07 сентября 2004, 13:38 Культура

«Мы вас удивим»

Беседовал Семен Кваша В Москву в очередной раз приезжает «Кронос Квартет». Его создатель Дэвид Харрингтон бредил струнными квартетами с колыбели и всегда мечтал быть первой скрипкой лучшего струнного квартета в мире. Его коллектив играет любую музыку двадцатого века — от Шнитке и Пьяццоллы до Элвиса Пресли и группы Mogwai. По его мнению, классическая музыка никогда не умирала. Об этом он рассказал корреспонденту «Газеты.Ru».

— Вы приезжаете в Москву 7 сентября с новой программой «Кронос Квартета», Киммо Похьонена и его группы Kluster. С чего началось ваше сотрудничество?

— Я услышал работу Киммо около трех лет назад, я поразился тому, чего он достиг, как он расширил возможности аккордеона. Мне ужасно понравилась его музыка, и я подумал, что было бы очень интересно сделать что-нибудь вместе. Мы думали об этом несколько лет, он приехал в Сан-Франциско в прошлом году, мы репетировали, и теперь вот выступим на Хельсинкском фестивале и в Москве.

— Но вы получаете новую музыку практически каждый день, вам есть из чего выбирать. Почему вы выбрали именно Киммо Похьонена? Что так привлекло ваше внимание?

— Мне очень понравился Киммо, потому что он до совершенства довел свой инструмент, очень сильно расширил его возможности, так же как Джими Хендрикс расширил возможности своего инструмента, и Астор Пьяццолла, и Ву Ман, китайская виртуозная исполнительница на пипе, — они достигли совершенства и расширили возможности своих инструментов. С Ву Ман мы записывали пекинскую оперу.

— Киммо написал для вас целый концерт…

— Киммо написал девять пьес, которые мы сыграем на этом концерте. Кроме того, мы сыграем еще небольшую сольную программу: пьесу исландской группы Sigur Ros, пьесу композитора Сантъяго, второго получателя нашего заказа по программе «Композиторы моложе тридцати».

— А Киммо тоже часть программы заказов «Композиторы моложе тридцати?»

— Нет, он старше тридцати.

— В одном из предыдущих интервью Киммо Похьонен жаловался, что ему очень трудно работать с классическими коллективами, потому что они не умеют импровизировать, не любят новшеств, не хотят быстро думать. Вам не было трудно с Киммо Похьоненом?

— На самом деле нам было очень легко работать с Киммо. То, что он делает, и то, что делает «Кронос», очень легко совместимо.

— За тридцать лет вашей карьеры вы сыграли со всеми лучшими музыкантами нашего времени. Что вам запомнилось больше всего? Какое сотрудничество было наиболее интересным?

— Ну, вчера у нас была потрясающая, одна из лучших репетиций с певицей пекинской оперы.

— И что, каждая новая репетиция и новый проект — самый лучший и самый любимый?

— Ну, дело в том, что вдохновение музыкантов становится все сильней. Частью это из-за того, что делают Буш и Чейни: музыканты направляют свои усилия для достижения ровно противоположного эффекта. Сейчас очень интересное время.

— А какая связь между Бушем, Чейни и «Кронос Квартетом»?

— Ну, если Буш двигается в одном направлении, то «Кронос» — в строго противоположном. У нас очень неудачный президент. Мы делаем все возможное, чтобы он не был снова избран.

— А у вас не было трудностей, как у некоторых других американских музыкантов и публичных персон, во время туров по Европе в связи с политической ситуацией?

— В Европе и по всему миру люди очень хорошо понимают ситуацию. Люди понимают разницу между нашими чувствами, между чувствами «Кронос Квартета» и политикой Америки. Нам идет на пользу открытость и терпимость людей по всему миру. Хотелось бы мне, чтобы американцы были бы столь же открытыми.

— Расскажите о ваших любимых композиторах и любимых влияниях. Что вы любите слушать?

— Недавно я записал альбом с потрясающей певицей Ашей Бхосле, мы играли музыку ее покойного мужа Рахуля Дева Бурмана. Я просто подсел на эту музыку. А Аша — великолепная поп-певица, тиражи которой превышают тиражи «Битлз» и Элвиса Пресли вместе взятых.

— Вы играли и записывались лет десять назад с Диамандой Галас. Какова судьба записи?

— Мы записывались с ней, но до сих пор так и не выпустили альбома. Это было потрясающее выступление, она никогда так хорошо не пела. Ужасно жаль, но она недовольна какими-то условиями, и так пластинку до сих пор не выпустили.

— Какие у вас самые любимые планы на будущее? С кем вы будете записываться в скором времени?

— Мы вас удивим.

— Правда ли, что классическая музыка мертва? Правда ли, что ничего не происходит?

— Но то же говорят о листьях осенью — листья опали, но жизнь осталась, никто не умер. Не следует верить, что музыка мертва. Как раз сейчас она полна жизни, сейчас прекрасное время для нее.

— Прекрасное время было двести лет назад. Двести лет назад был рынок, допустим, реквиемов. Если умирал мой друг, я мог заказать соответствующую музыку, и у меня был обширный выбор, кому заказать похоронную мессу, причем некоторые вполне рыночные, заказанные и оплаченные образцы стали бессмертными — Реквием Моцарта или Верди.
А сейчас всего этого нет.

— Ну, мне так не кажется, и вообще, дело не в этом. Верди был атеистом, но при этом написал гениальное христианское произведение, поскольку понимал, что такое скорбь и любовь, и такие же люди есть и сейчас. Времена изменились, изменилось количество возможностей будущего, но гениальная музыка сохранилась, и есть прекрасные композиторы.

— А вы можете навскидку назвать несколько музыкальных произведений, созданных в последние годы, которые будут помнить через сто лет?

— Многое из того, что было написано для «Кронос Квартета» — Терри Райли, Стив Райх, Астор Пьяццолла.

Kronos Quartet& Kimmo Pohjonen’s Kluster. MDM, 7 сентября, 19.00