Истинный урартец, характер

Я намеренно обошел 19-го числа молчанием юбилей Путча - чтобы не присоединяться к пошлому хору любителей всяческих юбилеев. Торжественно обещаю 11 сентября также воздержаться от материалов "юбилейного" типа. Прошлый раз я уже попытался показать, что различные катастрофы вообще характерны для ХХ века, который (в культурологическом смысле) не кончился и будет длиться еще долгое время.

Тем не менее развал нашей Империи - процесс, который не следует обходить молчанием. Путч и последующее Беловежское соглашение, безусловно, были лишь внешними проявлениями этого процесса, начавшегося, предположительно, лет за десять до самого Путча и продолжающегося по сей день. Можно (и нужно) говорить о важной смене карьерной трехходовки "статус-деньги-статус" новой трехходовкой "деньги-статус-деньги" , однако смена эта едва ли является причиной, а не одним из многочисленных следствий чего-то более фундаментального. Также можно и нужно говорить об эгоизме основных действующих лиц разыгрываемой драмы (фарса?) и о национальной идее. Только эгоизм следовало бы рассматривать как неизменное и неизбежное условие задачи, а национальную идею примерять вовсе не к русским (охладевшим к идеям), а к чеченцам .

Начнем с эгоизма и трехходовки. Эгоизм вообще лежит в основе любых действий , однако борется действующий субъект не только (и часто не столько) за свое тело и свой карман, но и за свои представления о мире, за свои вкусы, капризы, за своих друзей, родичей, соплеменников. Другое дело, что при прочих равных условиях борьбы побеждает тот участник, чей эгоизм требует меньшего: вкусы, капризы, друзья, родичи, соплеменники и представления о мире вытесняются в область декларативную (пиарную), актуальной же целью оказываются, например, тело и карман. Модель можно усложнить, добавив, что без борьбы за определенную картину мира победа невозможна: побеждает тот, кто может навязать противникам свои правила игры. Но отсюда вытекает, что картина мира - вовсе не цель, но средство: навязывание своих правил позволяет не только лучше ориентироваться в обстановке, но и прежде конкурентов нарушить эти самые правила. Идеология, таким образом, играет в современной политике весьма важную, но служебную роль - о чем я говорил неоднократно.

Итак, если сосредоточиться на целях, а не на средствах, следует задать вопрос: кому из действующих лиц сегодня выгодно разрушение Империи, а кому - невыгодно? Здесь, понятное дело, не место рассуждениям о "народе": вопрос ставится о лицах, принимающих решения. "Лица" эти стремятся, напоминаю, не к власти, но к богатству. Стремление это выглядит несколько абсурдно: человеку для удовлетворения своих "непосредственных" надобностей не нужно слишком много денег. Надобности же, удовлетворение которых требует крупных сумм, нестрого объединяются под общим ярлычком "воля к власти". Зачем же ставить между собой и властью лишнего посредника? Тем более что цену деньгам может определять государство - как и было при Советской власти... Но те времена миновали, а вопрос о причине, по которой "концепция изменилась", я оставлю открытым.

Современная политическая Россия вполне вписывается в схемы " идео-экономистов " - включая экономистов марксистского толка: политические институты сегодня являются лишь надстройкой, фиговым листком ("фиговой надстройкой"), прикрывая интересы экономические. Тем не менее было бы неверно делать из этого простой вывод, будто наша элита стремится "все разворовать и отвалить". Проблема ведь состоит в том, чтобы сохранить присвоенные ресурсы. Кто будет командовать осколками Империи? Иностранцы? Во-первых, иностранцы едва ли разберутся в хитросплетениях "бессмысленного и беспощадного" русского бизнеса. А ежели разберутся, то не станут, по-видимому, давать гарантий безопасности "бывшим": проверки швейцарских банков, проведенные не так давно по настоянию США , показали, что теперь "золото партии" не спрячешь в Швейцарии, - безопасность необходимо контролировать собственноручно.

Альтернативой иностранцам являются чеченцы. Сейчас они, как прежде евреи в Европе и Америке, стремятся компенсировать "национальное унижение", история которого началась еще при Ермолове и, собственно, совпадает с реальной - а не мифологизированной - историей Чечни. Но это стремление не только заставляет чеченцев карабкаться по карьерной лестнице в различных областях (экономической, политической, криминальной). Стремление это превращает чеченцев в антисистему . Чеченец будет налаживать бизнес или работу госучреждения лишь постольку, поскольку будет уверен, что это служит победе Чечни над Россией. Как только он увидит, что действиями своими укрепляет Империю, - все полетит у него из рук. Это, конечно, некое огульное предположение, отдающее махровой политической некорректностью, однако толковых исследований национальной психологии чеченцев все еще нет, поэтому к оптимистической (по сути) позиции В.Тишкова , согласно которой чеченцы - простые "советские люди", следует добавить известную толику паранойи. Представляется, что, помимо безусловно присутствующей "советскости", в характере чеченца есть еще нечто - о чем, например, пишет Х.-А.Нухаев . И если мы (пусть в рамках паранойи) учтем антисистемность чеченцев, то ни о какой безопасности отошедших от власти олигархов не может быть и речи: чеченец не удовлетворится позицией равного, ему нужны не только деньги и власть, ему нужна победа .

Получается, что лица, принимающие сегодня решения о судьбе Империи, волей-неволей вынуждены Империю сохранять - не как самоценность, а как средство по обеспечению собственной безопасности. И было бы наивно предполагать, что лица эти не в курсе собственных перспектив. Таким образом, меры по защите Империи от иностранцев и от чеченцев принимаются. Но какие?

Работа против иностранцев ведется на должном уровне. Я не склонен паниковать по поводу уступок, которые сделаны (и еще будут сделаны) Америке, Европе, Китаю и Японии. Если нам и суждено проиграть в битве со всем миром, то это будет, по крайней мере, достойное поражение, которое Россия потерпела вовсе не по причине глупости "полководцев".

Того же, однако, нельзя сказать о работе с Чечней. Я употребил словосочетание " с Чечней", а не " против Чечни", поскольку чеченцы сколько угодно могут считать себя нашими врагами, однако из этого не следует, что они при любых обстоятельствах будут объективно действовать во вред Империи (вспомните о "Дикой дивизии"!). Именно "дикость" чеченцев, то есть, на самом деле, - их уважение к традиции, может помочь Империи обратить "антисистемность" на пользу системе или, по крайней мере, нейтрализовать этот негативный "пунктик" национальной психологии. Прежде всего, уважение к традиции не означает знания этой самой традиции. Тут Тишков прав: по степени реального отрыва от корней чеченцы, особенно - равнинные (по преимуществу грозненские), вполне тождественны прочим "советским людям". Однако уважение к традиции означает, что чеченец готов подчинить свои действия требованиям некой идеологии, если будет уверен, что идеология эта базируется на чеченской традиции - будь то традиция исламская или связанная с адатом . Адат при этом более актуален. Большинство влиятельных чеченских родов основывают свою жизнь на адате. Шариат же служил изначально способом обойти адатную иерархию - как буддизм в свое время служил для китайцев способом обойти иерархию конфуцианскую. К тому же, при всем своеобразии чеченского ислама, который, по сути, является исламом Кунты хаджи , центр тяжести ислама находится в Мекке, в то время как центр тяжести адата находится в Чечне.

Безусловно, создавая национальную идеологию для чеченцев, не следует противопоставлять адат исламу (т.е. ввязываться во внутричеченские "разборки"). Тем более что Кунта хаджи - в отличие от многих своих последователей - был пацифистом , что, конечно, необходимо использовать. Но акцент все же придется делать на адате. В пользу этого говорит и тот факт, что учителя адата были синкретистами, то есть утверждали равенство всех религий перед Богом. Разумеется, любой богослов пренебрежительно относится к синкретизму, однако речь идет не о корректном богословском учении, но об идеологии для мирян. Идеологию же, основанную на адате, можно - именно благодаря синкретичности - распространять и за пределами Чечни, подключив к этому правому делу самих чеченцев (и добавив в качестве "мурмулей" мифы о происхождении чеченцев от колена Беньямина или о чеченском государстве Урарту). Ежели распространение адата окажется удачным, беды в этом не будет, поскольку правила адата суть правила нормального человеческого общежития, действительно годные к употреблению далеко за пределами чеченских гор. Чеченцев же можно будет убедить, что они одержали свою победу - как завещал Кунта хаджи: не мечом, но молитвой.

Первым шагом в указанном направлении было бы создание Конституции Чечни на основе адата. Сейчас федеральные власти стремятся к тому, чтобы Чечня, с одной стороны, управлялась чеченцами (на конец 2003 года намечены выборы президента Чечни, до начала которых, по идее, оттуда планируется вывести русские войска), а с другой стороны - оставалась субъектом Федерации без особого статуса и имела, соответственно, Конституцию, не противоречащую Конституции РФ. Это, конечно, задача не стратегическая, а тактическая: Путина необходимо подвести к его собственным президентским выборам с решенной (хотя бы внешне) чеченской проблемой (см. об этом на " Политкоме "). Проблема, однако, не будет решена по сути, если Конституция Чечни окажется простой калькой с российской Конституции, а президент Чечни не будет действительно избран демократическим образом. Традиционно ориентированные чеченцы не будут считать легитимной власть президента, поставленного федералами, и не будут считать своим Основным законом Конституцию, откровенно спущенную сверху. Но те же традиционно-ориентированные чеченцы с готовностью изберут президента, ратующего за традиции (и тут уже Москва может подключить культурологов и политтехнологов для того, чтобы нужный кандидат ратовал за традиции нужным образом), а также с готовностью подчинятся Основному закону, основанному на адате. Адат, подчеркиваю, позволяет увязать свои положения с положениями Конституции РФ: дело тут не в содержании, а в правильно подобранных терминах. Не все, конечно, так просто, необходимо кропотливо поработать, где-то снимая противоречия, а где-то, наоборот, напуская туману, однако если чеченцы не будут инкорпорированы в Империю, они продолжат свою войну.

Инкорпорированы же они должны быть таким образом, чтобы удовлетворить свое больное честолюбие, чтобы считать себя хозяевами, "сверхлюдьми" - но чтобы от этого никому не было вреда.

И пусть "иностранный легион" потягается с нашей "Дикой дивизией"!

Кирилл Якимец