Дата
Автор
Александр ДУГИН; Философ; Культуролог
Источник
Сохранённая копия
Оригинал материала
О смысле реформы армии
Вместе с этим встает вопрос и о значении армии в нашем обществе. Здесь также не все очевидно. В годы реформ на армию было вылито столько грязи, что сам образ военного и его профессия из категории социальной элиты превратились в нечто маргинальное. При упоминании об армии у нас всплывают автоматически неприятные ассоциации: дедовщина, муштра, нищета, бессмысленность и лишь в конце -- риск попадания необученных юнцов в горячие точки.
Все это результат тех перемен, которые потрясали наше общество в 90-е. Тогда нападки на армию велись целенаправленно. Цель была представить военных как анахронизм, как инерцию «холодной войны», которую следовало как можно быстрее преодолеть.
Этим определялись и военные реформы. Из огромной призывной советской армии, настроенной на участие в мировом конфликте с американской сверхдержавой и на ядерное сдерживание вероятной агрессии других возможных противников, реформаторы хотели сделать компактные и динамичные вооруженные силы на профессиональной основе, задача которых была ограничена полицейскими и пограничными функциями. В тот период власть ставила перед собой задачу сделать из вчерашней советской империи, контролировавшей полмира, компактную региональную державу, дружественную США и Западной Европе.
На этом и основывалась критика армии и армейских традиций. Военное сословие, воспитанное в имперских традициях и в логике вероятного планетарного конфликта, виделось им как анахронизм. Такое отношение и предопределяло смысл военной реформы.
Отношение к армии стало меняться с приходом к власти президента Путина. От крайностей либеральных реформаторов отказались, но и ясной стратегии в отношении будущего российской армии не наступило. По меньшей мере оплевывание военных было остановлено. Мы стали медленно двигаться к оздоровлению нашей армии. И в этой ситуации словосочетание «армейская реформа» стало приобретать новый, пока еще довольно смутный смысл.
В древности профессиональные военные представляли собой определенную касту. На Руси из них формировались княжеские дружины. Именно из этих дружин и происходит родовая аристократия -- боярство, позже дворянство. Боевые княжеские дружины и создали государство, так как их готовность жертвовать своей жизнью для защиты и для нападения на врагов ставила их в привилегированное положение и превращала в избранных. Основным признаком государства является суверенитет, то есть свобода от внешнего управления. Обеспечение суверенитета и есть главная задача военного сословия, военной касты.
Быть воином всегда было почетно. Это означало попасть в элиту народа и государства, проявить свои лучшие качества. По сути правящий класс изначально состоял преимущественно из военных. И наоборот, военная служба была почетной обязанностью аристократии в любом обществе.
Роль военных, как и роль потомственной аристократии, изменилась только в буржуазный период, когда в обществе стали преобладать психология и мораль торговцев. Буржуазные государства, ставившие во главу угла материальные интересы и деньги, рассматривали военных как простых наемников, которые отрабатывают свой хлеб. Но такое отношение могло сходить буржуазии с рук, только пока стране не грозила серьезная опасность -- перед лицом войны, оборонительной или наступательной, роль военного сословия снова повышалась, и с ним приходилось считаться.
После большевистской революции новая власть сделала ставку на рабочий класс. Но первая рабоче-крестьянская армия в ее офицерском составе на 80% состояла из профессиональных русских военных, которые перешли на сторону Советов по разным причинам. Некоторые, как герои булгаковской пьесы «Дни Турбиных», потому, что увидели в большевиках столь привычный для них имперский патриотический дух, другие -- под угрозой расправы над близкими.
В Советском Союзе, несмотря на сложные отношения партийного руководства с военной верхушкой и кровавые чистки, на всех этапах военные считались гордостью общества, настоящей государственной элитой, пользовались почетом и уважением. И в годы испытания -- в годы Великой Отечественной войны -- наша армия доказала свое предназначение. Именно армия спасла нас от нацистского рабства, истребления, позорного порабощения безжалостными оккупантами.
Чтобы быть эффективными и успешными, любые военные реформы должны исходить из главной установки -- усиления боеспособности армии, повышения социально-политического статуса военнослужащего, укрепления боевого духа и общеобразовательного уровня войск. Реформы армии должны осуществляться для блага армии, для ее укрепления и совершенствования. И в этом важнейшем вопросе государственного строительства другие гражданские и экономические вопросы должны быть подчинены именно этой цели.
Реформирование армии следует проводить исходя из того, что мы видим в качестве главной угрозы для нашей государственности. На наш взгляд, очевидно, что США всерьез занялись установлением единоличного контроля над всей планетой. Это называется однополюсным миром, «новым мировым порядком» или «глобальной империей». И столь же очевидно, что это пока удается американцам с большим трудом. Скорее даже совсем не удается. Но сами американские стратеги от этого по доброй воле отказываться не собираются, и годовой военный бюджет Пентагона многократно превосходит ВВП крупнейших мировых держав. Значит, реформировать российскую армию необходимо таким образом, чтобы она была готова отстоять суверенность России перед лицом вероятной американской агрессии.
При этом совершенно непринципиально, дружим ли мы с Америкой или нет. Вынашивают ли сегодня американцы планы возможного конфликта с Россией или вообще исключают этот сценарий. Сегодня дружим, а завтра все может случиться. Сегодня не вынашивают, а завтра могут посчитать, что у нас что-то не в порядке с демократией, и пересмотрят свое отношение.
Смысл суверенитета, смысл обладания армией как раз в том и состоит, чтобы не зависеть от внешней конъюнктуры, чтобы гарантировать народу и обществу свободу и независимость при любых ситуациях. Вот к этому-то в первую очередь и должны быть устремлены наши военные реформы.
Сделать армию эффективной, обученной, профессиональной, компактной, современной -- это все хорошо, но за этими лозунгами может скрываться все что угодно. В том числе и уничтожение ядерных боеголовок, и распилка ракет, и демонтаж подводных лодок, и сокращение стратегических вооружений. Все зависит от того, как понимает роль России в мире наше политическое руководство. Если оно осознает, что Россия сможет сохранить свою независимость перед лицом глобальной американской империи только снова выйдя на уровень великих мировых держав и, значит, нам необходимо быть готовыми в любой момент к конфронтации с мировым гегемоном, то реформа армии будет направлена в первую очередь на укрепление стратегического сектора вооружений. И тогда ни о каком распиле ракет, свинчивании боеголовок и демонтаже авианосцев и атомных подводных лодок не может быть и речи. Мы должны модернизировать то, что есть, и строить новые, еще более могучие военные аппараты. Повышая эффективность стратегических вооружений под эту задачу, мы должны воспитывать новую военную элиту, образованную, социально защищенную, обласканную политическими и материальными привилегиями, но готовую в любой момент схлестнуться не на жизнь, а на смерть с опасным и подготовленным противником. И у этой военной элиты должен преобладать крепкий воинственный патриотический дух. Ведь нет ничего нелепее военного-пацифиста. Военный, который пусть втайне, но не мечтает о войне, ошибся профессией.
При таком отношении к военной реформе ясными становятся и технические параметры, и приоритетные виды войск, и социально-политическое оформление всего этого процесса. Выход России на позиции мировой державы требует вполне конкретных преобразований. Но, к сожалению, до такой ясности в деле реформирования наших вооруженных сил еще далеко.
Теоретически военные реформы могут развиваться и по логике региональной державы. Если Россия отказывается от планетарного масштаба, от мировой миссии, от претензий на многополярное мироустройство, то нам нужна совсем другая армия. И задачи перед военными реформаторами ставятся совсем иные.
Региональной державе совершенно ни к чему мощные континентальные военные комплексы, атомные подводные лодки и баллистические интерконтинентальные ракеты.
Региональная армия должна быть мобильной и компактной, ориентированной на выполнение точечных операций, связанных либо с возможными осложнениями на своей территории или в пограничных районах. Ядерное оружие в такой ситуации излишне, ведь его применение вблизи собственных границ полностью лишено смысла.
Региональная армия может комплектоваться исключительно на контрактной основе и не требует специального социального и политического статуса военных. Так как задача обеспечения суверенитета перед лицом внешнего центра управления в такой ситуации снята сама собой, проигрыш признан самим фактом капитуляции перед мировым гегемоном -- державостроительная функция военного сословия становится анахронизмом. Достаточно приравнять военнослужащих к ординарной и ничем не выделяющейся категории госслужащих, выделив на всякий случай им толику материальных льгот, что совсем не трудно при нынешних мировых ценах на энергоносители, и вопрос будет решен.
Единственной проблемой в таком случае будет кампания по искоренению неуставных отношений. Ведь сама эта тема выдвигается на первый план только тогда, когда никаких фундаментальных и серьезных процессов по радикальному изменению структуры вооруженных сил не ведется.
Итак, мы стоим перед острой дилеммой: какая армия нужна современной России? Если мы делаем решительный шаг к возрождению планетарного могущества, то это потребует мобилизации всех имеющихся ресурсов и колоссальных изменений. Наряду с научно-техническим материальным и интеллектуальным рывком в области новейших типов вооружений нам необходимо разбудить героический дух нашей российской армии, возродить почти утраченное чувство престижа и избранности, которые связаны с гордым званием военного. И тогда по Красной площади снова должны ползти устрашающие зловещие ракеты, двигаться суровые колонны новейшей впечатляющей техники, маршировать нескончаемые ряды русских военных, костяк новой континентальной армии -- армии победителей, за плечами которых войны на половине территории планеты, славные победы и сверхчеловеческие подвиги.
Но если мы удовольствуемся скромной ролью региональной державы, то весь упор будет сделан на армейских столовых и психологическом комфорте новобранцев, на бесконечных проверках и надзоре за графиком распилки боеголовок, на демонтаже стратегического комплекса и показной дрессуре горстки российских рэмбо, готовых осуществлять точечные и подчас бессмысленные задания с голливудским задором -- быть может, против собственных граждан. И военные парады будут больше напоминать военный балет, отлаженные до бессмысленности построения разноцветных отрядов, преимущественно гуманитарного профиля -- спасателей, пожарных, штабистов и войск компьютерного назначения. И такая армия, даже если она избавится наконец от дедовщины, будет простой бутафорией, декором для власти.
Мы стоим перед выбором. За плечами нашей армии славное прошлое. Наши военные создали нашу державу, много раз ценой своей и чужой жизни они отстаивали нашу свободу, и от восточных орд и от стройных рядов оккупантов с Запада. Сапоги наших солдат топтали земли всех континентов. Мы воевали и защищались на пространстве всей планеты. Нам до всего было дело. Мы действительно участвовали в Большой игре. И наши военные, наша армия была осью и ядром этой игры. Они платили за все первыми -- своей жизнью, своей кровью, своим духом.
У каждого нормального русского человека на самом деле нет никаких сомнений, какая армия нам нужна. Нам нужна великая армия. Нам нужная великая Россия. С дедовщиной мы справимся, как только у наших военных, от простых призывников до высшего командного состава, появится настоящая большая цель. Цель возрождения Отечества, возврата нас на новом витке и с новыми силами в центр мировой истории в качестве свободных и независимых граждан по-настоящему великой страны.