Борьба за свободу Ивана Голунова и последующий марш продемонстрировали, как быстро теперь раскручивается воронка коллективного действия, когда повод к возмущению цепляет самые насущные и болезненные проблемы общества — социолог Элла Панеях Беспрецедентная волна Слова «беспрецедентная волна солидарности» в прошлый раз я писала, когда читатели в интернете менее чем за четыре дня собрали необходимые деньги, чтобы спасти New Times от несправедливого штрафа.

Сама инфраструктура сегодняшней жизни меняет взаимоотношения между государством и людьми, считает социолог Элла Панеях Развитие российского общества все больше вступает в конфликт с деградацией российского государства. Пока что в наступательной позиции находится государство, но общество все чаще начинает давать сдачи.

Фото: Наталья Селиверстова / РИА Новости Летнее снижение рейтингов президента и правительства, а затем и электоральный провал правящей партии и провластных кандидатов на выборах в нескольких регионах 9 сентября подняли вопрос о серьезном сломе общественных настроений. До этого социологи считали , что эффект посткрымской эйфории, который власть поддерживала постоянным нагнетанием внешнеполитических угроз, компенсирует для населения проблемы в экономике, девальвацию и падение уровня жизни.

Между представлениями наших сограждан о добре и зле и их поведением в реальной жизни есть некоторый зазор. В какой-то мере поступки зависят от ценностей, а в какой-то — от интересов и социального давления. Судя по исследованиям, жители России вполне разделяют европейские ценности, но гораздо меньше, чем на Западе учитывают их при принятии решений, считает социолог Элла Панеях, доцент НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге. Она прочитала вторую лекцию в серии «Возвращение этики» ( видео ).

Чего в этот раз совершенно нет в ленте, так это людей, которые демонстративно пять раз за день постят котиков, не будучи до сих пор замечены в большом пристрастии к подобному сетевому поведению. Или пускаются в рассуждения вроде «и почему это мне так наплевать на то событие, от которого сейчас ликуют или, наоборот, психуют все мои друзья и знакомые? Ломают копья, портят, странные, отношения между собой, нервничают, а мне вот, прекрасному, так по-о-о-офиг… И солнышко такое красивое».

Участница пикета в защиту права на аборт на Марсовом поле. Фото: Светлана Холявчук / Интерпресс / ИТАР-ТАСС В этом году стало очевидно, что российское общество, или по крайней мере его часть дозрела до того, чтобы обратить внимание на ту повестку, которую на Западе принято не очень удачно называть «прогрессивной».

Вообще-то я собиралась писать феминистскую статью. Но чем дальше разворачивается сексуальный скандал вокруг самой известной московской школы, тем больше становится понятно, что это история не про секс. И не про пол. И даже не в первую очередь про гендер. Это история про школу. Про власть, про травму. Про ту травму, которую несет практически каждый, кто провел самое уязвимое десятилетие своей жизни в рамках, задаваемых структурой советской и постсоветской школы.

Вот мы и дождались реформы правоохранительной системы, окоторой так много говорили. Как и ожидалось, получилась реформа без реформы:чисто ведомственное слияние с поглощением, дополненное перераспределением ужесуществующих полномочий. Никакого пересмотра принципов деятельностиправоохранительных органов, никакого существенного изменения кадрового состава:в МВД вливаются ФСКН и ФМС, а из его состава, в свою очередь, выделяются Внутренние войска, которым предстоит стать основой Национальной гвардии.

В рамках специального проекта «Итоги-2015» эксперты анализируют ключевые тренды, которые проявились или усилились в России за прошедший год, и объясняют, к каким последствиям это может привести в недалеком будущем. Англоязычные версии текстов будут опубликованы в журнале Russian Politics & Law. Куратор проекта – Николай Петров.

Новый статистический сборник прокуратуры о состоянии преступности в первом полугодии 2015 года фиксирует резкий рост зарегистрированной правоохранительными органами преступности – аж на 5,2%. Однако количество тяжких преступлений не увеличилось (а даже сократилось на 0,2%, всего – 18%), количество особо тяжких выросло пропорционально среднему, и их доля составляет всего 6%.

С самого начала разговора о путинских санкциях против пищевых потребностей населения заметна некоторая неловкость в высказываниях той группы пользователей Сети, которые могли себе позволить дорогие и редкие продукты, недоступные — а часто и не очень-то интересные — среднестатистическому россиянину.

Фото: Екатерина Кузьмина/РБК За последние годы контроль за вмешательством силовых органов в частную жизнь практически прекратился. Суды выдают разрешения почти автоматически, а отчетности требуется все меньше. Аппетиты растут В России неуклонно растут масштабы вторжения силовых органов в частную жизнь граждан и практически сходит на нет судебный контроль над такими решениями.

Группа депутатов, из которых по крайней мере часть известна плотными контактами с правоохранительными органами, внесла в Госдуму поправки к закону «О полиции» и примыкающим к нему актам. Поправки уже вызвали бурную реакцию, в основном в духе «полицейским хотят разрешить стрелять в людных местах» и «режим ожидает цветной революции со дня на день». Но если вглядеться в документ, впечатление меняется.

Дуэль на уголовных делах между правоохранительными органами Чеченской республики и практически всеми федеральными силовыми структурами — ФСБ, МВД, Следственным комитетом — после убийства Бориса Немцова не то разгорелась с невиданной доселе силой, не то просто стала привлекать к себе больше медийного внимания, что более вероятно.

Идея института следственных судей заключается в том, что один определенный судья следит за соблюдением законности в уголовном деле от начала расследования и до передачи дела в суд.