«Братья и сестры! Уйдем отсюда или умрем?»

Фрагмент книги Филиппа Никитина «Крещенные по вере»

В мае 1966 года несколько сотен евангельских христиан-баптистов собрались в Москве перед главным входом в здание ЦК КПСС, чтобы добиться встречи с генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым. По сути, это было самое массовое протестное выступление в послевоенном СССР до начала перестройки. О том, как происходила демонстрация верующих и чем она закончилась, читайте в отрывке из книги Филиппа Никитина «Крещенные по вере: баптисты в России в ее прошлом и настоящем».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Филипп Никитин. Крещенные по вере: баптисты в России в ее прошлом и настоящем. М.: Издательство ББИ, 2026. Содержание

Для инициативников одним из способов выражения протеста и привлечения внимания государства к репрессиям, которые они претерпевали, была отправка делегаций к представителям советской власти. Самая известная и масштабная делегация прибыла в Москву в 1966 году: утром 16 мая сотни человек направились к зданию ЦК КПСС, чтобы встретиться с Л. И. Брежневым. Т. К. Никольская пишет, что эта делегация стала «…самым многочисленным „оппозиционным“ выступлением за всю послевоенную историю СССР (до горбачевской „перестройки“)». По словам А. В. Горбатова, «это было одно из первых массовых и организованных выступлений инакомыслящих в столице в послевоенный период». Эти события не оставило без внимания журналистское сообщество: Сергей Смирнов* в рамках проекта «Другой СССР» в 2021 году выпустил видеоролик о них.

Упоминаемый выше Майкл Бурдо в 1971 году так напишет о майской демонстрации:

Следует подчеркнуть, что эти события были совершенно беспрецедентными для Советского Союза. Десятилетия преследований и дискриминации никогда прежде не вызывали столь бурного отклика со стороны христиан. Было ли это рождением «церковной власти» в России, подобно тому, как «студенческая власть» и «власть черных» восстали против западных правительств? И было ли советское правительство встревожено или потрясено этим внезапным проявлением христианской решимости и солидарности? Есть все основания ответить на оба вопроса утвердительно.

Инициативники заявляли, что в качестве протеста они могут устроить демонстрацию и на Красной площади — об этом в 1965 году писал председатель КГБ В. Е. Семичастный. В этом же году его заместитель Н. С. Захаров писал, что отец Г. К. Крючкова «…в одной из бесед с верующими заявил, что если „инициативники“ не добьются удовлетворения своих требований, то в знак протеста они намерены организовать демонстрацию верующих на Красной площади в Москве. Эту мысль поддержали Винс и другие члены „оргкомитета“».

Делегации инициативников приезжали в Москву и до мая 1966 года. В 1964 году приехала делегация с Урала. В приемной ЦК КПСС она была избита. В следующем году в Москву прибыли еще две делегации. Об одной из них я писал выше, и ей не сразу удалось добиться приема А. И. Микояна: в течение недели каждое утро делегаты шли в приемную Президиума Верховного Совета, подавали заявление и ждали ответа. В этой приемной и эта делегация подверглась избиению.

Возникновению майской делегации способствовали внешние условия: 1966 год «…принес новую волну репрессий». 18 марта этого года был принят указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об административной ответственности за нарушение законодательства о религиозных культах», который ужесточал законодательство и религиозную политику в целом. М. И. Хорев писал:

Я часто вспоминаю 16 мая 1966 года. Трудное то было время для Церкви Христовой. В нашей стране повсеместно усиливались гонения на верующих. В чем это выражалось? Верующим препятствовали проводить богослужения, на них налагали непомерно большие штрафы, открывали уголовные дела, их арестовывали, лишали работы, исключали из учебных заведений. Интересно, что гонения начались одновременно по всей стране. Ясно было, что инструкции, как поступать с верующими, исходили из центра, из Москвы.

Решение об отправке делегации в Москву было принято в апреле 1966 года на совещании Совета церквей ЕХБ в Киеве. Данный вопрос был поставлен И. Д. Бондаренко и Г. П. Винсом. Все участники совещания согласились с этим предложением. Им же была поручена организация делегации. Бондаренко вспоминал:

Мы продуманно спланировали встречу делегатов на Новой площади в Москве. Все подготавливалось с предельной осторожностью. Нам активно помогали руководящие братья на местах. И намеченный план осуществился. По предварительной договоренности, верующие в девять утра одновременно небольшими группками с разных сторон города направились к зданию ЦК на Новой площади. <…> На протяжении двух дней я, С. Г. Дубовой, Г. К. Крючков, Г. П. Винс и М. И. Хорев находились на квартире и руководили действиями делегации через связных. Каждый час я встречался с ними, узнавая, что происходит на месте, и от имени братьев инструктировал о дальнейших действиях.

На всех вокзалах Москвы пребывающих делегатов встречали «…специально назначенные братья и распределяли на станциях метро, в ГУМе и других местах». У всех делегатов были фотографии, документы и другие материалы, подтверждающие репрессии. У главного входа в здание ЦК КПСС делегатам было громко зачитано ходатайственное заявление, после чего «…семь братьев и сестра…» подписали его. Скорее всего, речь идет о заявлении, которое хранится в фонде Совета по делам религий при Совете Министров СССР (Государственный архив Российской Федерации). Оно датировано 16 мая и адресовано Л. И. Брежневу, копии — Совету церквей ЕХБ, А. Н. Косыгину и председателю Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорному. В связи с тем, что этот документ важен для понимания майской демонстрации, я публикую его практически полностью:

Уважаемый Леонид Ильич! Мы — верующие евангельско-баптистского исповедания в количестве более 400 человек, составляющие по поручению церквей ЕХБ всесоюзную делегацию ЕХБ, вынуждены были оставить работу, свои семьи и прибыть в Москву в ЦК КПСС с неотложными вопросами, требующими немедленного разрешения, для чего просим Вас принять всех нас для официальной беседы.

В течение пяти лет многие делегации неоднократно обращались во все инстанции партийных и государственных органов в центре и на местах, тысячи заявлений от верующих ЕХБ направлены в ваш адрес. Главным вопросом всех этих ходатайств был вопрос съезда ЕХБ под руководством Совета церквей ЕХБ, а также прекращение репрессий против верующих ЕХБ. В ответ на все ходатайства и желания Церкви самой решить, путем съезда, неотложные внутрицерковные вопросы Вы в течение всех пяти лет все более усиливаете гонения на верующих — сторонников движения за подлинный съезд церквей ЕХБ. <…>

Во время встречи с делегацией ЕХБ в сентябре 1965 г. член Президиума ЦК КПСС А. И. Микоян в результате представленных ему неопровержимых доказательств признал наличие беззаконий и «ошибок» местных и центральных органов власти и заверил верующих, что все эти беззакония будут устранены. Однако, вместо прекращения репрессий, центральные органы издали новые Указы, постановления и распоряжения, направленные на усиление гонений, что и осуществляется повсеместно, достигая в настоящее время крайнего предела. <…> Против нас брошено все: клевета и травля, совершаются погромы и снова судебные преследования, заточения и узы. Этими действиями мы лишены элементарных гражданских прав и обречены на физическое уничтожение. Оставить же служение нашему Господу мы не можем, так как жизнь без служения Богу теряет для нас всякий смысл. <…>

Учитывая вышеизложенное, просим Вас принять всесоюзную делегацию церквей ЕХБ.

Вопросы, подлежащие обсуждению, следующие:

1. О разрешении на созыв всесоюзного съезда церквей ЕХБ его инициаторам — Совету церквей ЕХБ.

2. О защите прав верующих граждан СССР, освобождении узников ЕХБ и прекращении гонений на верующих.

Считаем необходимым, чтобы в беседе приняли участие члены Политбюро ЦК КПСС тов. Подгорный Н. В. и Косыгин А. Н., представители КГБ, Прокуратуры СССР и других органов, причастных к подавлению движения за съезд. Будучи облечены властью, они могут без промедления ликвидировать все беззакония.

Сегодня мы предстоим перед Вами с просьбами от имени верующих ЕХБ, и Вы имеете возможность принять гуманные и справедливые решения по затронутым вопросам, но если с Вашей стороны не будет этого, то мы глубоко вери[м,] [что] «Господь сотворит суд угнетенным и справедливость бедным». Псалом 139, ст. 13.

Ждем Вашего согласия на прием. По поручении делегации подписали: 1. Виноградский. 2. Козлов. 3. Батурин. 4. Говорун. 5. Захаров. 6. Ястребов. 7. Гауф. 8. Якименков. 16 мая 1966 г. г. Москва.

На вопрос о количественном составе делегации существует много разных ответов. Тексты, исходящие от СЦ ЕХБ, сообщают следующие данные: около 400, около 430, около 450, более 400, около 500, 500, более 500. Последние исследования представителей академического сообщества содержат, например, следующие данные: около 400, до 600. Географически делегация состояла из инициативников, прибывших из «…Сибири, Средней Азии, Урала, Поволжья, Кавказа, Центра России, Белоруссии, Украины и Молдавии». Делегаты представляли 130 городов.

В Москву добрались не все делегаты — их могло быть более 1500 человек. Число уменьшилось из-за работы КГБ. Комитет госбезопасности был в курсе готовящегося массового приезда инициативников в Москву. Органы КГБ обратили внимание на то, что многие инициативники берут отпуск на одно время и направляются в Москву. Кто-то был задержан на месте: отпуска были отозваны. Многих задерживали в поездах. Одному из делегатов следователь позднее говорил: «Могло быть и 1300 (!), если бы мы не отозвали из отпусков и не сняли прямо с поездов всех желающих».

Инициативники стояли у входа в здание ЦК КПСС. Из подъезда здания вышел офицер военной охраны и предложил делегатам перейти в переулок на Старой площади. Там находилась приемная и справочный отдел ЦК КПСС. После перемещения делегации к ним вышел заведующий приемной Строганов и, держа в руках заявление, сказал, что по интересующим их вопросам следует обратиться в Совет по делам религий. В ответ Строганов узнал, что на многочисленные ходатайства инициативников от Совета по делам религий не было получено ни одного положительного ответа. Он ушел и поставил у дверей охрану — она впускала в здание всех, кроме инициативников. Строганов предложил делегации перейти к Справочному отделу (за угол здания), делегаты «…дружно и стройно…» перешли на новое место. Здесь они простояли сутки. Через несколько дней делегаты вспоминали: «Здесь-то мы и познакомились друг с другом, после чего и выяснилось, что у всех нас назрели такие вопросы, что невозможно уже скрыть их от высших руководящих органов».

После того как Строганов ушел, в приемную прибыл М. П. Маляров — Первый заместитель Генерального прокурора СССР, — и «…тогда всех подписавших заявление пригласили в кабинет Строганова…» и стали убеждать пойти в клуб, находящийся по соседству, обещая, что там делегацию примет правительственная комиссия во главе с Ю. И. Палецкисом — заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР. Учитывая опыт предыдущих делегаций, бывших в Москве, делегаты не приняли это предложение и подтвердили свое намерение дожидаться приема Л. И. Брежнева. Каждые два часа «…совершалась коленопреклоненная молитва прямо на тротуаре».

Вечером «…сестры купили продуктов и газет, и, расстелив газеты на тротуаре, простоявшие весь день братья и сестры с благодарением принимали пищу». Ночевали делегаты под дождем, «…спавшие на тротуаре и на ступеньках соседних домов братья и сестры укрывались кто чем мог: зонтами, плащами и просто газетами». Решение переночевать на улице было принято из опасения, что если делегаты будут ночевать у московских инициативников, то на следующий день их не допустят к зданию ЦК КПСС.

На следующий день было направлено еще одно заявление Л. И. Брежневу. В нем говорилось:

Зав. приемной ЦК КПСС т. Строганов грубо… и категорически отказался докладывать вам о нашем заявлении и <…> угрожая расправой… Когда мы остались на улице для ночлега… со стороны некоторых лиц к нам было проявлено непристойное отношение, вызваны дворники и спецмашины, которые обливали нас грязью… поносили нас злыми и ругательными словами… <…> Мы убедительно просим вас ускорить прием делегации ЕХБ.

Утром инициативники собрались у входа в приемную. Строганов сказал им ожидать ответа, но его не последовало. Делегаты решили отправиться к главному зданию ЦК КПСС: «В 12 часов дня брат прочитал Слово Божье, и после коленопреклоненной горячей молитвы к Господу вся делегация двинулась через переулок на Новую площадь. И хотя рядом стояли наготове два автобуса с милицией, они не успели помешать переходу делегации, так внезапно это произошло». Делегатам было предложено перейти в клуб Центросоюза, где их ожидал Ю. И. Палецкис. Инициативники сначала согласились, выделив для встречи 10 человек и намереваясь через Палецкиса передать Брежневу ходатайство о приеме, но, когда выяснилось, что всем остальным делегатам нужно вернуться на Старую площадь, последовал отказ. О дальнейших событиях 17 мая делегат Ю. Ф. Куксенко (1930–2003) вспоминал так:

В час дня к делегации вышли председатель КГБ СССР Семичастный и министр охраны общественного порядка Москвы, генерал-майор Козлов. Они спросили, зачем собрались здесь люди. Верующие ответили им, что они посланники церквей и приехали жаловаться Брежневу на произвол местных властей в отношении церкви. Семичастный объяснил, что Брежнев вчера видел их и сказал, что не примет. А сегодня, мол, он улетел во Владивосток награждать Приморский край орденом Ленина. Верующим посоветовали:

— Изберите из своей среды десять человек, передайте им все ваши письма и жалобы, и ваших избранников примет член Политбюро ЦК КПСС Пельше.

Остальным предложили разъехаться по домам. Братья ответили, что будут ждать возвращения Брежнева, хотя бы пришлось и ночевать в Москве. <…> Семичастный сказал:

— Мы не позволим вам этого делать! Стоит нам позвонить только на один шарикоподшипниковый завод, и рабочие придут и сотрут вас в порошок! У нас есть и танки.

Почему я так уверенно рассказываю, потому что я стоял с братьями напротив них и все слышал. Тогда братья обратились к массе и спросили:

— Братья и сестры! Уйдем отсюда или умрем?

— Умрем! — в один голос скандировали все.

Семичастный и Козлов вздрогнули. Они еще раз в ультимативной форме повторили свои условия. Дали десять минут на размышление и ушли.

Дальнейшие события ярко описываются в обращении делегатов, которое было написано 21 мая и адресовалось единоверцам:

Сначала нам угрожали, а затем вскоре набросились на нас военные курсанты. Тогда мы стройно запели гимн «За Евангельскую веру». После чего прекратилось бесчинство. Курсанты отступили. Через некоторое время было подогнано 28 автобусов и началась жестокая расправа над верующими. Все мы снова единодушно запели гимн: «Лучшие дни нашей жизни». Пение было заглушено криками и ударами милиционеров и сотрудников КГБ. Перед глазами была яркая картина средневековья, когда невежественная, дикая и разъяренная толпа набрасывалась на свою жертву. Но теперь это делала не толпа, а блюстители закона и порядка. Людей топтали ногами, бросали на тротуар, головой били о стены, за волосы тащили в автобус. Брата инвалида Отечественной войны на двух протезах свалили на землю и били, нанося удары ногами. Особенно зверски избиты возле здания ЦК и в тюрьме братья, избранные для переговоров с Правительством. О некоторых даже ничего не известно, где они находятся. <…> Вся эта расправа длилась 7–10 минут. <…> мы не подозревали, что нам готовят физическую расправу. <…> Для того чтобы посторонние люди, которых собралось очень много на другой стороне улицы, не возмущались, их на протяжении нескольких часов настраивали специально подосланные в толпу люди. Они говорили различную клевету на верующих, что баптисты приносят в жертву детей и др. Неудивительно, что после такой агитации некоторые из этой толпы били наших друзей бутылками, выкрикивая: «Всех их надо облить керосином и сжечь» и многое другое… Но не все посторонние были так настроены. Были и те, которые своими глазами, увидев действительное положение верующих в нашей стране, всем сердцем сочувственно относились к нам.

Колонны делегатов были разорваны, демонстрация подавлена. Их посадили в автобусы и увезли на ипподром. К 16 часам туда прибыли последние автобусы. Милиционеры принесли делегатам воды. Была совершена молитва и проведено богослужение, делегаты много пели, звучали проповеди и стихотворения. Затем делегатов доставили в Лефортовскую тюрьму, где они трое суток находились в посте. Они спрашивали, почему вместо встречи с Л. И. Брежневым их привезли в тюрьму. На это следователь КГБ В. С. Кожухов ответил им так: «А здесь у нас филиал ЦК».

В тюрьме КГБ произвел «…фильтрацию всех верующих…», каждый делегат был сфотографирован, у каждого были сняты отпечатки пальцев. Судьбы делегатов сложились по-разному. Кто-то был оштрафован и отпущен, кто-то отправился домой и там был судим, кто-то остался в тюрьме для проведения следствия.