Метод Гэри Беккера

Cвобода никогда не достается дешево. Но это не безнадежная борьба.

Гэри Беккер

В начале мая не стало великого Гэри Беккера. В экономике не так много людей, чьи рассуждения открывают новую эпоху. О Беккере это можно сказать без всякого преувеличения. Он придумал, как сделать предметом экономического анализа сферы, прежде бывшие экономистам не по зубам: преступность, дискриминацию, домашний труд, человеческий капитал. При этом предлагавшиеся Беккером модели описания этих новых для экономики объектов были настолько убедительны, замечает Константин Сонин, что они становились основой для выработки экономической политики, изменения законов и правил игры.

Практический экономист

Нет необходимости излагать достигнутые Беккером профессиональные результаты, отмеченные в 1992 году Нобелевской премией. Беккеру повезло с русским проводником: им в 1990-х стал Ростислав Капелюшников, известный по работам об институциональной экономике и неформальной занятости. Итогом его многолетней работы по «русификации» Беккера стал почти 700-страничный том, вышедший в 2003 году. На фоне ужасного качества многих русских переводов экономических книг беккеровский том, в котором Капелюшников отредактировал тексты, сам перевел добрую половину глав и сопроводил их кратким изложением основных работ Беккера — недосягаемый книгоиздательский образец.

Читать Беккера — сплошное удовольствие. Его исследования не требуют знания сверхсложной математики, следить за беккеровской логикой — один из лучших способов обучения принципам экономического мышления, а выводы, к которым Беккер приходит, неожиданны, но в то же время очевидны и сделаны в полном согласии с интуицией и здравым смыслом.

Есть масса экономистов, живущих в теоретической башне из слоновой кости и лишь изредка спускающихся в бренный мир повседневных проблем экономики. Другое множество экономистов не брезгует повседневностью, но несет в мир лишь весьма ограниченный набор придуманных или усвоенных когда-то идей. Например, что бюджет нужно держать в равновесии или что промышленной политикой следует стимулировать инновационные разработки.

Беккер совсем не из этой породы. Он очень внимательно вдумывается в частные коллизии современной экономической политики. При этом используя теоретические конструкции — концептуальную призму, позволяющую анализировать и решать конкретные экономические проблемы. Но Беккер меньше всего напоминает догматика, чьи воззрения при соприкосновении с действительностью выдают предсказуемые реакции. Поэтому угадать, что он напишет о какой-нибудь проблеме или событии, получается далеко не всегда. Даже если знаешь его теоретический контекст.

Идеи и метод

Люди уделяют больше внимания выбору покупок, чем выбору кандидата, за которого они голосуют, поскольку покупки оказывают прямое влияние на их благосостояние.

Гэри Беккер

Эпиграф к этой главке — не идея, а метод. Он иллюстрирует подход Беккера: смотреть на неэкономические явления с точки зрения целей, выгод, издержек и рисков. Знаменитая иллюстрация такого подхода — беккеровское предложение продавать право иммиграции в страны вроде США и Великобритании, где число желающих въехать заведомо превышает возможности принимающей стороны. Плата за въезд — например, $50 000 (а если желающих и при такой цене слишком много — аукцион) — лучше административных ограничений. Последние должны сохранится лишь для нарушителей закона, доказывал Беккер. Вот достоинства этой схемы:

1. приезжают люди, в которых больше всего заинтересованы принимающие страны. Они сами себя отберут благодаря вступительному взносу. Это люди с наивысшим дифференциалом между зарплатой в стране проживания и в стране, куда человек хочет уехать;
2. благо достается тем, кому оно нужнее. Лучшего способа, чем деньги, для измерения сравнительной нужности одного предмета двум разным потребителям человечество пока не придумало;
3. взносы позволяют привлечь в страну относительно молодых людей — тех, кто надеется вернуть стартовую «инвестицию»;
4. снимаются тревоги на тему получения мигрантами социальных благ, за которые они не платили.

Читатели «серьезных» текстов Беккера должны узнать в этом рассуждении ту же логику, что и в его знаменитом «Преступлении и наказании». Преступник (как в предыдущем рассуждении — мигрант) — рациональный экономический агент, сравнивающий свой профит от незаконного деяния с издержками: тяжестью наказания и вероятностью быть пойманным. Влияя на эти две величины, можно снизить привлекательность преступления.

В этих примерах суть беккеровского подхода: смотреть на экономическое поведение людей как на действия агентов, имеющих цель (а не поступающих бесцельно) и иногда даже взвешивающих выгоды и издержки. Если бы это было не так, экономическая политика вообще была бы невозможна: люди и фирмы не реагировали бы на стимулы. При этом, разумеется, люди максимизируют не выгоду, а благосостояние или свою удовлетворенность жизнью. Она, как говорил Беккер в Нобелевской лекции, зависит не только от выгод и издержек, но от ценностей и предпочтений человека. Например, от его склонности к альтруизму, эгоизму, мазохизму и т.д.

Экономический империализм

Метод Беккера сделал его (с большим отрывом) самым заметным экономистом XX столетия в части влияния теории на эмпирические исследования (подсчеты Стивена Левитта, автора «Фрикономики»).

Казалось бы, поведенческая экономика опровергла чересчур рационалистический подход. Сам Беккер, больше кого-либо сделавший для развития поведенческой экономики, не любил, когда его причисляли к этому направлению — из-за характерного для многих бихевиористов отрицания рационального. Но сам Беккер, конечно, чужд узко понятого рационализма. Например, в работе о рекламе он трактовал ее потребление как восприятие индивидуальных образов и социальных моделей. Удовольствие от обладания кроссовками Nike кроме самого факта обладания предметом состоит еще из ощущения принадлежности к значимой для человека группе людей, у которых тоже есть такие кроссовки. Сама мысль, что обладать данным предметом — «клево», и связка этого ощущения с референтной группой, думающей так же («все парни это носят»), — результат работы рекламы.

Поэтому, как верно заметил Джастин Уолферс из Brookings Institution, для Беккера экономика была не областью исследования, а скорее методом анализа. Это и давало Беккеру возможность использовать силу экономического метода, чтобы понять вещи, лежащие далеко за рамкой традиционных экономических исследований. До Беккера его основные темы вообще не считались экономическими, а после — стали едва ли не центральными для экономики.

Беккер оставил значимые позиции и теоретические модели по множеству важнейших сюжетов современной экономической политики. Например, он показал, как современный капитализм стремится к модели «капитализма для своих». Это происходит в силу природы госрегулирования и борьбы групп интересов за влияние на политиков. Каждый акт госрегулирования дает серьезные преференции («концентрированный успех») небольшой группе победителей. А издержки «размазываются» по широкому кругу агентов экономики так, что для каждого по отдельности эти потери не трагичны. Поэтому так сложно свернуть программы господдержки, даже если они были запущены как временные. Результат этой асимметрии в распределении выгод и издержек — неравные правила игры (с льготами для лидеров), высокие барьеры для входа во множество рынков и профессий.

Однако проигрывающая в попытке повлиять на госрегулирование сторона тоже может объединиться и отстаивать свои интересы, хотя сделать это ей труднее, чем получателям преференций. Конкуренцией групп интересов и объясняет Беккер свой оптимизм (см. эпиграф), свою надежду на свободу. Пока есть конкуренция, «дело добра» не проиграно.

Блоггер Беккер

Вдумчивость, внимательность и умение быть неожиданным сделали Гэри Беккера в последние лет тридцать его длинной жизни желанным автором Business Week, WSJ и других изданий. В BW вышло больше 200 ежемесячных колонок Беккера. В 2004 году, прекратив писать для BW, Беккер в соавторстве с судьей и коллегой по Chicago Law School Ричардом Познером запустили прекрасный еженедельный блог, в котором они целое десятилетие спорили друг с другом и низвергали разнообразные экономические стереотипы.

В блоге и публичных выступлениях Беккер все время отстаивал мысль: в провалах капитализма государства виновно не меньше рынка. Точнее, провалы госполитики усиливают кризисы, делают их более жестокими и продолжительными. Конечно, перед 2007 годом банки допустили множество ошибок, кредитуя ненадежных заемщиков. Но государства подталкивали их к этому низкими процентными ставками и стимулированием покупки жилья. Попутно государства залезли в долги, что сильно пролонгировало кризис и затруднило выход из него.

В блоге Беккера-Познера осталось множество важных соображений, которые обязательно нужно прочесть политикам. Например, анализ причин дороговизны американской медицины в сравнении с европейской и японской. По Беккеру, проблем тут три:

1. у пациентов нет стимула отказываться от ненужных им дорогостоящих процедур, ведь из своего кармана они оплачивают всего 11% суммарных расходов на здравоохранение;
2. стимулы работодателей-страховщиков снижать расходы на здравоохранение не слишком велики из-за щедрых налоговых вычетов;
3. нет стимула экономить и у врачей, поскольку доходы врачей и больниц в США связаны со стоимостью медицинских процедур сильнее, чем в Европе.

Главный пункт налогового завещания Беккера — отменить налоги на инвестиции и сбережения, чтобы исключить двойное налогообложение. Второй довод против этих налогов — они дестимулируют аккумулирование капитала, что в конечном счете ведет к снижению зарплат. Еще хуже то, что современные налоговые системы не нейтральны к видам инвестиций и ставят их в различные конкурентные условия. Второй налоговый завет — расширить базу налога на доходы и, сохранив его прогрессивность, уменьшить число ставок до трех — скажем, 20%, 25% и 30%. Расширение базы нужно проводить отказом, например, от налоговых льгот при выплате ипотеки, стимулирующих завышенные инвестиции в недвижимость и ведущие к кризисам. Наконец, этими льготами пользуются скорее богатые, чем бедные. А льготирование дохода от инвестиций в облигации федеральных и региональных властей ведет в конечном итоге к завышенным госрасходам. Эти меры позволили бы сделать налоговую систему честнее, а экономику — мобильнее.

Беккер страстно отстаивал идею декриминализации потребления марихуаны и вообще доказывал, что воевать с наркоманами бессмысленно. Легализация потребления и даже распространения наркотиков даст возможность желающим вылечиться от зависимости смело обращаться к медикам, а усилия государства будут сосредоточены на помощи больным, а не их преследовании. Сейчас в США за курение марихуаны сажают около 750 000 человек в год. Введение высокого налога на потребителей марихуаны, как это было сделано с алкоголем после отмены «сухого закона», позволит перенаправить средства с борьбы против курильщиков на их лечение.

Полное отсутствие страха идти против общепринятых представлений — характерная черта мышления Беккера. В конце 2009 года американский минфин, конгрессмены, Обама и влиятельные интеллектуалы, включая Пола Кругмана, усилили давление на Китай, чтобы добиться от него укрепления курса юаня. Все эти люди были уверены, что из-за поддержки Китаем заниженного курса юаня США имеют огромный дефицит текущего счета, теряют экспортные доходы и рабочие места. Это не так, доказывал Беккер. Укрепление юаня больше нужно Китаю, чем Штатам, которым его заниженная стоимость позвоняет относительно дешево получать произведенные в Китае вещи, включая электронику. В обмен на товары Китай получает растущую и грозящую обесцениться гору долларов.

Еще один беккеровский парадокс: банковская система коррумпирована (нарушает этические нормы) сильнее других отраслей в силу того, что более прочих подвергается госрегулированию. Регуляторы редко бывают честны, а выигрыш банков, которым удалось повлиять на регулятора к своей пользе, выше, чем у других отраслей. Это и стимулирует коррупцию. Второй фактор — доверие клиентов, передающих банкам гигантские суммы (в отношении к их капиталу). В других отраслях компании не имеют столь льготного соотношения активовов и капитала. Большой объем чужих денег в управлении (в отношении к собственным) увеличивает желание ими рискнуть. Точно так же, как игрок в рулетку, только что выигравший миллион, поставит его на кон охотнее, чем собственную тысячу.

В марте Беккер писал о Кубе. Точнее, о необходимости покончить с американским торговым эмбарго. Угрозы Штатам Куба больше не представляет, так что оправдания у эмбарго нет, да и раньше не было: островное государство, чей подушевой ВВП когда-то был равен тайваньскому, пострадало не из-за недостатка экспортной выручки, а из-за отказа от частной собственности и свободы торговли. Эта запись оказалась последней.