Деревенский дурачок в Праге

Фрагмент книги «Как мудрецы попали в Хелм. История одной фольклорной традиции евреев Восточной Европы»

Европейский романтизм, как известно, положил начало фольклористике — науке, описывающей устное народное творчество. В XIX веке в рамках каждой национальной традиции стали появляться сборники пословиц, поговорок и прочих баек, созданных в простонародной среде. Не стали исключением и евреи-ашкеназы, среди которых получили распространение анекдоты о заведомо глупых жителях ряда городов на территории современных Германии, Чехии или Польши. О зарождении одной такой традиции читайте в отрывке из книги Рут фон Бернут «Как мудрецы попали в Хелм».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Рут фон Бернут. Как мудрецы попали в Хелм. История одной фольклорной традиции евреев Восточной Европы. СПб.: Библиороссика, 2026. Перевод с английского Марии Крисань. Содержание

Прославленные еврейские глупцы Праги, Позена и Хелма

Когда австрийский лексикограф и биограф Константин фон Вурцбах (1818–1893) опубликовал свой сборник пословиц «Glimpf und Schimpf in Spruch und Wort» («Блеск и брань в словах и пословицах», 1863), в словарной статье «Шильдбюргер» он дал пояснение, что у евреев есть свои эквиваленты маленьких немецких городков, ассоциирующихся с глупостью, таких как Шильда, Польквиц, Шёппенштедт и Тетеров, но «их шильдбюргеры живут в довольно величественных городах, еврейские шильдбюргеры — это евреи Праги, Вормса, Франкфурта, Меца и Фюрта». В качестве подтверждения в отношении Праги он приводит парадоксальное и загадочное выражение: «Der Dorf-Narr zu Prag sein» (букв. «быть деревенским дурачком в Праге»).

По мнению фон Вурцбаха, эта фраза используется для описания «деревенских дурачков» — пражских евреев. Фон Вурцбах в значительной степени опирался на сборник еврейских выражений «Sprichworter und Redensarten deutsch-judischer Vorzeit» («Пословицы и поговорки немецко-еврейского прошлого», 1860), составленный Авраамом Тендлау (1802–1878). Но поговорка о Праге, которую приводит Тендлау: «Der darf Narr zu Prog sein!» («Он должен быть дураком в Праге»), не совсем совпадает с тем, что записал фон Вурцбах. Фон Вурцбах использует фразу «Dorf-Narr sein» («быть деревенским дурачком»), а Тендлау — «darf Narr sein» («должен быть дураком»). Это расхождение основано на недоразумении фон Вурцбаха, который понял еврейский глагол darfn («должен», «нужен») как немецкое существительное Dorf («деревня»). Поскольку это недоразумение предполагает неправильное восприятие на слух, оно может означать, что выражение было в ходу в Кракове или Лемберге в 1840-х годах, когда фон Вурцбах служил там в качестве австрийского офицера, прежде чем уйти из армии и стать библиотекарем. Во время военной службы в Галиции он собирал там польские выражения, а также украинские и польские песни.

Тендлау, сына и внука раввинов Висбадена, на собирание пословиц и сказок вдохновило романтическое движение. Он стал первым, кто опубликовал еврейские легенды и поговорки на немецком языке, основываясь как на устной традиции, так и на Талмуде, на мидрашах, на текстах Средневековья и раннего Нового времени, особенно на таких произведениях на старом идише, как «Mayse-bukh» («Книга историй»). В своем сборнике пословиц, «записанных из уст народа», Тендлау сообщает, что о евреях Праги, Меца и Фюрта евреи других общин говорили как о «шильдабюргерах». По всей видимости, это первое указание на то, что евреи тех или иных городов ассоциируются с глупостью. Сравнение Тендлау евреев Праги, Меца и Фюрта с глупыми жителями Шильды отражает, конечно же, смешение в XIX веке Шильдбурга и Шильды.

Кроме того, Тендлау записывает эпитеты для евреев разных городов, такие как «Frankfurter Gees» («франкфуртское мужичье» букв. «франкфуртские гои») и «Wormser Ness» («вормсское чудо») — последний отсылает к сборнику рассказов о чудесах под названием «Mayse nisim» («История о чудесах», 1696) Юспы Шамеса из Вормса. По недосмотру фон Вурцбах включает Франкфурт и Вормс в свой список еврейских городов глупцов, хотя у Тендлау они упоминаются по другим причинам, а не в силу своей глупости. Тендлау хотел сказать, что франкфуртские евреи были известны своим самомнением и что репутация книги Юспы Шамеса сделала «Wormser Nes» немецко-еврейским эквивалентом того, что в Восточной Европе было известно как «bobe mayse» — небылица (букв. «бабкина сказка»).

Хотя Тендлау опубликовал свои «Sprichworter und Redensarten» на немецком языке, он часто записывал поговорки на идише или с еврейскими словами, но всегда латинскими буквами. Это отражает сдвиг в области письменности, произошедший у немецких евреев в начале XIX века, в результате которого немецкоязычная еврейская литература стала играть ту роль, которую ранее играла литература на идише. Тендлау с осторожностью отнесся к включению идиша, отчасти потому, что он разделял бытовавший в то время взгляд на идиш как на «испорченный немецкий диалект», а отчасти из опасения, что его сборник мог быть использован для антиеврейской агитации. Тем не менее он решил записать эти выражения как можно ближе к их первоначальной форме, чтобы сохранить характерные черты «Mundart» (диалекта), на котором говорили в еврейских общинах Германии и за ее пределами.

Несмотря на опасения Тендлау, его сборник выражений был хорошо воспринят нееврейскими читателями. Словари, энциклопедии и антологии стали форумом для обмена идеями и информацией в эпоху, когда другие сферы интеллектуального обмена, такие как немецкие университеты, исключали идиш и литературу на нем как темы, представляющие потенциальный интерес. Первые фольклористы и собиратели пословиц, с другой стороны, часто вели свою деятельность за пределами университетов: это были библиотекари, школьные учителя и торговцы, и академическая мода или политика влияла на них мало. Они были готовы делиться своими исследованиями друг с другом и не обращать внимания на религиозные или этнические различия.

В числе читателей Тендлау был Карл Фридрих Вильгельм Вандер (1803–1879), который в 1867–1879 годах составил и опубликовал самый большой из всех подобных сборников немецких пословиц — «Deutsches Sprichworter-Lexikon» («Немецкий словарь пословиц»). Вандер, учитель, отстраненный от работы по политическим причинам, в 1850 году эмигрировал в Соединенные Штаты, но через год вернулся и бо́льшую часть жизни провел в Силезии, занимаясь торговлей специями. Его сборник не только стал важнейшим трудом по немецким идиоматическим выражениям, но и включил в себя материалы собирателей еврейских изречений как в Центральной, так и, впервые, в Восточной Европе. Вандер рассматривал идиш как легитимную и важную часть немецкого языка и немецкой культуры.

Вандер включает в свое собрание многие еврейские пословицы из сборников Бласса и Тендлау не в немецкой, а в оригинальной транскрипции, а наряду с еврейскими городами глупцов Прагой, Мецем и Фюртом в его словаре появляется еще один, ранее не упоминавшийся еврейский город глупцов, на этот раз за пределами Европы, а именно Назарет, о котором, очевидно, упоминали в таком качестве ашкеназы. Вандер включает ряд ранее не публиковавшихся выражений на идише на основе переписки с выдающимся собирателем этого материала Игнацем Бернштейном (1836–1909), жившим в то время в Варшаве. Таким образом, в словаре Вандера, в подзаголовке которого дано обещание, что это «Hausschatz fur das deutsche Volk» («Домашнее сокровище для немецкого народа»), с гордостью представлены изречения, собранные Бернштейном в Восточной Европе. Обычно они помечены как «Judisch-deutsch» («еврейско-немецкие»). Вандер рассматривал идиш как диалект немецкого языка наряду с такими, как швейцарский немецкий и нижненемецкий.

«Sprichworter-Lexikon» Вандера содержит элементы культуры, в рамках которой истории о городах глупцов устно распространялись по всей Восточной Европе. Именно Вандер впервые упоминает в своем томе 1873 года фразу «Chelmer Narronim», «Хелмские глупцы», в качестве источника этого выражения ссылаясь на информацию, предоставленную Бернштейном. Объяснение Вандера тесно связывает Хелм с немецким дискурсом о городах глупцов: «Из-за своих жителей город Хелм в Польше имеет репутацию, подобную репутации Шильды, Шёппенштедта, Польквица и других подобных городов в Германии. В ходу множество забавных историй, сравнимых с выходками абдеритов и с тем, что было написано о Шильде».

Помимо самого выражения, Вандер приводит пример его использования, присланный ему Бернштейном, а именно: жители Хелма, как говорят, приняли меры, чтобы защитить свою (встроенную в фундамент, а значит, такую, которую невозможно украсть) общинную печь от похищения, поместив над ней надпись: «Эта печь принадлежит синагоге Хелма».

Однако жители Хелма — это не единственные глупые польские евреи в книге Вандера. Евреи Позена (ныне Познань), города, находившегося после второго раздела Речи Посполитой под властью Пруссии, тоже глупы: «posener Narren» или «Pojsner Narrunim» («позенские глупцы»). Очевидно, источником для репутации Позена послужил отрывок из автобиографии Соломона Маймона (1754–1800), его «Lebensgeschichte» («Биография», 1792–1793), представляющий собой этнографический рассказ о еврее из Речи Посполитой, попавшем в просвещенное общество Берлина.

В 1779 году Маймон из-за ограничений для поселения евреев в Берлине не смог там остаться и провел какое-то время в Позене в качестве учителя. В конце его пребывания там произошло событие, которое он описал в своей книге. На стене в зале городской еврейской общины висела пара оленьих рогов, и все евреи в городе, по его словам, верили, что каждый, кто прикоснется к этому предмету, умрет. Однажды еще не вполне просвещенный, но все более независимо мыслящий Маймон сказал некоторым из своих единоверцев: «Познанские глупцы, верящие, что тот, кто прикоснется к рогу, обречен, — глядите: я прикасаюсь!» Маймон прикоснулся к рогам. Он не упал замертво, но столкнулся с такой враждебностью и проявлениями «фанатизма», что ему ничего не оставалось, как во второй раз отправиться в Берлин и попытать счастья там, надеясь «просвещением окончательно уничтожить в себе всякие следы суеверия».

Этот же конфликт между маскилами, ориентированными на Запад, и прочими евреями, в основе убеждений и поступков которых не было опоры на здравый смысл, послужил фоном для первых зафиксированных в литературе хелмских историй. Однако еще до того, как понятие «познанские глупцы» попало в сборник Бернштейна, оно претерпело изменения, а сама история, уже без признаков явного противостояния между просвещенными и традиционными евреями, превратилась в рассказ о простой шалости. Маймон превратился в нем в бедного шамеса* из Позена, не стремящегося стать просвещенным, а просто отчаянно нуждающегося в деньгах. Шамес тайком пишет на иврите на орн-койдеше* в синагоге: «Не трогай, чтобы не умереть».

Испуганная община приказывает шамесу стереть надпись, на что тот соглашается с условием, что сначала ему будет позволено собрать средства в пользу своей семьи, которая, как все ожидают, в одночасье лишится кормильца. Получив значительную сумму, шамес стирает все, кроме слова «pen» (чтобы), оставляя две еврейские буквы «peh» и «nun», которые, как он с ликованием объясняет, означают «Posener Narren». Эта «народная сказка» является источником выражения «позенские глупцы», приведенного Бернштейном и опубликованного Вандером.

Когда в 1908 году Бернштейн с помощью Бинёмина Зегеля (1866–1931) опубликовал свое собрание пословиц и поговорок, он вновь включил выражение «Poyzner naronim», но на этот раз только с кратким примечанием, гласившим, что евреи Позена славились своей глупостью из-за инцидента, в котором над ними одержал верх их шамес. В словаре, опубликованном на идише и немецком, в примечании на немецком языке добавлено, что шамес явно был не из Позена.

Если в публикации самого Бернштейна глупости жителей Позена уделено меньше места, чем в его статье в словаре Вандера, то в этой его более поздней работе внимание, которое Бернштейн уделяет Хелму, возрастает. Наряду с выражением «Chelemer narronim» он приводит три примера использования названия Хелма в идише, включая выражение, обозначающее самого настоящего дурака; такого человека можно назвать «der shvants funem Khelemer khazn’s indik» — «хвост индюка хелмского кантора». В этой фразе соединены четыре вещи, которые восточноевропейские евреи ассоциировали с глупостью: хвост, индюк, кантор и жители Хелма. Справедливости ради следует отметить, что в идише, как и в немецком, слово «shvants» используется также в значении «пенис».

В другом хелмском выражении, записанном Бернштейном, создается впечатление, что это обычный город, поскольку не общество в целом ведет себя глупо, а отдельный человек поступает глупо в ущерб обществу. «Khoyzek nar vil oyskhungern Khelm» («Хойзек-дурак хочет уморить Хелм голодом») — выражение, которое, благодаря Бернштейну, также было включено в сборник Вандера. Оно возникло из анекдота о том, как однажды Хелм был осажден неким дураком по имени Хойзек, считавшим, что он сможет подчинить себе город посредством голода, просто улегшись перед городскими воротами. В итоге чуть не умер от голода он сам, а остальные жители вообще не заметили его «осады».

Эта сказка о природном дураке часто рассказывалась в немецкой литературе уже в XVI веке. Хойзек, этимология имени которого неясна, глупый еврейский персонаж из Восточной Европы. Он фигурирует уже в автобиографии Маймона (1792–1793), где автор рассказывает похожую историю, хотя здесь осада одного человека происходит не в Хелме, а в Лемберге. Маймон сравнивает осаду дурака и ее неудачу с попыткой хасида Иосселя из Клецка ускорить пришествие Мессии. Имя Хойзек также функционирует как нарицательное; в немецко-еврейском словаре 1733 года это слово переводится как «Belustigung» («увеселение»).

Тем не менее Хойзек — фигура, чья глупость — это не глупость «поддельного дурака», профессионального шута, который валяет дурака, а глупость «природного дурака», который не может ничего поделать со своим поведением. Таким образом, его глупость похожа на глупость жителей Хелма. В результате некоторые истории о Хойзеке легко адаптируются к Хелму, например история о его неудачной попытке войти в дом, неся палку поперек, превращается в историю о жителях Хелма, которые пытаются проехать по улице на повозке, на которую они поперек погрузили бревна. После долгих попыток они придумывают решить проблему путем сноса домов, стоящих на пути.

Еще одна еврейская поговорка с участием Хойзека, записанная Бернштейном, свидетельствует о масштабах приписываемой ему глупости: «Khoyzek nar hot zayn eygn vayb nit derkent» («Хойзек-дурак не узнал свою собственную жену»). Эта картина очень похожа на описанную в рассказе Быка: о том, как хелмский раввин думал, что находится в Зинькове, хотя сам оставался в Хелме, и поэтому не смог узнать свою жену.

В последнем примере Бернштейн утверждает, что «жители Хелма не дураки, просто они и глупость постоянно сочетаются». В сборнике выражений галицийских евреев, опубликованном в 1923 году лингвистом Альфредом Ландау (1850–1935), через семнадцать лет после выхода книги Бернштейна, это выражение относится не к жителям Хелма, а к Хойзеку. По поводу этой поговорки и ее хелмского эквивалента в книге «Judische Sprich-worter und Redensarten» («Еврейские пословицы и поговорки») отмечается, что «о Хелме ходят бесчисленные анекдоты, напоминающие о выходках абдеритов».

Связь между Хелмом и Абдерами была сформулирована ранее сотрудником Бернштейна Биньёмином Зегелем, благодаря которому хелмские истории появились в журнале «Am Ur-Quell» в 1892 году. Это ключевой сюжет в истории о том, «как мудрецы попали в Хелм». Он вписывается в продолжающиеся споры о практике еврейской фольклористики и о противостоянии ассимиляции и сионизма антисионизму.