"Я не знаю, сколько проживу"

Больная раком молочной железы Ирина Усова из Красногорска пережила восемь курсов химиотерапии и еще лучевую. Теперь ее жизнь зависит от препарата Герцептин, который ей положен по закону. Но получить лекарство невозможно – его просто нет, и Ирине даже нечего продать, чтобы найти необходимые на покупку Герцептина 1 млн. 600 тыс. рублей. С нехваткой жизненно необходимых препаратов сталкиваются почти все больные в Московской области. О некоторых из них – в специальном проекте PublicPost и некоммерческого партнерства «Равное право на жизнь».

Про диагноз и начало лечения

Мне 46 лет, я военный пенсионер – 23 года отслужила в армии делопроизводителем. Сейчас тоже работаю, кладовщиком, но зарплата маленькая. 27 января мне поставили диагноз – рак молочной железы, 2 стадия с метастазами в надключичных лимфоузлах. Я опухоль сама обнаружила, грудь болела. Сейчас стою на учете в диспансере здесь, в Красногорске, а операцию делала в Москве, в Научном центре рентгенорадиологии на Профсоюзной. Мне там по квоте сделали три курса химиотерапии, а потом отправили на последующее лечение по месту прописки. Когда я приехала после операции, мне нужно было провести еще 5 курсов, из которых я два оплатила сама. Просто не было в наличии нужных препаратов, хотя по закону они обязаны были сделать это бесплатно. Вышло где-то по 12,5 тыс. рублей за курс. Конечно, врачи предложили подождать, но мне уже очень нужно было – по плану лечения промежуток между курсами 21 день. Конечно, не могла себе этого позволить, пришлось деньги занимать.

Фото: Reuters

Про то, без чего нет жизни

Мне уже сейчас нужно получать Герцептин. Это тоже курс химии, но его не всем колют, только тем, у кого присутствует ген HER2. Это препарат закрепляющий, он не дает болезни вернуться, продлевает жизнь. Обычным людям достаточно химиотерапии, лучевой терапии, а 30% нужен еще этот препарат, он просто необходим. Нужно начинать его принимать тоже через 21 день после курса химиотерапии. А у меня уже и лучевая была, я отлежала в больнице 15 недель. Когда я на лучевой лежала, врач спросил, как так, что я его не получаю. Со мной москвички лежали, у них Герцептин был. Никакой альтернативы мне на Профсоюзной не предложили. Думаю, что зная о проблемах с Герцептином, врач сказал бы, если бы его можно было чем-то заменить. Я звонила и в департамент здравоохранения Красногорска, и в Минздрав, и в Росздравнадзор, и даже президенту – ответов пока нет. В Красногорске сказали, что не знают, почему нет Герцептина, и не могут сказать, когда он появится. Конечно, его можно купить просто так. Но лечение для меня на год, а столько нужно его принимать – это 1 млн. 600 тыс. рублей. Одна упаковка, раз в 21 день. Каждая стоит 100 тыс., на один раз. Для меня это нереальная сумма, мне нечего даже продать. Врачи жалобно смотрят, но помочь тоже ничем не могут.

Про отчаяние

После Нового года все в моей жизни встало с ног на голову. Хочется жить, жизнь дороже стала. Хорошо, что семья поддерживает - я знаю женщин, которых в таких ситуациях мужья бросают. Пока лечилась, в цепочке, которую выстроили врачи, никаких сбоев не было. И операция, и химиотерапия… Это тяжелая процедура, но так все хорошо шло. Я была уверена, что лекарство будет, а сейчас я не могу дойти до конца, я просто в шоке. Получается, что все лечение сходит на нет. Для меня даже один год жизни – как столетие. А сейчас я потерялась, и не знаю, сколько проживу.