Теленеделя со Станиславом Белковским

От пятницы до пятницы. Идеальным сценаристом предвыборных дебатов на нашем ТВ был бы великий абсурдист Ионеско
Давно, в июле 1990 года, автор в первый и последний раз в жизни видел Эжена Ионеско. Это случилось в легендарном парижском кафе Coupole. Великий абсурдист зашел в кафе на костылях, поддерживаемый двумя красивыми дамами: постарше и помоложе (литературоведы их должны знать). Хотел было вскочить, ринуться навстречу классику и прокричать какую-нибудь русскоязычную (переводную) пошлость типа «вашу руку, Эжен, мы вместе погибнем под их копытами!» — но, к счастью, тогдашняя юношеская робость удержала за столиком. Эжен так никогда не узнал о моем существовании и вскоре умер.

А жаль. Сегодня — жаль вдвойне. Потому что гений драматического абсурда Ионеско был бы идеальным сценаристом начавшихся на прошедшей неделе теледебатов между так называемыми кандидатами на пост президента РФ. Дебаты эти великолепны и восхитительны тем, что в них участвуют люди, которые ни в коем случае НЕ хотят занять тот самый заветный президентский пост. Дебатеры знают, что они, по сути дела, статисты, призванные самим фактом своего участия в выборах легитимировать победу Владимира Путина в первом туре (4 марта с.г.), и почти не скрывают этого.

Неизменное зло Возьмем, к примеру, дебаты на Первом канале между Геннадием Зюгановым и Михаилом Прохоровым. Лидер КПРФ практически повторяет все то же, что мы слышали от него 15 лет назад, во время президентской кампании 1996 года. Типа национализации стратегических отраслей, подземных недр и подводных глубин, всего горнего и дольнего, резкого повышения зарплат и пенсий, материализации духов и раздачи слонов. Хотя тогда Геннадию Андреевичу было 52, а сейчас — почти 68, кажется, ничего вроде и не изменилось. И если одним политикам пресловутый ботокс вводят в мышцы лица, то другим, судя по всему, прямо в головной мозг. Чтобы извилины извивались строго по заданной в доисторические времена траектории.

В этой ситуации задача Михаила Прохорова, самого лояльного из псевдооппонентов Владимира Путина, упрощается до предела. Говори: я хорош тем, что уже не пещерный коммунист Зюганов, и будет тебе счастье. Олигарх, правда, пытается воспользоваться идейно-теоретическим наследием своих политтехнологов и порассуждать про всякие завиральные вещи типа смены мировой парадигмы, заката общества потребления (во что он сам верить не может, ясное дело), нейтрино и ненайденных бозонов Хиггса, но в целом совершенно ясно, о чем он: есть прошлое, есть будущее, будущее — это я, длинный человек, бедный Миша Прохоров, но если вы, высокочтимый избиратель, меня не выберете, тогда остается только одно — В.В. Путин. Да-да, то самое неизменное маленькое зло, которое вечно хочет блага, а получается как получается.

Самыми интересными на неделе были теледебаты между Владимиром Жириновским (если кто забыл, предводителем ЛДПР) и Натальей Нарочницкой (вроде как доверенным лицом Владимира Путина). Про Жириновского и так все ясно, его главное достоинство — харизма, которую не пропьешь и даже не продашь окончательно Кремлю за деньги (цена слишком высока), так что подробно останавливаться на его личностных качествах отдельно не будем. Госпожа Нарочницкая широкой публике известна чуть менее, потому со всей леденящей неизбежностью скажем о ней пару слов. Она — признанный философ и историк, бывший депутат Госдумы от блока «Родина». Нынче она возглавляет в Париже некий фиктивный некоммерческий институт, состоящий только из нее самой. Цель института — формировать имидж России во Франции. Имидж в результате получается похож на самое г-жу Нарочницкую: несколько усталый и помятый. Сделали ее начальницей института не случайно: надо было как-то сплавить ее в Париж, чтобы не объяснять, почему госпоже философу не досталось места ни в одном партийном предвыборном списке. Правда, французский имидж России сегодня во многом определяется совсем другими людьми — начиная от бизнесменов, тяготеющих к газопроводам «Северный поток» и «Южный поток», и заканчивая (в хорошем смысле) академиком Элен Коррер д’Анкос. Так что ничего существенного профессор Нарочницкая испортить уже не может.

Лидер ЛДПР страшенно возмущался, что его заставляют дискутировать фиг знает с кем, а не с прямым и главным соперником Владимиром Путиным. Наталья Нарочницкая в долгу не осталась и сообщила спарринг-партнеру по дебатам, что у него рейтинг в 8 раз короче путинского, и потому придется спорить только с ней, хоть тресни. В итоге Жириновский, конечно, переспорил соперницу, но как-то уныло и без привычного огонька. Все-таки в лице профессорши он, видимо, не хотел сильно обижать стоящего за нею, который сильнее ее, — Владимира Путина.

Притом надо сказать, что, несмотря на всю свою сервильность и готовность смириться с запрограммированным результатом выборов, кандидаты Зюганов, Жириновский и Прохоров отчасти проявили себя нечаянными фрондерами — по крайней мере в некоторых вопросах. Например, в сюжете о сокращении президентских суперполномочий и переходе к чему-то вроде парламентской республики. Это говорит о новой политико-интеллектуальной моде. На отказ от вождизма и парадигмы самодержавия как рецепта любых преобразований на российской территории. Будем считать (или хотя бы надеяться), что политическая интуиция кандидатов не подвела и Владимир Путин, избравшись на новый срок, начнет движение именно в направлении парламентаризации России. Во всяком случае на это намекает нам неистово и предвыборно дебатирующее телевидение.

Предвыборным дебатам большинство телезрителей предпочли программу Андрея МалаховаМолчание собак На безвременно ушедшей от нас неделе повезло посмотреть на Первом канале свежую программу Андрея Малахова «Пусть говорят» — и таким образом еще раз освежить в сознании, как у нас устроено так называемое «актуальное телевидение». Обсуждалась тема: имеют ли собаки право есть людей. В смысле, если человек (врач, социальный работник или просто праздношатающийся) приходит в дом, где обитают на постоянной основе собаки бойцовых пород, должен ли он смириться с тем, что его полностью/частично загрызут. В студии присутствовало несколько соответствующих собак, они молчали, чем производили самое приятное впечатление. Дискутирующие же люди в основном друг на друга орали — мне кажется, во многом специально и наигранно, по заданию телевидения. Чем не только дали моральную фору четвероногим героям, но и намекнули на откровенно постановочный характер действа. А это, по-видимому, уже стало непреклонной нормой не только в политическом, но и в информационном вещании.

Информационное же (точнее, информационно-аналитическое) вещание все же принесло нам свои знаковые, предвыборные сюрпризы. Прежде всего: в основные программы крупнейших общенациональных телеканалов (Первого, «России 1» и НТВ) стали вновь пускать оппозиционеров. Пусть не всех и не часто. Но Бориса Немцова и Владимира Рыжкова — точно. Значит ли это, что именно эти оппозиционные политики (и их пока не зарегистрированная партия ПАРНАС) станут основными переговорщиками с Кремлем об условиях кардинального реформирования политической системы — при посредничестве свободолюбивых кремледеятелей Михаила Прохорова и/или Алексея Кудрина, — пока неясно. Посмотрим, в том числе и по телевизору.

Но никто в прошедшую неделю не смог перешибить телеканал «Дождь» с его мегахитом — интервью Бориса Березовского. Не то чтобы Березовский рассказал что-то радикально новое, чего бы в принципе не знала политически озабоченная публика. Перед нами предстал, как сказал беседовавший с опальным олигархом корреспондент Антон Желнов, все тот же «обаятельный врун», которого мы в конце 1990-х нередко видели на всемогущем тогда ОРТ. Но сам факт появления в эфире ньюсмейкера, который не обязан согласовывать ни с кем говоримый текст и пользуется правом шутить как вздумается, напомнил нам о сладчайших временах прямого эфира. И если это был Березовский — то пусть Березовский.

Все-таки у нас тут пахнет перестройкой-2. Вдруг где-то еще появится прямой эфир. Вот, говорят, Леонид Парфенов может стать большим теленачальником, причем необязательно на НТВ. И даже, возможно, экс-босс НТВ Игорь Малашенко вернется в Россию, чтобы снова заняться телевидением. Увидим, что из всего этого получится.