Что-то будет

Так уж заведено на российских подмостках: новый сезон стартует постепенно, исподволь, будто нехотя — труппы неторопливо возвращаются из отпусков, прокатывают свой будничный репертуар, пережидают осеннее обострение фестивально-гастрольной лихорадки, чтобы раскочегариться в лучшем случае к первым заморозкам. Нарушая эту неписаную, но неуклонно соблюдавшуюся из года в год традицию, нынешний сентябрь проходит под знаком сразу нескольких стратегических для культурного процесса премьер (среди важнейших — столичный дебют тандема Дмитрия Волкострелова и Павла Пряжко и мхатовский дебют Марата Гацалова со «Сказкой о том, что мы можем, а чего нет») — задавая тем самым тон всему сезону-2013/2014, который, судя по сложившейся к сегодняшнему дню ситуации на театральном рынке, обещает быть очень и очень жарким. Причем главные ожидания связаны отнюдь не с перспективой конкретных художественных свершений: судя по конъюнктуре прошлых сезонов, отечественная сцена переживает непростые времена безъязыкости, эстетического и стилевого кризиса — не случайно основные надежды по части репертуарных планов московских театров возлагаются в первую очередь на спектакли зарубежных мастеров вроде ноябрьской премьеры «Меры за меру» Деклана Доннеллана в столичном Театре имени Пушкина и декабрьского «Гамлета» Робера Лепажа в Театре наций. С большой долей вероятности можно предположить, что повестку дня в ближайшие год-полтора будут определять не частные сюжеты творческих успехов или неудач, но глобальный процесс кадрового и смыслового обновления всей театральной системы.

Чтобы почувствовать всю исключительность момента, достаточно обратиться к скупым фактам, говорящим о том, сколь беспрецедентную, не имеющую аналогов в истории новейшей культурной политики кадровую встряску российские театры пережили за несколько последних лет вообще и за минувшую весну в частности. Замер на пороге перемен Петербург — Андрей Могучий возглавил БДТ и обещает выпустить до будущего лета две новые работы (на декабрь запланирована премьера по мотивам «Алисы в стране чудес» с Алисой Фрейндлих и Олегом Басилашвили, под занавес сезона выйдет инсценировка романа Чернышевского «Что делать»), на конец года намечена презентация художественной программы Марата Гацалова, несколько недель назад официально вступившего в полномочия главного режиссера Александринки-2. Потряхивает театральную Москву — трудно предположить, как сложатся судьбы Театра имени Станиславского и Центра драматургии и режиссуры, возглавленных соответственно Борисом Юханановым и Климом, чего добьется группа выпускников Школы театрального лидера, готовящая масштабный исследовательский проект, приуроченный к юбилею Театра на Таганке. Внимание будет приковано и к работе худруков, уже успевших сделать первые шаги на новых должностях: куда двинутся энергично стартовавший в начале года «Гоголь-центр» Кирилла Серебренникова и занятая поисками идентичности Маяковка Миндаугаса Карбаускиса, проведет ли работу над ошибками по итогам не самого продуктивного первого сезона обновленного Театра имени Ермоловой Олег Меньшиков.

В ближайшие годы театр будет работать на, так сказать, долгую дистанцию, ориентируясь не на результат, а на процесс.

Долго остававшийся неподвижным, отечественный театральный организм пришел в движение — начало десятых стало для русской сцены эпохой перестройки. Очевидно, что в недалекой перспективе она затронет и те труппы, что подчеркнуто дистанцировались от модернизаторского тренда, — вроде столичного Малого театра, чья консервативная художественная политика, судя по планам на новый сезон, украшаемым лермонтовским «Маскарадом» в постановке бульварных дел мастера Андрея Житинкина, выродилась во что-то совсем уж устрашающее. Нетрудно догадаться, насколько болезненными и травматичными окажутся эти неизбежные метаморфозы — не только по первости, но и в дальнейшем, когда конкуренция между участниками рынка станет куда более интенсивной. Именно поэтому от нынешнего сезона бессмысленно требовать особой результативности: в ближайшие годы театр будет работать на, так сказать, долгую дистанцию, ориентируясь не на результат, а на процесс. При этом едва ли не самой важной и позитивной его чертой выглядит принципиальная невозможность предугадать исход дела, начинающегося со многих неизвестных. Пожалуй что самой характерной чертой российской театральной реальности минувших лет оставалась досадная предсказуемость, унылая предзаданность ролей, закрепленных за основными действующими лицами. Сегодняшний же расклад ничего подобного не подразумевает в принципе — вчерашние радикально настроенные авангардисты под влиянием обстоятельств вполне способны взять курс на умеренный традиционализм, а осторожно начинавшие консерваторы, напротив, могут выйти на поисковую передовую. Впервые за многие годы мы вступаем в новый сезон, не зная, чего от него ожидать, — а это уже само по себе большой плюс.