные беспилотные войны), полагается в основном на результаты радиоэлектронной разведки, по общему мнению крайне ненадежные. Удары наводятся сплошь и рядом по SIM-картам телефонов, хотя часто невозможно определить, где и в чьем распоряжении находится телефон в данную минуту. Как правило, из скудных сведений составляется карта-досье на потенциальную мишень, которая на профессиональном жаргоне именуется «бейсбольной карточкой» (имеются в виду коллекционные фотографии реальных бейсболистов со статистикой их спортивных достижений), и когда, по мнению командования, сведений достаточно, наносится удар. В публикации Intercept приводится случай, когда на двух таких карточках, составленных на одного кандидата, были совершенно разные фотографии.

Точность ударов подрывается также неудобством базирования дронов (в основном в Джибути) и удаленностью мишеней. Дроны имеют ограниченный радиус полета, тогда как на практике это может быть тысяча километров, и оператор располагает коротким промежутком времени для идентификации и поражения цели. Во многих случаях все погибшие, по крайней мере мужчины боеспособного возраста, вносятся в отчетность как террористы без всякой проверки или возможности таковой.

Иногда мысленный эксперимент — лучше аргументации длиной в десять страниц. Вообразите себя на минуту американским полицейским. Перед вами группа людей, человек скажем пять, о которых вы ничего не знаете, но вы уверены, или почти уверены (или, как следует из вышесказанного, уверены, но не очень), что среди них — человек, планирующий жуткое преступление. Откроете ли вы по этой группе огонь из автоматического оружия на поражение? Если да, то по законам любого штата вы будете немедленно отстранены от должности и отданы под суд, который скорее всего проявит к вам ноль снисхождения.

Чем отличается от позиция военного (или главнокомандующего), который отдает подобную команду в отношении аналогичной группы людей в Пакистане? В условиях войны подобные действия иногда неизбежны, хотя мы не теряем надежды, что в правовом государстве оправданность этих действий может быть оспорена судом. Но в данном случае речь идет не о войне, Пакистан и Йемен, на территории которых проводилась значительная часть вышеупомянутых операций, были практически союзниками США. И даже если операции проводились с молчаливого или прямого согласия властных структур этих стран, вполне очевидно, что законными они считаться не могут: срываясь в тавтологию напомню, что законность определяется законом, а не мнением должностного лица.

Еще на моей памяти Израиль осуществил операцию «Гнев Божий», уничтожив на территории третьих стран группу террористов, убивших израильских спортсменов на Мюнхенской Олимпиаде 1972 году. В числе прочих был по ошибке убит ни в чем не повинный официант в Лиллихаммере, и эта ошибка легла пятном на репутацию «Моссада». В чем отличие заключается отличие судеб сотен случайных жертв беспилотной войны от судьбы этого официанта? Заслужили ли они смерти только потому, что оказались в неподходящее время в неудобном месте?

У меня нет возможности затронуть здесь все проблемы, созданные этой необъявленной войной, в первую очередь правомерности и конституционности убийства без гласного суда американских граждан, которые тоже были в числе жертв — как намеренных, так и случайных. Но необходимо хотя бы вкратце остановиться на мотивах безымянного человека, похитившего и отдавшего для публикации документы, о которых идет речь. Почему-то российская аудитория, причисляющая себя к либеральному крылу политического спектра, испытывает постоянные трудности с пониманием этих мотивов: в частности, побуждения того же Сноудена постоянно очерняются, хотя все сотрудничавшие с ним журналисты многократно свидетельствовали, что после передачи им данных Сноуден уничтожил свою копию, и она никак не могла попасть ни в руки правительства КНР, ни на Лубянку. Лучше всего о двигавших им побуждениях написал сам информатор сайта Intercept.

«Этот возмутительный взрыв списков слежки, наблюдения за людьми, нагромождения и выкладывания их в списки, навешивания на них номеров, занесения их в «бейсбольные карточки», вынесения им смертных приговоров без уведомления на поле боя, покрывающем весь мир — все это, в любом случае, зло. Это мы его допускаем, и под «нами» я подразумеваю любого американского гражданина, имеющего в настоящим момент доступ к этой информации и ничего по этому поводу не предпринимающего».

Как сообщает Intercept, с тех пор, как документы были переданы, ФБР обнаружило след информатора и произвело обыск в его доме, однако сам он — или она — пока остается на свободе.