Оригинал материала
«Мама начала бить не сразу»
Светлана Ладанова 10 лет назад взяла под опеку четырех девочек с особенностями здоровья. Приемная дочь, соседи и родственники женщины рассказывают «Таким делам», как на протяжении всех этих лет Светлана жестоко бьет детей и заставляет их работать, но опека и полиция ничего не предпринимают
Наташе Гавриловой 21 год. Это маленькая симпатичная девушка с прямым взглядом. У Наташи с детства инвалидность второй группы. Приступы, похожие на эпилепсию. Своего диагноза Наташа не знает, никаких медицинских документов у нее нет. Мать отказалась от дочери при рождении, позже ее лишили родительских прав. В два года Наташу взяли в приемную семью, а в восемь снова отдали в детский дом в Серове Свердловской области.
«Я мало что помню. Только что семья была хорошая».
Из детского дома Наташа один раз сбежала назад, к приемной семье.
«Однажды просто увидела знакомую дорогу и пошла к ним, — вспоминает она. — Там мне обрадовались. Но через полчаса уже за мной приехали и увезли обратно в интернат».
В 2016 году Наташу забрали в семью Светлана Ладанова и ее муж Алексей. Наташа очень нервничает, когда вспоминает жизнь с Ладановой, ей нужно делать передышки.
Жалко детей
Светлана Ладанова работала продавщицей в городке Карпинске Свердловской области. Но, как рассказывают ее родственники, несколько месяцев она была помощницей воспитателя в детском доме для детей с особенностями развития в том же Карпинске. Два кровных сына Светланы умерли. Одного в 19 лет убили в тюрьме. Через месяц после смерти первого умер второй сын — от цирроза печени. Он сильно пил. У Ладановой еще есть дочь, Полина. Той было два года, когда в 2012-м Светлана взяла из интерната, в котором работала, Дашу. Через полгода забрала из этого же детского дома Настю.
«После смерти сыновей Светлана начала выпивать, — рассказывает знакомая Ладановой Александра Дидиченко. — Не запойно, но больше, чем раньше. Она недолго поработала в детском доме, и у нее появилась идея брать под опеку детей. Потому что это деньги. Еще она говорила, что ей жалко этих детей. Сказала: “Посмотрю, как это вообще будет”. Она не била их поначалу».
В 2016 году Ладанова решила взять под опеку еще двоих.
Женщина вместе с мужем дважды приезжала в детский дом — знакомиться с Наташей.
«Они гостинцы приносили, — вспоминает девушка, — шоколадки, лимонад. Спросили меня, хочу ли я в семью. Я ответила, что хочу».
Светлана с мужем АлексеемФото: соцсети героини В июле 2016 года Наташу привезли в частный дом Ладановых в Карпинске. Там уже жили две приемные девочки: Даше было 13 лет, Насте — 10 лет. Родной дочери Полине — шесть. Через месяц Ладанова забрала из того же детского дома еще одну 10-летнюю девочку — Иру.
«Сначала к нам приходили друзья мамы знакомиться, — говорит Наташа, — люди из опеки приезжали проверять, все ли в порядке. Потом мама начала нас к работе привлекать. Мы пол подметали. У нее были куры, утки, гуси. Я их кормила».
Спустя несколько месяцев, по воспоминаниям Наташи, опекунша купила корову: «Я за коровой ухаживала. Навоз на тележках вывозила, тюки с сеном носила».
Наташа начала учиться в коррекционной школе в Карпинске. «Там ребята и учителя плохо ко мне относились. Обзывали “грязной”, “детдомовской”… Потому что все были родные в семьях, кроме меня. Я пряталась. Забивалась в угол».
Через год Наташу перевели на домашнее обучение. По воспоминаниям Наташи, учитель приходил к ней домой редко. Она почти не училась.
Девушка рассказывает, что опекунша давала всем приемным детям три раза в день нейролептик «Неулептил». Это известный рецептурный «корректор поведения». Он делает непредсказуемых детей «удобными».
«От этих таблеток как зомби ходишь, — вспоминает Наташа, — мне их еще в детском доме давали».
Она пила «Неулептил» до 15 лет, потом стала отказываться: «Мне от них плохо было».
Волчий взгляд
По словам родственников Ладановой, приемные девочки всегда ели за отдельным столом. Вместе с опекунами и их кровной дочерью не сидели никогда.
«Она их кормила нормально, — рассказывает Валентина Першина, двоюродная сестра мужа Ладановой, — но порционно. Что дали, то съели — выходи из-за стола и мой посуду. Добавку просить нельзя. У родной дочери, Полины, в доступе были конфеты и фрукты. Она могла подойти и взять, что хотела. Другим детям это делать запрещали».
Александра Дидиченко подтверждает, что, даже если конфеты лежали в вазе на столе, приемным детям не разрешали их брать.
«Себе, мужу, Полине она могла положить две котлеты, а девочкам по полкотлетки — и больше не проси», — говорит Александра.
Наташа вспоминает, что опекунша пускала их утром за стол, только когда они все дела сделали: пол подмели, корову подоили. «Еще мама говорила, что не пустит за стол, “пока не уберешь волчий взгляд”. А я и не знаю, что это такое. Что такое волчий взгляд?»
Иллюстрация создана с помощью нейросети Как рассказывает Наташа, бить ее и остальных детей Ладанова начала примерно через полгода после того, как ее забрали из детского дома. До этого просто ставила детей в угол.
«Мы должны были стоять в углу всю ночь. Иногда не выдерживали, ложились на пол. Но она подходила и снова заставляла стоять. Мы прощения у нее просили, уговаривали отпустить. Но она не прощала и заставляла стоять. Даша сбегала, пряталась. Ее находили. Она на улице могла прятаться всю ночь за кустами. В первый раз Ладанова меня ладошками била, потом ремнем, потом уже палками и скалкой. Помню, мне еще носок с чем-то засунули в рот. Она била меня палкой, когда нашла у меня сахарную посыпку для кулича в кармане халата».
По словам Наташи и Александры, женщина била детей всем, что попадалось под руку, в том числе железной лопаткой и проводом. Дашу особенно сильно.
«Мама Дашу бьет, а та огрызается, обзывается, — вспоминает Наташа. — Я Даше говорила: “Лучше молчи!” Ее еще отправляли на улицу щипать траву, пока мозоли на пальцах не появятся. “Домой не заходи, пока всю траву не выдернешь”. Так ее наказывали».
Опекунша била девочек за плохо вымытую посуду, за недостаточно чисто подметенный пол.
«Я пыталась хватать маму за халат, оттаскивать от девочек. Но это было бесполезно. Синяки нам замазывали кремом “Спасатель”. Мы очень боялись про это кому-то говорить. Знали, что нам не поверят. Расскажешь — а она узнает и потом просто убьет».
Иллюстрация создана с помощью нейросети Как объясняет Елена Альшанская, руководитель фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам», в ситуации насилия в семье у детей все равно возникает привязанность к значимым взрослым, даже если те плохо с ними обращаются.
«Это биологический механизм. Мать, которая бьет, — она же все равно как-то заботится о ребенке, она для ребенка единственный значимый взрослый. Кроме того, зачастую у детей, которые живут в ситуации насилия, нет другого опыта реальности, и они считают это нормой. Иногда дети, только вырастая, начинают понимать, что не все семьи устроены так, что это ненормально, и тогда рассказывают о пережитом насилии».
Девочки большую часть дня работали. У них не было времени на прогулки, игры со сверстниками. Они не выходили за ворота.
«У каждой была своя работа, — перечисляет Наташа. — Настя посуду мыла. За кухню отвечала, чтобы было чисто. Что-то не так сделает — ее бьют. Даша всегда подметала. Не так подметешь — получишь. Ира пыль вытирала. Я в сарайке работала. Убирала за животными и кормила».
Наташа с теплом вспоминает время, когда их оставляли с Александрой Дидиченко. Тогда они могли не работать, просто отдыхать и гулять.
Иллюстрация создана с помощью нейросети «Ко мне однажды подошла Наташа, — говорит Александра, — легла на пол и сказала: “Саша, она меня очень сильно бьет”. Света говорила: “И ты ей веришь?” А потом я это увидела. Она один раз так сильно ударила Дашу по рукам скалкой, что я думала, она руку ей сломает. Я ей кричала: “Господи, ты что?” А у нее состояние такое неадекватное. Она их лупит, а потом ей опять их жалко. Света говорила: “Я не могу, они меня бесят, на хер я их брала”. Я ее просила: “Ну сдай тогда их обратно, так же нельзя над ними издеваться”. Но она поняла, что это деньги. На четверых детей шесть лет назад она получала больше ста тысяч рублей. Объясняла это так: “Мне надо Полину поднимать”. Света не работает очень давно. Живет только за счет денег, которые получает за детей».
Муж Ладановой Алексей, как рассказывает Александра Дидиченко, сначала девочек не бил и пытался даже остановить жену. Кричал: «Ты же их убьешь!» Но потом тоже начал бить.
«Это огромный мужчина — под 200 килограммов. Ему достаточно было просто толкнуть…»
Собачка тоже кусала
Валентина Першина, двоюродная сестра мужа Светланы, вместе со своей семьей некоторое время жила в доме Ладановых в Карпинске.
«Самое жуткое, что мне запомнилось, — она била Дашу, а вокруг прыгала их маленькая собачка… и эту девочку кусала. Света лупила детей, кричала на них матом. Била скалкой, ладошками. Дети сами по себе маленькие, инвалиды. А она большая такая… Очень мне жалко их было. Но куда я обращусь? Я ее просила: “Света, успокойся! Не при моих детях, не при внуках!” Но она не реагировала. Моя дочь не выдержала, забрала своих детей и ушла в другое место жить. У Светы только одна родная дочь была — Полина. И она все для нее делала. Остальные не дети были для нее».
По словам Валентины, Ладанова не пускала приемышей смотреть мультфильмы вместе с ее внуками.
Полина, дочь Светланы, празднует свой день рожденияФото: соцсети героини «Они вышли вместе с моими внуками посмотреть мультфильмы, так она их повышвыривала и в комнате заперла. Дети у нее постоянно работали. Мыли, убирали. Наташка все время с коровой была, от этой коровы не отходила. Ведра с навозом тяжеленные дети таскали».
Ладанова, по словам Валентины, могла начать бить девочек просто так или за что-то незначительное.
«Иру, такую тихую кудрявую девочку, мне было больше всех жалко. Помню, трусики девочек на сушилке висели, они их постирали и повесили. Света увидела и как начала матом на них орать: “Я вам сказала белье собрать!” — и давай их лупить. Понимаете, она после работы в интернате решила, что на этих детях можно легкие деньги получить… Как она их взяла, они и ремонт в доме сделали, а потом в Анапу переехали и там дом купили».
По словам Александры Дидиченко, Наташа каждый день должна была делать приемным родителям массаж ног.
«Да, не только я, мы все делали утром и вечером маме и папе массаж», — говорит Наташа.
Побег
Первый раз Наташа сбежала от Ладановой в 11 лет. Она часто убегала. Уходила в шесть утра, пока все спали. Шла по дороге в сторону Серова.
«Часов в десять-одиннадцать утра мама с папой меня догоняли на машине и возвращали, — говорит она. — Или полиция находила. Иногда я просто пряталась до вечера, а потом сама возвращалась».
Убегали также Даша и Настя.
Органы опеки обязаны проверять приемную семью раз в три месяца в течение трех лет после передачи детей. Потом раз в полгода. В реальности у представителей опеки не всегда есть возможность выезжать в семью, иногда проверка ограничивается разговором по телефону.
Иллюстрация создана с помощью нейросети «К сожалению, контроль органов опеки, даже регулярный, не всегда может выявить насилие, — говорит Елена Альшанская. — Во-первых, на это практически не сфокусированы проверки. Если посмотреть на акт проверки условий жизни несовершеннолетнего подопечного (по сути, единственный документ, который регламентирует то, на что смотрят проверяющие) — это очень общие, формальные вещи: условия жизни, посещения школы, защита имущественных прав и так далее. Не так просто при таком общем взгляде выявить насилие. Кроме того, дети, пострадавшие от взрослых иногда не один раз, мало доверяют посторонним, скорее всего, они не будут сами рассказывать про сложности и тем более насилие. Для того чтобы дети начали говорить, нужно настоящее доверие, а при посещении семьи время от времени с задачей контроля не возникает ситуации, способствующей доверию».
Соцзащита и прокуратура не помогли
В 2020 году Светлана Ладанова с мужем и детьми переехала под Анапу, на хутор Куток. Женщина купила там дом. Наташа рассказывает, что опекуны часто и много пили алкоголь.
«Они каждый месяц ездили в Темрюк с пятилитровыми канистрами. Покупали коньяк, чачу, спирт. Ждали наши пенсии по инвалидности, чтобы съездить и все это купить. Папа каждый день выпивал по бутылке, и мама с ним пила. Она говорила: “Сейчас мы выпьем и такое вам устроим”. Когда они пили, я убегала на улицу и там пряталась. Думала, не будет же она по улице бегать за мной».
Александра Дидиченко тоже переехала в Анапу и поселилась недалеко от Ладановой. Вскоре после переезда Наташа, вся избитая, убежала к ней.
«Наташе тогда 15 лет было. Прибежала с синяками на шее, на руках, — вспоминает Александра. — Говорила, что мама ее избила и она боится возвращаться. Мы вызвали полицию».
Приехала инспектор по делам несовершеннолетних. Обещала отвезти Наташу в полицию и снять побои, но вместо этого вернула девочку опекунам.
По словам Александры и Наташи, инспектор просто зашла в дом Ладановой, привела девочку и проверила холодильник. После ее ухода Алексей стал бить Наташу головой о кафель в туалете, у той случилась истерика. Ладанова набрала ванну и начала топить Наташу.
Наталья с сыномФото: соцсети героини Зухра Пименова — владелица дома, в котором жила в Анапе некоторое время Александра Дидиченко, — подтверждает ее слова о том, что инспектор ПДН и полиция знали, что детей избивают.
«Наташа прибегала к нам тогда, пять лет назад, — говорит Пименова. — Она была вся избитая, сказала, что это мама с папой сделали. Мы сняли ее синяки на камеру, позвонили в полицию. Я написала заявление. Но мне ответили, что все в этой семье нормально, детей не бьют. Настя к нам тоже прибегала с синяками. Но мы уже не стали ПДН вызывать, поняли, что бесполезно. Обращались на телевидение, в передачу “Пусть говорят”. Посылали им видео с побоями. Они позвали Ладанову на передачу. Но она, конечно, отказалась ехать, и никакой передачи не было».
Позже Ладановой дали под опеку еще одну девочку — 10-летнюю Арину из Донецка.
«Мама ее тоже бьет, — говорит Наташа. — Соседка Арину очень полюбила. И когда она в гости приходит, а Арина избитая, в синяках — мама ее прячет, в комнате запирает».
Александра рассказывает, что дети не ходили в школу, когда следы от побоев невозможно было спрятать.
«Иру она один раз избила так, что у нее глаз заплыл, начал вытекать, она тогда долго не ходила в школу».
«Такие дела» обратились с официальным запросом в управление по делам семьи и детей города Анапы. К моменту выхода публикации ответа мы так и не дождались.
«Это же Анапа»
Наташа вспоминает, что Ладанова и ее муж предлагали уже повзрослевшим детям пиво и водку: «Я один раз попробовала, меня вырвало».
С пятого по девятый класс Наташа была на домашнем обучении. Но в Анапе ходила в коррекционную школу в девятый класс.
«Она очень хорошая девочка, — говорит ее классный руководитель Сергей Великотский. — Училась прилежно. Очень старалась. Подходила ко мне после уроков. Спрашивала: “Почему вот за это у меня четверка, а не пятерка? Хочу пятерку, как исправить?”»
По словам учителя, конфликтов у нее с одноклассниками никогда не было. Дружила она в основном с лидерами класса.
«Послушная девочка, но умеет за себя постоять. Она и ее сестра Настя всегда приходили на уроки в чистой одежде, синяков у них я не видел. Что их бьют, они мне не говорили. Да, бывало, болели, не приходили в школу. Но после обязательно предоставляли справку».
Наташа окончила школу на четыре и пять баллов. По словам учителя, мечтала купить трех коров и стать дояркой.
После 18-летия Наташа решила окончательно уйти от опекунов. Но Ладанова спрятала ее паспорт. Один раз девушке удалось его выкрасть, но Светлана нашла и отобрала.
«Я выждала момент, когда она уехала, снова выкрала паспорт и сбежала».
Иллюстрация создана с помощью нейросети Тогда же Наташа познакомилась в Анапе с мужчиной и поселилась у него. Вскоре к ней сбежала избитая Настя. Александра Дидиченко и Наташа снова обратились в полицию, прокуратуру и в управление Анапы по делам семьи.
«Мне в этом управлении мужчина сказал: “А вам это зачем надо?”» — вспоминает Александра.
В 2024 году Александра, Наташа и Настя вместе с прокурором Анапы и инспектором ПДН ездили в дом Ладановой. Настя рассказывала прокурору и инспектору, как и чем ее избивали. По словам Александры и Наташи, в доме прокурор изъял биту, железную палку и канистру со спиртом.
«И ничего не произошло, — говорит Александра. — Я два месяца писала, звонила в прокуратуру. Они мне не отвечали».
«Это же Анапа, — хмыкает Валентина Першина, — там все друг друга знают, можно договориться. Я поражаюсь, что ей еще одного ребенка под опеку дали. Как же так можно?!»
За 10 дней до 18-летия Наташи Светлана Ладанова сняла с ее накопительного счета все деньги — 700 тысяч рублей. Александра и Наташа написали об этом заявление в полицию.
«Мы требовали вернуть эти деньги, говорили, что будем еще обращаться в полицию, — говорит Наташа. — Она вернула мне 500 тысяч рублей. Сказала, что на остальное уже купила корову и доильный аппарат».
Все зависит от следствия
Настя сбегала от Ладановой к Наташе еще один раз. Тогда Наташа записала видео, на котором очень худая, коротко стриженная девочка говорит: «Я Настя Папонина, жила с 10 лет в семье Ладановых. С 10 лет они меня били палками, били головой об плитку. Она меня брала за горло, чуть ли не душила. Зубы мне выбили, — Настя показывает голые десны, у нее нет почти всех передних зубов. — У меня челюсть болела, я есть не могла. Новую девочку, Арину, она тоже бьет. С Наташей обращалась тоже очень плохо: обливала кипятком не из-за чего и обливала холодной водой, когда Наташа истерила. Иру тоже бьют. Папа один раз ее кулаком ударил. Мы не отдыхаем, мы все время работаем — в огороде, в сарае. Она нас плохо кормит, плохо одевает, мы в старом ходим, новое она нам не покупает. У нее есть родная дочка, Полина. Ей 15 лет. Она нам тоже приказывает: “Принеси-унеси, почеши спину”. Мы ей говорим: “Сама”. Она берет и бьет потом за это. Полина по дому ничего не делает, только мы делаем. Она только лежит, сидит и ест. Она много ест. Мама с папой тоже не работают, работаем только мы. Я не хочу в этой семье жить. Мне 18 лет. Я хочу, чтобы они отдали мне мой паспорт, и я буду жить самостоятельно».
Через несколько дней к Наташе приехали четверо мужчин из «Русской общины», забрали Настю и отвезли к Ладановой.
Иллюстрация создана с помощью нейросети В сентябре 2025 года благотворительная организация «Альтернатива», которая занимается освобождением людей из рабства, вместе с РЕН ТВ приезжала к Ладановым. Сотрудники «Альтернативы» сами вызвали полицию. Приглашенные полицейские и представители ПДН зашли в дом на несколько минут. Сказали, что все в порядке, детей не обижают. Сотрудники фонда видели Алексея Ладанова в состоянии сильного алкогольного опьянения, одну очень худую девочку, которая работала на огороде. Настя при виде незнакомых мужчин начала рыдать и кричать: «Не надо, не надо, я не пойду!» Светлана Ладанова после отъезда полиции позвонила в «Русскую общину», просила выгнать с хутора представителя «Альтернативы» и съемочную группу.
В 2025 году Алексей Ладанов умер от сердечного заболевания.
* * *
В 18 лет Наташа должна была получить от государства квартиру. Но до сих пор ее ждет. Администрация Анапы объясняет это очередью, в которой сироты стоят годами.
Девушка получила специальность «цветовод». Работала сборщицей винограда. Сейчас она замужем за человеком гораздо старше себя, ее сыну полтора года, она ждет второго ребенка. Все остальные девочки до сих пор живут с Ладановой. Даша лишена дееспособности.
После вмешательства благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» в отношении Светланы Ладановой началось следствие.
По словам представителей фонда, выиграть дело можно, но многое зависит от следователя. «Опрашивать девочек должен опытный психолог, который правильно сформулирует вопросы, — говорит юрист Екатерина Борисенкова, которая занимается этим делом. — Иногда следователи формулируют вопросы так, что человек с умственной отсталостью вообще не понимает и не может ответить».
Как объясняет юрист, если дело удастся выиграть, нужно будет добиваться получения жилья для совершеннолетних девушек. У Даши, которая лишена дееспособности, может появиться взрослый опекун. Арину могут поместить в другую семью.
Но насилие, особенно по прошествии времени, очень сложно доказать, считает Елена Альшанская: «Дети и недееспособные взрослые живут в этой семье, они могут бояться. Это очень сложные и тонкие истории в принципе. Я надеюсь, что у следственных органов хватит и профессионализма, и такта, чтобы, не навредив детям и взрослым с особенностями, выяснить правду и защитить и несовершеннолетнюю девочку, которая все еще в семье, и взрослых с особенностями развития, проживающих в ней».