Аделаида Метелкина. Фермата заката

вот не было
вот есть
вот кончится
вот-вот

В.П.

За пять лет день смерти Иосифа Бродского превратился для многих газетных редакций в обязательный элемент календарной рутины. Уже, казалось бы, все возможное и невозможное об авторе "Урании" сказано, - а говорить, Федя, надо еще и еще. Раз в год, но вынь да положь, как в прежние времена 22 апреля - про Ленина, а 5 мая - про демократическую печать. "Время MN" обошлось малой кровью: туда по старой дружбе настрочил три короба трескучих трюизмов Александр Генис . А Лизу Новикову из "Коммерсанта-Daily" самое припрягли, и Лиза не скрывает досады: "Его имя без вопросов вписывается в графу "Современный поэт" воображаемой таблицы, где уже обосновались "фрукт - яблоко" и "писатель - Пушкин"... В современной России Бродский входит в школьную программу 11-го класса..."

Вячеслав Курицын (проект " Книги 01 "), рецензируя мемуары Людмилы Штерн "Ося. Иосиф. Joseph", повторяет Лизин тезис, но без ее раздражения: "Концептуально образ Бродского вписывается в уже застывшую до состояния канона... парадигму" . О том, до каких кондиций эта парадигма вскоре способна домерзнуть, свидетельствует большое интервью Виктора Куллэ с вдовой и душеприказчицей Бродского в последнем "Экслибрисе "НГ". А передовица "Экслибриса" посвящена списку соискателей Госпремии в области литературы: тема, которую еще пару лет назад вряд ли вынесли бы под шапку - похихикали бы в фельетонном подвале и все дела...

Как вы понимаете, я нынче совсем не о Бродском хотела поговорить. Ключевые слова предыдущих абзацев - рутина , застывший , прежний .

Минувшая неделя была до предела насыщена торжественными - во всяком случае, статусными - мероприятиями. О презентации амбициозной питерской серии "Наша марка" в московском клубе "ОГИ" написали почему-то только "Ведомости" (к счастью, самоигральный репортаж Льва Данилкина вывешен на их сайте даром). Зато про антибукеровский обед и обнародование шорт-листа премии им. Аполлона Григорьева (учредитель - Академия русской современной словесности ) сообщили все солидные СМИ. Кроме - опять почему-то - "Ведомостей".

Преобладающий тон комментариев - "все прошло очень чинно и интеллигентно" (Лиза Н.). Разве лишь скандализант Дмитрий Ольшанский ("Сегодня") укорил жюри "Григорьевки" в том, что оно проигнорировало номинированные на премию "Записи и выписки" М.Гаспарова. Молчал бы уж; "Записи..." попали в лонг-лист по халатности анонимного номинатора, ибо в отчетном (прошлом) году всего-навсего собрались под книжной обложкой, а опубликованы были ранее (в журнале "НЛО"). В аполлонический перечень вообще много чего попало, однако еще больше - не (по удельному весу шелухи длинный список-2000 впервые сравнялся с лонг-листом русского Букера, а это дорогого стоит). "Спокойное течение вечера несколько нарушило выступление председателя жюри Аллы Латыниной , - докладывает ехидная Лиза. - Академик как будто оправдывалась за то, что среди претендентов не оказалось места для романа Татьяны Толстой "Кысь" .

Я убеждена: войди "Кысь" в лонг-лист, ей бы не только главную премию дали, но и вся тройка лауреатов выглядела бы совсем, совсем по-другому. Ведь короткий список премии Григорьева - всегда (а на сей раз - особенно) осмысленное, композиционно выверенное высказывание, tour de force литературного политеса.

Попробуйте поставьте себя на место "григорьевского" арбитра. Перед вами хаотический реестр разножанровых - романы, рассказы, стихотворные циклы - произведений, из которых вы должны выбрать три лучших. По каким критериям? А вот по самым гамбургским! Руководствуясь собственным экспертным вкусом - и притом поверяя ваши сугубо личные предпочтения столь же интимными идиосинкразиями четверых товарищей по ареопагу, коих свел за одним с вами столом слепой жребий. Ситуацию неплохо охарактеризовал Юрий Арпишкин ("Время MN"): "Найти точки безболезненного соприкосновения поклонникам разных эстетических систем в нынешней литературной реальности практически невозможно. Но судорожные попытки это осуществить просто доводят до отчаяния. Спрашивается, зачем все это нужно. Зачем искать, чего нет в природе. Собрались, выдали премию и расходитесь. Нервы целее будут" .

Да вот затем и нужно, чтоб нервы были целее. Ничего более причесанного, благообразного, антискандального, чем четверговый вердикт жюри, и придумать-то нельзя. Заслуженный претендент-2000 Николай Кононов; самородок Алан Черчесов с его тугим стилем и размытым кавказско-германским колоритом; вчерашняя сенсация, а ныне литгранд-дама Вера Павлова. Это не фиаско, это триумф: мастерское воплощение установки на максимальную невнятность. Дабы ну ни с какой стороны не подкопались; и не подкопались ведь (Ольшанский не в счет).

Впрочем, одна закономерность в тройке все же просматривается. Огрубляя: Кононов, Черчесов и Павлова - люди одного поколения; их отрочество и юность - утренняя заря т.н. застоя; их нынешняя цветущая зрелость - модальность наличного момента. Generation "З"; о нем-то я и хотела нынче поговорить. Да почти все уже, собственно, и сказала; не люблю точек над i. Ключевые слова: солидный , идиосинкразия , политес .

III

Александр Агеев (РЖ). Голод 11 : "...именно сейчас, на характерном нынешнем фоне оживления интеллигентского общественно-политического тонуса. Говорить о политике на самых культурных площадках стало не только не западло, как совсем недавно еще было, но, напротив, - интересно и чуть ли не неизбежно... Власть, причем не только в разнообразных культурных проекциях... но и сама по себе, как стоящая на повестке дня животрепещущая проблема, которую не просто нужно решать, но и принципиально можно решить. И уж абсолютно необходимо" .
Андрей Немзер ("Время новостей"). Нас мало, да и тех нет (мнимая рецензия на "Эпистолярный роман" Сергея Довлатова и Игоря Ефимова): "Похоже... на постсоветскую литературную жизнь... Похоже на литературное "сегодня", предполагающее разом "социализацию" писателя... и его творческую "отдельность". То есть одиночество... Литераторы, сведенные в нашем диком - свободном! - поле общностью "базовых норм" или хоть намеком на эту общность, обречены друг другу" .

Тонус. Власть. Одиночество. Западло.