Сергей Кузнецов. НасНет: выпуск 57

НасНет: выпуск 57
Сергей Кузнецов

Дата публикации: 3 Сентября 2001

Проект: девяностые

П оследний выпуск "Нас.Нет" одновременно оказывается последним выпуском "Проекта: девяностые" . На этот раз здесь будет не одна история, а две. Но обе они имеют одно и то же название: Как кончились девяностые.

1. Как кончились девяностые

Много лет Серов жил в доме, лестничная клетка которого, как и у большинства домов в Москве, была покрыта разнообразными граффити. Возможно потому, что изначально это был какой-то элитный кооператив - не то "Станкоимпорт", не то "Международная Книга", - авторам удалось уйти от обычной московской примитивности (слово из трех букв плюс названия спортивных и музыкальных команд равно любовь), хотя тематика, как и положено, соответствовала. Молодежная субкультура была здесь представлена слоями, как в археологическом раскопе, а надписи образовывали палимпсест, как в затасканной постмодернистами цитате из "Поэмы без героя" .

Серов все мечтал пройтись с видеокамерой и заснять это богатство для потомков. На лестнице можно было найти:

• небольшие цитаты из группы "Кино" и большие - из группы "Сектор газа". Последние включали в себя припев к песне "Ангел секса" , полный текст песни "Лирика" , а также речевку, которую Серов никогда ее не слышал, но до сих пор помнит наизусть:

  We are Сектор газа раз, We are Сектор Газа два!
  We are Сектор газа три, We are Сектор Газа four!
  We are Сектор газа five, We are Сектор газа SEX!
  We are Сектор газа кайф, We are Сектор газа Хой!

• черные, размашистые запятые; изображения шестипалых листьев, шприцев и марок. Последние были огромного размера, с зубцами как у почтовых марок и с трехбуквенным пояснением английскими буквами. Среди других трехбуквенных слов лидировало МДМ (вероятно, "Московский Дворец Молодежи"). Впрочем, кто-то быстро пририсовал ему букву "А" на конце;
• рисунки, изображающие людей, одетых по последней моде, и психоделические спирали, а также огромную муху, под которой почему-то было написано "А мы бабочку убили. Зимой";
• на первом этаже, прямо напротив входа, красовалась надпись "ПТЮЧ - II. Face Control".

Короче, проще сказать, чего там не было.

Кстати, не было упоминания электронных групп, Земфиры и Мумий тролля, Виктора Пелевина, Гражданской Обороны (кажется), кокаина и Интернета (точно).

Сначала исчезла надпись про Птюч, пугавшая знакомых Серова, с деньгами которых Александр "Птюч" Голубев в какой-то момент свалил в Латинскую Америку. Потом весь первый этаж покрылся ровной краской - противного розового цвета. Серов даже придумал, что надо не просто пройти с видеокамерой, но еще и написать, добравшись до первого этажа, - рукой в кадре - слово "конец". Так сказать, в стиле "Догмы 95" .

Но так и не собрался. После отпуска вернувшись домой, он увидел, что стены закрашены, надписи исчезли и рисунков больше не видать. Тут он понял, что девяностые годы закончились.

2. Как кончились девяностые

Однажды Зайцеву понадобилась справка о доходах по месту работы - для налоговой инспекции, в которую он, чуя фискальный дух новых времен, решил все-таки сходить. Трудовая книжка уже много лет лежала у него в ящике стола, и, открыв ее, он с интересом обнаружил, что последнее место его работы перестало существовать уже пять лет как, после того, как поставивший ему печать приятель недосчитался полумиллиона и исчез в неизвестном направлении. Должность, которую Зайцев занимал у него, называлась, к слову, "прикладной семиолог", но это отдельная история, на которую уже нет времени.

Зайцев кинулся звонить друзьям и, в конце концов, вызвонил Белова - вечного своего спасителя, - который пообещал ему все оформить. Они договорились встретиться в центре - соблюдая конфиденциальность, не будем называть точного адреса. Впрочем, встречались они все равно у метро.

Дворами они подошли к дому, где находился офис, в котором Белов собирался ставить Зайцеву необходимые печати. Поднявшись по лестнице, они очутились в одном из тех безликих интерьеров, которые воспроизводят у себя почти все конторы. Зайцев всегда сомневался, что кто-то может полюбить такое место работы и попытаться его одомашнить, - хотя, очевидно, так оно и происходило почти всегда.

Этот офис был одомашнен в меру - на столе секретарши стояли фотографии ее детей, а на стене висел календарь. Пока из сейфа извлекались печати, а принтер извергал из себя нужную справку, Зайцев ходил по комнате, стараясь не заглядывать в бумаги, - зная Белова не первый год, он был готов предположить, что здесь занимаются чем угодно: от разработки политтехнологий до алхимических превращений российской нефти в офшорные доллары. Впрочем, похоже, что здесь занимались дизайном и полиграфией.

Я сказал "ходил по комнате", но это не совсем точно: в помещении было несколько комнат, и Зайцев ходил из одной в другую. Топология помещения что-то напоминала ему - но только выглянув в окно, выходившее на задворки парадного здания одной из центральных московских улиц, он понял - что.

Пять лет назад он уже был здесь. Тогда в этой квартире находился сквот - из тех самых полулегальных сквотов, жильцы которых платили кому-то какие-то деньги и получали в обмен на это право жить в занятых ими помещениях и даже подключаться к газу и электричеству. Предполагалось, что когда у владельцев дойдут руки, они сделают ремонт, а сквотеров вежливо выгонят. Кому платили деньги и с кем об этом договаривались, Зайцев не знал, да его это не очень и интересовало - он просто иногда заходил сюда в гости.

На стене висел портрет императора Хайле Силасе, в одной комнате стоял компьютер, на котором была написана статья, выжившая America on Line с российского рынка, в другой гостям показывали странные артефакты - куклу Бурашки (смесь Буратины и Чебурашки ), вынесенный с Красной Площади кусок брусчатки, а в третьей рассказывали о дальнейшей жизни братьев Сыроежкиных. Во всей квартире обсуждали актуальные темы девяностых - об особенностях сельскохозяйственной продукции азиатских стран и об успехах химической промышленности стран европейских. Чтобы попасть внутрь, надо было позвонить в звонок, шнурок которого свешивался с третьего этажа. Когда жильцы слушали музыку, можно было ждать с полчаса.

Ничего не осталось от тех времен, кроме неизменного вида из окна - двор, припаркованные иномарки, помойка. Глядя на этот пейзаж, Зайцев внезапно понял, что девяностые годы кончились.

А вместе с ними кончился и "Проект: девяностые" и "Нас.нет" в целом. В заключение мне хотелось бы сказать слова благодарности сотрудникам Русского Журнала, с которыми я работал все эти годы - и прежде всего Гале Скрябиной и Илье Овчинникову. Отдельное спасибо Роману Лейбову, бывшему, наверное, самым благожелательным и необременительным начальником, который мне когда-либо попадался.

И отдельное спасибо моим читателям, остававшимся со мной все эти годы. Я обещаю, что через год, когда я вернусь из Америки , мы встретимся снова.

А пока могу назвать несколько адресов, где я буду слабо появляться в течение ближайших десяти месяцев.

Прежде всего, это мой эккаунт в Живом Журнале и уже знакомый постоянным читателями Нас.Нет подписной лист

Ваш e-mail

Также я продолжаю вести интерактивную рубрику "Изба-писальня" в "Грани.ру", куда сам, собственно, не пишу, но призываю писать всех остальных.

И наконец, в ближайшее время заработает моя страница по свежезарегистрированному адресу www.skuzn.ru и/или www.skuznet.ru . Желающие бескорыстно принять участие в разработке минималистического дизайна могут написать мне об этом.

Тут, кстати, хочу спросить, какой из адресов больше нравится читателям, последний раз воспользовавшись в личных целях возможностями Русского Журнала:

www.skuzn.ru
www.skuznet.ru
Без разницы

А теперь - до встречи.

Как говорил Ромен Гари : "Я славно повеселился. Спасибо и до свидания".