Оригинал материала
«Кто портит бюллетни, тот в союзе недовольных»
Протестное поведение избирателя поздней сталинской эпохи
Напечатать Анна Кимерлинг«КТО ПОРТИТ БЮЛЛЕТНИ,
ТОТ В СОЮЗЕ НЕДОВОЛЬНЫХ»[1]
Несогласных в выборах послевоенных лет было очень мало, буквально единицы. В партийных отчетах они перечислены поименно или, когда их имена неизвестны, представлены процентами на грани статистической погрешности. Подавляющее большинство из них отказывались голосовать без объяснений или скрывали свои доводы, перечеркивая имена в бюллетенях, унося их с собой, бросая в урны посторонние предметы или записывая на бюллетенях свое личное мнение по поводу выборов, коммунистов и ситуации в стране. К примеру, «на участке № 129 (город Молотов, ныне Пермь) избиратель Рыбакова категорически отказалась пойти голосовать. С этой целью в 6 часов утра ушла из квартиры, закрыв ее, и до сих пор не явилась»[2]. В редких случаях звучат причины отказа от голосования. Отчет Мо-лотовского обкома ВКП(б) сообщает: «Девять человек отказались от голосования, к ним относятся в Кунгурском районе — три бывших монахини, объяснившие отказ от голосования религиозными убеждениями. В городе Березники — плотник Севуралтяжстроя Стрельник А. В., бывший деникинский офицер, отбывший 15-летнее заключение по статье 58 Уголовного Кодекса, из-за обиды на советскую власть. Рабочий Лысьвенского завода Ермаков Е. А., 1926 года рождения, три домохозяйки в Чердынском районе и одна домохозяйка в Пермско-Ильинском районе отказались сообщить причины отказа от голосования. 377 бюллетеней оказались полученными, но не опущенными в избирательные урны»[3].
Голосование — это ритуальная форма проявления лояльности по отношению к советской власти. Лояльный человек приходил на избирательный участок как можно раньше — голосование начиналось в 6 утра (особо лояльные приходили заранее — даже в 2 часа ночи) — и приводил с собой всю семью. Он (или она) голосовал первым (фамилия, имя и отчество первого избирателя на участке вносились в отчеты). Опуская бюллетень в урну, он говорил шаблонные слова типа: «Я уже третий раз голосую первым, от всей души отдаю свой голос за кандидатов Сталинского блока коммунистов и беспартийных»[4]. А потом он участвовал в празднике, который для него организовали в день выборов. Праздник включал культурное обслуживание: буфеты с бутербродами, пирожками, пряниками, карамелью, квасом, морсом, пивом и папиросами; бригады художественной самодеятельности, концерты, радио, киносеансы, баянистов и даже джаз. В некоторых местах песни и танцы под гармошку продолжались до 2—3 ночи, хотя сами выборы заканчивались в полночь.
Человек, сознательно отказавшийся голосовать за обозначенную кандидатуру, автоматически причислялся к людям, не лояльным к советской власти. В сталинскую эпоху это было опасно для жизни и свободы, поэтому чаще всего они скрывали свои имена.
«Мы живем в самой прогрессивной стране земного шара», или «За нищету и голод не отдаю свой голос»
Люди второй половины 1940-х годов в большинстве своем жили на грани нищеты. Хлеб все еще выдавали по карточкам. А в начале 1947 года, как раз перед выборами в Верховный Совет РСФСР, «из-за снижения лимита по расходу хлеба на февраль месяц многим иждивенцам и детям, на которых раньше выдавали хлебные карточки, карточки не даны»[5]. Еда была крайне скудной для всех, кроме руководящих кадров.
Жили рабочие в тесноте бараков, общежитий или коммунальных квартир. Порой в качестве жилой площади приспосабливали подвалы, ванные комнаты, сараи, производственные помещения. В Молотовской области на Краснокамской бумажной фабрике «Гознак» подобное жилье составляло 45 % всего фонда[6]. «Средняя плотность жилого фонда по заводу составляла 4,3 кв. м на человека, причем... по барачному фонду приходится 3,2 кв. м на человека, а в отдельных общежитиях... до 2—2,5 кв. м и даже меньше». Около четверти всего жилого фонда были «...бараки каркасно-засыпного типа, половина которых построена в 1930—1932 г.г.». В них проживало около 4000 рабочих. Составители справки — партийные функционеры — находят условия проживания в этих бараках невыносимыми: «Крыши протекают, стены осели и промерзают, в комнатах зимой холодно и сыро. нет никаких удобств». Более тысячи рабочих проживали в общежитиях, в комнатах по 20—25 человек. В общих помещениях жили и супружеские пары. Весьма красочно описаны условия жизни в леспромхозе Александровского района Молотовской области: «Рабочие, особенно кадровые, размещены от 4 до 5 семей в одной комнате, которые не отштукатурены, со сквозными щелями, светящими наружу, в общежитиях уборка не производится, царит полнейшее антисанитарное состояние, постельная принадлежность не стирается и не меняется по месяцу и более. Выплата зарплаты иногда затягивается от 2 до 2,5 месяцев»[7].
Длительность рабочего дня составляла порой 16—17 часов. Многие трудились на заводах по указу о мобилизации 1941 года, и даже в 1948 году им не разрешали вернуться домой к своим семьям. Люди, самовольно оставившие производство, официально именовались дезертирами и подлежали уголовной ответственности. Только на заводах им. Сталина, им. Молотова, им. Дзержинского (г. Молотов) в 1947 и 1 квартале 1948 года оформлено и передано в народные суды за прогулы и дезертирство 6493 дела, а всего по области под суд попали 32 375 человек. За 5 месяцев 1948 года отдано под суд 12 643 человека[8].
Хозяйственные руководители при случае использовали своих подчиненных на домашних работах. Так, начальник шахты им. Сталина постоянно «...заставлял рабочих коммунального отдела шахты работать на его личном хозяйстве». Они косили сено, сажали, окучивали и копали картофель, делали другие работы по хозяйству. Начальник шахты в течение трех лет «...использовал кучера в виде своеобразного батрака». Тот «следил за чистотой во дворе и конюшне (подметал, вычищал навоз, носил и стлал свежую подстилку), в зимнее время очищал двор от снега, колол и пилил дрова, весной пахал огород и участок в поле, садил картофель летом окучивал... Жена (начальника шахты. — А. К.) посылала в выходной день продавать на базаре сало... по 30 рублей за килограмм, зимой — картофель... по 10 рублей за ведро»[9].
Невзирая на все трудности повседневной жизни, советский человек видел только то, что показывала ему пропаганда, а свое реальное качество жизни считал явлением временным и случайным. На это не стоило обращать внимания. Для большинства было важнее другое. Октябрьская революция представлялась чудом рождения нового мира и переломной точкой в истории человечества. Советский Союз казался оплотом добра и справедливости. А осознание своей причастности к великой идее коммунизма вселяло в умы благоговение. Практически каждый ребенок в СССР почитал за счастье свое рождение в самой прогрессивной стране земного шара. Такие представления легко фиксируются в настроениях избирателей 1947 года: «Во всех разговорах чувствуется и высказывается большая, спокойная уверенность в том, что страна Советов идет к процветанию»[10]. Таким образом, советский человек жил в мифе, созданном коммунистической идеологией, которая давала ответы на все вопросы и служила путеводной нитью.
Особое место в этой мифологии занимал миф о вожде народов. Сталина любили, им восхищались и поклонялись ему, как божеству. Его достоинства не вызывали сомнений. Большинство граждан нисколько не удивлялись сугубо ритуальной системе выдвижения кандидатов на выборы Верховного Совета РСФСР. В 1947 году каждое предприятие проводило празднично обставленное собрание по выдвижению кандидатов. И чтобы продемонстрировать всеобщую 100-процентную поддержку авторитета вождя, в начале всегда выдвигали самого Сталина, а с ним еще 1—2 членов политбюро — и лишь потом одного местного кандидата, запланированного партийным руководством. В избирательном бюллетене оставался лишь последний, остальные снимали свои кандидатуры. Тем не менее большинство избирателей прекрасно понимали, что отдают голос не конкретному местному кандидату, а всей существующей власти — точнее, самому Сталину. Надписи на избирательных бюллетенях озвучивают эту ситуацию: «Голосуя за Вас, я голосую за тов. Сталина», «Я голосую за К.М. Хмелевского, я голосую за партию Ленина-Сталина и наше правительство»[11].
И молчаливым это большинство не было. Они говорили на митингах и собраниях, на избирательном участке, когда бросали свои бюллетени в урны. Например, 75-летний колхозник Семен Михайлович Федосеев заявил: «Я дожил до старости, в этот день я чувствую себя моложе, только при Советской власти могу голосовать наравне со всеми гражданами, голосую за товарища Софроно-ва, за нашего Коми-Пермяка, верного сына нашего коми-пермяцкого народа»[12]. Некоторые избиратели даже посвящали выборам стихи (их тоже опускали в избирательную урну): «Какой восторг, какое счастье / Жить трудящимся теперь, / В стране и равенства и братства, / В стране могучей СССР»; «Сегодня праздник у нас большой, / И знаменательная дата, / Сегодня дружно изберем / В Совет Верховный депутата»; «И радостен и счастлив я, / Играю и пою, / За партию, за Сталина / Я голос отдаю»[13]. Властная пропаганда диктовала людям, как говорить и что чувствовать. Человек принимал правила игры и произносил чужие слова, готовые шаблонные тексты.
Однако, как показали выборы второй половины 1940-х годов, существовали люди, такие же простые рабочие или крестьяне, которые выпали из магического круга сталинской пропаганды. Они не верили тому, что говорила власть, не хотели жить обещанием светлого будущего; для них повседневные, вполне земные горести и радости были важнее хороших слов. Они были молчаливым меньшинством, и даже говорили чаще всего молча — через надписи на бюллетенях или даже посредством пустого листа бумаги. Они избегали публичности.
Эти люди игнорировали советский миф, но порой в них просыпались досоветские — например, миф о евреях. Отрицательные надписи антисемитского характера были в округе, где избирали директора мотовилихинского завода Бы-ховского. Некоторые из надписей прямо заявляют: «Нам евреев не надо». Другие связывают евреев и власть, евреев и коммунистов: «Вечная память евреям, долой из правительства евреев», «За коммунистов и евреев не голосую», «К чертовой матери такая власть, Сталину следует учесть такой народ»[14].
И та небольшая группа людей, которые голосовали «против», не только четко осознавали реальность, но и понимали, кто на эту реальность действительно влияет. Выборы они тоже воспринимали без прикрас пропаганды. «Докладная записка» начальника горотдела МГБ на имя секретаря Березниковского горкома от 5 февраля 1947 года, помеченная грифом «Совершенно секретно», информирует партийное руководство города о настроениях населения в период избирательной кампании в Верховный Совет РСФСР. Сообщив, что большинство трудящихся активно одобряют и поддерживают это мероприятие, офицер ГБ перешел к освещению неправильных мнений меньшинства, подслушанных его агентами: «Бывший кулак "Д" среди рабочих говорил: "... До того доголосовали, что кушать нечего. Раньше не голосовали, а всего было довольно. Если будут все время колхозы, то ничего не будет. Когда дадут свободно жить людям, тогда все будет, а если дальше это будет продолжаться, то совсем с голоду сдохнем. Провались эта вся жизнь". Слесарь Мендерский во всеуслышание заявил: "А кто же будет голосовать за Белый дом? Конечно, мы!", "...Смешно, будем голосовать, а кандидат по избирательному округу один. На самом деле было бы их 4—5, другое бы дело. Вообще все это чепуха!"»[15].
Надписи на бюллетенях тоже свидетельствуют о здравом понимании реальности советских выборов: «Зачем устроена вся эта игра, ложь? Если масса и не голосует, то все равно парторганы протянут того, кого хотят. Все это ширма»; «Липовая демократия. В нашей стране не выборы, а комедия, разыгранная голодному зрителю. Не хочу голодом голосовать»[16].
«Будут ли участвовать в голосовании престарелые?» и «Что такое демократия?» (вопросы рабочих и крестьян Молотовской области на предвыборных лекциях в 1947 году)
Это были «всеобщие, прямые, равные выборы в Советы по самой демократичной конституции в мире». Какой бы трудной ни становилась жизнь советского человека, он должен был искренне верить в эту формулировку. Советская пропагандистская машина работала на это достаточно долго, с 1946 года. По замыслу ЦК, никто не мог быть в стороне от данного процесса: активные должны были стать агитаторами и членами избирательных комиссий, неактивные — выдвинуть кандидатов, воспринять информацию и проголосовать за «кандидата блока коммунистов и беспартийных». Даже самые маленькие дети участвовали в дне выборов — на участках для них создавались детские комнаты, продавались кондитерские изделия, конфеты, мороженое.
В Молотовской области в 1947 году проголосовали 1 285 330человек, или 98,92 % от списка; в 1946 году на выборах в Верховный Совет СССР эта цифра составила 99,25 %. В городе Молотове процент проголосовавших немного ниже — 95,73 %. Это связано всего с одним избирательным округом города. В округе № 405 голосовали за директора Мотовилихинского завода тов. Быховского, и там в ритуале случился более масштабный сбой. Проголосовало лишь 89,26 % от списка, из них в Молотовском районе 13,8 % проголосовали против кандидата. Это 6180 человек из 45 025 избирателей[17]. 8 остальных округах статистика стандартная — от 97,98 до 99,84 %[18]. Таким образом, не голосовали в большинстве округов от 0,16 до 2,02 %, только в городе Молотове в 1947 году их оказалось 4,27 %. Это и есть часть молчаливого меньшинства, о котором пойдет речь в данной статье. Они, как говорят, «голосовали ногами». Другая часть этого меньшинства пришла на выборы и проголосовала «против», испортила бюллетени или забрала их с собой, не бросив в урну.
Выборы в местные Советы были чуть более разнообразными по результатам, хотя официальный процент проголосовавших такой же. 21 декабря 1947 года три сельских округа забаллотировали своих кандидатов, проголосовав «против» большинством голосов. В выборах в сельсоветы участвовало немного людей. Первый проигравший выборы кандидат имел «за» 27 голосов и «против» — 32. Второй: «за» 9 голосов, «против» — 42. Третий: «за» 33 голоса, «против» — 35[19]. Почти поровну. Все трое были действующими председателями сельсоветов.
Чтобы понять, сколько было несогласных на выборах в местные Советы, обратимся к данным о числе бюллетеней, в которых вычеркнуты фамилии кандидатов (назовем это голосованием «против»), и о числе недействительных бюллетеней.
На выборах в областной Совет «против» проголосовали 9389 человек (всего голосовали 1 301 394 человека), что составляет 0,72 %; недействительными оказались еще 113 бюллетеней. При выборах в районные Советы «против» были 4982 человека (0,67 %) при 58 испорченных бюллетенях. Результаты выборов в городские Советы областного подчинения: «против» было 3845 человек (1,2 %) и всего 6 испорченных бюллетеней. Выборы в поселковые Советы: «против» было 1356 человек, испортили 4 бюллетеня. Против кандидатов в сельские Советы голосовал 7971 человек (1,24 %), 23 бюллетеня испорчены[20].
Можно подытожить: в Молотовской области было около 1 % избирателей, которые голосовали против обозначенных кандидатур. Казалось бы, действительно немного. Но не следует забывать, что результаты статистики должны были соответствовать определенным стандартам. Так называемая туфта была не чужда тогдашним авторам отчетов. В Губахинском горкоме так расстарались, что в процентах общего числа проголосовавших даже появились тысячные — 99,375 %[21]. Так что, скорее всего, несогласных было больше. Но даже по официальным отчетам можно найти отличающиеся проценты, если посмотреть отдельные районы и округа. Например, наименьший процент на выборах в городские Советы получила заведующая детскими яслями в г. Усолье Ворошиловского района, против которой проголосовали 24 % избирателей[22]. На выборах в сельские Советы помимо трех проигравших кандидатов, были 33 и 35 % «против».
Отдельные случаи сопротивления выборам можно найти в отчетах, поданных в обкомы ВКП(б). Их можно условно разделить на молчаливые и словесные. Среди молчаливых, например, такие — было опущено в урну «удостоверение на право голосования» в Куединском районе, в Ныробском районе в урне оказался чистый лист бумаги[23]. Отдельные граждане ранним утром скрывались из дома, чтоб не идти на избирательный участок. Кроме указанного в начале статьи случая, хочется привести пример из отчета Чердынского райкома. Там умудрились сбежать из дома сразу два глухонемых пожилых избирателя[24]. Далее в отчете как достижение приводится факт, что на выборы в Верховный Совет РСФСР не явились только 7 человек, а в предыдущие выборы в Верховный Совет СССР их было 25.
Словесные формы несогласия — это разнообразные надписи на бюллетенях, высказывания на предвыборных собраниях, а также анонимные письма, оказавшиеся в урне для голосования.
Высказывания на предвыборных собраниях. В селе Покча агитатор знакомила избирателей с жизнью и деятельностью кандидата в Верховный Совет РСФСР секретаря обкома ВКП(б) Кузьмы Хмелевского. Не дослушав до конца, один из слушателей не выдержал и сказал: «Я голосовать не пойду, так как меня не кормят хлебом, в прошлом году я голосовал за какого-то плута и он не хочет кормить хлебом». Автобиография Хмелевского натолкнула его на дальнейшие высказывания: «Видишь, он вошел в партию, так теперь сам обедает в закрытых столовых и получает пайки в закрытых магазинах и на нас обращать внимание не будет»[25]. Очевидно, что подобные высказывания расценивались как антисоветские, и докладная по их поводу отправилась в МГБ. Далее в документе следует описание проблемы с хлебом и приводится часто повторяемое на собраниях высказывание: «за истекшую десятидневку увеличилось количество сообщений агитаторов о том, что избиратели, в связи с тем, что им не выдали карточки на получение хлеба на февраль месяц, заявляют — "раз нас правительство не кормит и не хочет кормить, мы в день выборов на избирательный участок не пойдем и голосовать не будем"»[26].
Отрицательные надписи — штучный «товар». На выборах в местные Советы их было всего 159 на фоне 1554 положительных по всей Молотовской области[27]. Для нашей темы более важны надписи с выборов в Верховный Совет. В них меньше знания об особенностях личного поведения кандидата, больше отношения к существующей действительности и власти в целом. Отдельные районы и округа отличались большим числом отрицательных надписей, но положительных всегда больше. В Ленинском районе г. Молотова — 20 отрицательных надписей на 100 положительных. 13 отрицательных надписей найдено на весь Чердынский район.
Критика существующей действительности имела довольно ограниченную тематику. Во-первых — и таких надписей большинство, — недостатки с продовольственным снабжением, особенно с хлебным. В сводках отмечены даже слухи о надвигающемся голоде. Например: «Мы выбираем вас на то, чтобы кормить хлебом. Хлеба надо», «За тебя я голосую, тов. Няшин, но ты снабжай нас хлебом, как себя», «Ставлю крест, т. к. меня не устраивают 150 гр. хлеба», — рифмованное: «Я вас выбираю, хлеб ожидаю», «За нищету и голод не отдаю свой голос»[28]. Во-вторых, проблемы оказания помощи семьям погибших на фронте: «Товарищу Хмелевскому вопрос, почему семьям убитых нет никакой помощи». В-третьих, и это уже редко, — проблемы государственного масштаба. Например, «Даешь большую торговлю, долой колхозы»[29]. Остановимся чуть подробнее на последних. Некоторые избиратели критиковали власть и коммунистов: «Горсовет свел город почти на последнее место, не достоин!», «Сытый голодного не разумеет, преимущественное положение руководителей делает их господами буржуазии, а за них я не голосую»[30], «Мы кровопийцев не выбираем, от них и так уж...(дальше неразборчиво)»[31], «Мы не голосуем голодные, нам не надо коммунистов»[32], «Было бы хорошо, если бы бог переменил большевиков»[33].
Анонимные письма в урне для голосования — еще более редкое явление. Одно удалось найти целиком в материалах архива. Оно было обнаружено в Коми-Пермяцком округе. Тот, кто его писал, не питал иллюзий относительно советского режима: «Если идейный коммунист — то все равно доведет пермяков до гроба. Хлеб забрали под метелку по 5 р. центнер, а сейчас продают мякину по 113 р. центнер — это самая бессовестная наглая спекуляция на глазах голодающего народа... В сентябре школы открывают, а в ноябре закрывают, и гонят голых ребятишек, гонят рыть картошку из мерзлой и грязной земли, а в декабре хлебушко косят! Заготавливают миллионы к/м лесу, а не могут обеспечить единственную в городе баню и электростанцию дровами, школы без дров, ребятишки нагие, босые, голодные колеют как тараканы в школах, отсюда грипп и другие эпидемии на лицо. В деревне ребятишек вот уже 5 месяцев хлебом не кормят, а на словах коммуни-i сты — как на гуслях, за 30 лет научились красиво говорить, на деле ведут народ к физическому вымиранию...»[34]. В докладной записке по Нытвенскому району сказано еще о двух таких письмах: «на избирательном участке № 31 (г. Нытва, дом обороны) была обнаружена записка контрреволюционного характера. На избирательном участке № 34 к бюллетеню оказался приклеенный лист бумаги, заполненный контрреволюционным содержанием, указана подпись Устькачкин-цев, личность не выяснена»[35]. В данной докладной записке нет содержания этих писем, но одно из них удалось найти в другом деле. С 31-го участка записка совсем короткая, но содержательная: «Долой паразитов, обременяющих народ налогами, займами, алиментами. Да здравствует американская и английская демократия. Кто портит бюллетни, тот в союзе недовольных, скоро все услышат про этот союз. С. Н. (Союз недовольных)»[36]. Разумеется, и эти письма стали поводом для разбирательства в МГБ.
В случае обнаружения авторов писем и надписей их ждали аресты. Но в большинстве своем они не спешили проявлять себя явно и оставались в меньшинстве. «Союз недовольных» хранил свою тайну, о нем так никто и не услышал.
[1] В данной публикации использованы результаты, полученные в ходе реализации проекта в рамках Программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2013 г.
[2] Информация № 5. О ходе выборов в местные Советы депутатов трудящихся 21 декабря 1947 г. по г. Молотову // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185, л. 22.
[3] Информация Молотовского обкома ВКП(б) в ЦК ВКП(б) «Об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Молотовской области» 14.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 176, л. 32.
[4] Информация Молотовского обкома ВКП(б) в ЦК ВКП(б) «Об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Молотовской области» 14.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 176, л. 30.
[5] Информация Молотовского обкома ВКП(б) в ЦК ВКП(б) «Об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Молотовской области» 14.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 176, л. 11.
[6] Письмо Министру финансов СССР т. Звереву А. Г. 27.01.1953 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 20, д. 127, л. 18.
[7] Справка секретарю Александровского горкома от 10.03.1953// ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 20, д. 149, л. 34.
[8] Справка о результатах проверки и изучения практики отдачи рабочих под суд за прогулы в промышленных предприятиях области и обсуждения несовершеннолетних детей. Машинопись // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 14, д. 442, л. 145.
[9] Справка по проверке фактов, компрометирующих члена КПСС тов. Камчедалова Н. И. Сентябрь 1956 г. // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 6, д. 133, л. 7.
[10] Информация № 1. О ходе выборов в местные Советы депутатов трудящихся 21 декабря 1947 г. по г. Молотову // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185, л. 42.
[11] Докладная записка. Об итогах организационно-пропагандистской и агитмассовой работы в Чердынском районе в связи с выборами в Верховный Совет РСФСР // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 28.
[12] Отчет о проведении организационной и полит массовой работы в период подготовки и проведения выборов в Верховный Совет РСФСР по Косинскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 192, л. 60об.
[13] Информация Добрянского райкома ВКП(б) об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Добрянскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 28.
[14] Отрицательные надписи, учиненные на бюллетенях избирателей Орджоникидзевского района г. Молотова 09.02.1947 г. // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 67.
[15] Докладная записка о настроениях населения в связи с подготовкой к выборам в Верховный Совет РСФСР 05.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 59, оп. 2, д. 232, л. 6—9.
[16] По Ленинскому району г. Молотова отрицательные надписи на бюллетенях // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 87в.
[17] Сводка об итогах голосования за выдвинутых кандидатов в депутаты Верховного Совета РСФСР по г. Молотову. 09.02.1947 / Информации, отчеты горкомов, райкомов партии обкому ВКП(б) о ходе подготовки и итогах проведения выборов в Верховный Совет РСФСР // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 193, л. 17.
[18] Информация Молотовского обкома ВКП(б) в ЦК ВКП(б) «Об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Молотовской области» 14.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 176, л. 32.
[19] Информация об итогах выборов в местные Советы депутатов трудящихся Молотовской области // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185, л. 69.
[20] Информация об итогах выборов в местные Советы депутатов трудящихся Молотовской области // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185, л. 67.
[21] Докладная записка об итогах работы по подготовке и проведению выборов в Верховный Совет РСФСР Губахинского горкома ВКП(б) // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 192, л. 93.
[22] Информация об итогах выборов в местные Советы депутатов трудящихся Молотовской области // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185.
[23] Информация Молотовского обкома ВКП(б) в ЦК ВКП(б) «Об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Молотовской области» 14.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 176, л. 33.
[24] Докладная записка. Об итогах организационно-пропагандистской и агитмассовой работы в Чердынском районе в связи с выборами в Верховный Совет РСФСР // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 27.
[25] Информационная докладная. О ходе подготовки к выборам в Верховный Совет РСФСР по Чердынскому району по состоянию на 1 февраля 1947 г. // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 192, л. 10-11.
[26] Информационная докладная. О ходе подготовки к выборам в Верховный Совет РСФСР по Чердынскому району по состоянию на 1 февраля 1947 г. // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 192, л. 11.
[27] Информация об итогах выборов в местные Советы депутатов трудящихся Молотовской области // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 185, л. 69.
[28] Информация по Добрянскому району, Березовскому району и Нытвенскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190.
[29] Докладная записка об итогах по выборам в Верховный Совет РСФСР по Нытвенскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 89.
[30] По Ленинскому району г. Молотова отрицательные надписи на бюллетенях // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 87в.
[31] Докладная записка. Об итогах организационно-пропагандистской и агитмассовой работы в Чердынском районе в связи с выборами в Верховный Совет РСФСР // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 31.
[32] Докладная записка об итогах по выборам в Верховный Совет РСФСР по Нытвенскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 90.
[33] Информация Кунгурского горкома ВКП(б) о надписях, сделанных на бюллетенях в день выборов 9 февраля 1947 г. по избирательным участкам города Кунгура // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 80.
[34] Анонимное письмо из Информации об итогах выборов в Верховный Совет РСФСР по Коми-Пермяцкому округу. 12.02.1947 // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 192, л. 57.
[35] Докладная записка об итогах по выборам в Верховный Совет РСФСР по Нытвенскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 190, л. 91.
[36] Справка о проведении выборов в Верховный Совет РСФСР по Нытвенскому району // ПермГАНИ. Ф. 105, оп. 13, д. 193, л. 92.
Хоббиты среднего звена, или управляемый эскапизмХлеб наш насущный