Еще недавно государство пыталось защитить предпринимателей от произвола. Cейчас такая политика не в моде

Следственный комитет требует себе права возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям на общих основаниях – без существующего сейчас фильтра в виде налоговых органов. Предпринимателей этот факт должен пугать: при существующем состоянии судов общей юрисдикции для следствия нет ничего проще, чем превратить практически любую ошибку в учете или административный проступок в налоговое преступление: суд мыслей не читает, по крайней мере в пользу обвиняемого, и любой, даже самый сомнительный, ущерб бюджету с легкостью истолкует как намеренный уход от налогов. Сигнал «дела ЮКОСа» понят и принят: в судебный оборот прочно вошли юридические чудеса вроде понятия «добросовестности» налогоплательщика.

Концепция, предполагающая, что если предприниматель мог выбрать схему, позволяющую заплатить родине больше налогов, а выбрал иную, то он виноват вне зависимости от законности последней.

Позицию СК, однако же, тоже можно понять: отчего одну, и не самую легкую и безвредную, категорию дел нужно возбуждать по каким-то особым правилам, связывающим правоохранителю руки, объяснить не просто. Особенно если в обсуждении наложить табу на понятия «некомпетентность», «коррупция», «политическое давление на бизнес» и «административное рейдерство».

Следственный комитет получил полномочия расследовать налоговые преступления в результате реформы 2011 года, до этого здесь была епархия МВД (за МВД при этом остались дела по незаконному возврату НДС). Но полномочия были преданы с «обременением», следователи могли возбуждать дело только после того, как налоговое ведомство направит ему материалы для возбуждения уголовного дела. В результате налоговые дела, бывшие отличным рычагом влияния для других структур (что, собственно, и привело к введению новых правил, защищающих предпринимателей от произвола), для Следственного комитета стали не активом, а головной болью.

Процедура сейчас выглядит так. Сначала налоговый орган проводит налоговую проверку. По результатам проверки, если выявлены нарушения и начислены штрафы, налогоплательщик может нарушения устранить, а деньги попросту выплатить. Или – если считает себя правым – проходить внутренние процедуры урегулирования споров, существующие в ФНС, и весьма неплохо работающие, а потом при желании продолжить дело в арбитражном суде.

А в арбитраже налоговики, по данным ВАС, проигрывают полностью или частично до двух третей тяжб.

И только по окончании процедуры, когда результаты проверки вступают в законную силу, налоговые чиновники могут, выждав еще два месяца, не захочет ли предприниматель добровольно погасить требуемые суммы, передать дело в Следственный комитет. В результате, надо полагать, до СК доходят только дела необычайно упорных, или вконец разорившихся неплательщиков, или тех, что ушли в бега, отчаявшись решить проблемы с налоговой службой. В первом случае это дело с неясной перспективой в суде, не исключено, что с грамотным адвокатом и неясными связями у фигуранта, на что-то ведь он рассчитывает? Во втором – годное лишь для украшения отчетности, и то сомнительного (финансовый эффект вряд ли удастся продемонстрировать, останется только «палка» за раскрытие). В третьем – чуть ли не самое худшее, что вообще может быть, «висяк».

Кроме того, в деле на момент поступления в СК уже содержится много официальных бумаг из государственных органов, заключения налоговиков, возражения юристов ответчика. Это много сложной финансовой документации, с которой многие следователи просто не очень умеют и очень не любят иметь дело. С таким делом попросту неудобно работать – произвольно бумажки не подберешь, как угодно фабулу обвинения не простроишь. У такого дела и перспективы в суде похуже: судье есть что почитать и в чем усомниться. При общем уровне оправданий для тяжких и особо тяжких дел (основная компетенция СК) — порядка 0,2%, а для предпринимателей в целом в российских судах — 0,8%, по находящимся в ведении СК «налоговым» статьям оправдания держатся на практически цивилизованном уровне 1-5% (в зависимости от статьи и состава).

А за допущенные оправдания в российских правоохранительных органах бьют, и больно.

Результат не замедлил сказаться: если в 2009 году было выявлено (в основном МВД) более 22 000 налоговых преступлений, то в 2012-м СК и МВД в совокупности выявили таковых чуть меньше 6000, из которых на СК приходится около двух третей (приблизительность оценки здесь вызвана нестыковками в статистике разных ведомств). Почти четырехкратное падение количества дел – свидетельство и того, что заложенные законом фильтры работают, и того, что ведомству неудобен нынешний порядок, оно расследовать дела на таких условиях не стремится и, видимо, не умеет. Разумеется, нет проблем «натянуть» на конкретного бизнесмена какую-нибудь резиновую статью вроде безразмерного «мошенничества». Но отказывать себе в удовольствии единолично распоряжаться статьей, по которой можно прихватить практически любого, кто распоряжается какими-то значимыми деньгами, ведет учет и платит налоги, – для такого мощного ведомства, каким за последнее время стал Следственный комитет, попросту нелогично. Времена изменились, ограничивать размах деятельности репрессивных органов больше не модно.

Почему следователи хотят возбуждать налоговые дела без чужой помощи