Григорий Гриценко: Развилка монетарного стимулирования

Григорий Гриценко Глава Центробанка Э.С. Набиуллина представляет Основные направления денежно-кр политики на заседании Правительства 25.09. Фото: пресс-служба Правительства

В ходе обсуждения Основных направлений кредитно-денежной политики на 2015 год и до 2016 – 2017 гг., на поверхность всплыли достаточно интересные факты нашей экономической жизни. Как выяснилось, существующая много лет линия раздела между либералами-рыночниками и сторонниками активного государственного вмешательства в экономику сильно сместилась. Если раньше она проходила внутри Правительства - производственный блок был за активную господдержку, а финансово-экономический был против, - то теперь в Правительстве наблюдается почти сплошное единство по вопросам стимулирования экономического роста. Похоже, единственный орган, кто еще выступает против стимулирования – это Министерство финансов, которое, как иногда кажется, коллективными усилиями можно все же уломать. Но сделать это не так-то просто, потому что Минфин получил поддержку от Центрального банка России.

На заседании Правительства, на котором направления кредитно-денежной политики и обсуждались, председатель Центрального банка Эльвира Набиуллина выступила против использования одной из мер стимулирования экономического роста – снижения базовой процентной ставки. По мнению главы Центробанка, в текущих экономических условиях использование этого инструмента ничего хорошего для экономики не принесет, зато отрицательные последствия могут быть очень серьезными.

Текущие экономические условия выглядят следующим образом. Во-первых, после окончания восстановительного роста производственные мощности и рабочая сила загружены полностью или почти полностью, поэтому увеличить их нагрузку и, соответственно, выпуск продукции в ближайшее время уже не получится. Во-вторых, неопределенность с дальнейшей ситуацией как в российской, так и в мировой экономике, существующая два последних года, плюс возникшие в этом году сильные политические риски, сдерживают инвестиционную активность хозяйственных агентов. Как результат, они предпочитают накапливать прибыль, а не вкладывать ее в новые проекты, поэтому создания новых (и обновления старых) производственных мощностей и рабочих мест в больших размерах не происходит. Соответственно, в близком будущем роста выпускаемой продукции, работ и услуг не произойдет, то есть российская экономика оказывается в состоянии стагнации.

Отказ от инвестирования, кроме нежелания вкладывать капитал в условиях стагнации производства, вызывается и рядом других причин. Во-первых, это может быть намерение создать резервы под предстоящие долговые платежи, что сейчас является более чем актуальным. Во-вторых, это может быть выплата дивидендов акционерам. И, в-третьих, это может быть желание держать получаемую прибыль в ликвидной форме, чтобы при необходимости воспользоваться ею для разного рода спекуляций, то есть иметь возможность поиграть на росте цен на те или иные активы.

Отрицательные последствия стимулирования экономического роста, о которых говорила председатель ЦБ РФ, являются следующими. Поскольку хозяйственные агенты не хотят инвестировать, то дополнительные кредиты, которые они смогут получить в банках (вследствие мягкой денежной политики) пойдут на спекуляции, то есть вызовут рост цен и падание курса рубля, чего надо избегать по всей необходимости. А для этого требуется держать процентную ставку на высоком уровне, затрудняя, тем самым, коммерческим банкам рефинансирование в Центральном банке.

В противном случае, если проводить политику стимулирования роста, мы получим не только стагнацию, но и стагфляцию, то есть сочетание низкого уровня производства и постоянно растущих цен.

В принципе, экономическое положение, которое называется стагнацией, не является чем-то сверхъестественным или аномальным. Такие процессы в мировой экономике уже случались, и будут случаться еще много раз. Поэтому, повторимся, ничего в этом особо страшного нет, тем более, что сейчас стагнация происходит на достаточно высоком уровне загрузки производственных мощностей и рабочей силы; а в конкретных российских условиях (демографический спад) она переносится гораздо легче, чем в других локальных экономиках. Поэтому, на первый взгляд, у российских экономических властей нет сильных поводов для беспокойства, и принимать какие-то дополнительные шаги в этом направлении нет никакой необходимости.

Тем не менее, стагнация стагнации рознь. Одно дело, когда производство и доходы не растут на протяжении многих лет в странах «золотого миллиарда», а другое дело, когда они не растут в странах Африки или в ряде стран Латинской Америки. И если для первой группы стран многолетняя «стабильность» доходов больших угроз не несет, то для населения второй группы стран подобного рода стабильность означает нищету с возможным переходом к голодной смерти. Поэтому локальные экономики первой группы могут позволить себе стагнировать как угодно долго, но вот экономики второй группы, наоборот, должны расти постоянно, невзирая на общемировую хозяйственную ситуацию.

Тут, кстати, очень хорошо ложится пример с Китаем, непростая демографическая ситуация в котором является очень сильным стимулом для экономических властей этой страны проводить стимулирование экономического роста, особенно в условиях мировой депрессии. Китаю изо всех сил надо выдерживать высокие темпы роста, иначе это грозит ему последствиями, ничем не лучше, чем в Египте два года тому назад.

Российская Федерация не вписывается ни в одну из этих групп. Ни бедности, ни нищеты как массового явления у нас нет (если использовать строгие критерии ООН), но от этого жизнь легче не становиться. Большая часть населения страны, в первую очередь люди пенсионного возраста, живут на очень скромные доходы, и возможность хоть как-то их увеличить появляется только в условиях высоких темпов экономического роста. Кроме того, российское руководство хочет играть активную роль в мировой политике, а это тоже требует достаточно больших затрат. В общем, условия нашей жизни поневоле подталкивают экономическое руководство страны к искусственному стимулированию роста, особенно в тот момент, когда органические стимулы роста перестают действовать.

Однако, как это часто бывает, тенденция долговременного роста спотыкается о конъюнктурные барьеры. Дело в том, что в наших нынешних условиях финансовых санкций говорить о каком-либо росте, пусть даже и искусственном, нет никакой возможности. Из-за санкций большое количество российских компаний будет вынуждено направить всю свою выручку для погашения внешних долговых обязательств, так как возможности рефинансировать эти обязательства у них уже нет.

Но если вся (или почти вся) выручка уйдет на покрытие долговых обязательств, то компании окажутся декапитализированными и продолжить производственный процесс в прежних масштабах они уже не смогут. А это значит, что вместо стагнации, которая была бы еще неплохим вариантом, нас может ждать значительный спад производства.

В этом случае роль Центрального банка и Министерства финансов становится ключевой, потому что только они обладают ресурсами (валютными резервами), которые позволят компенсировать российским компаниям отток капитала и не допустить сокращения выпуска продукции.

Поэтому при обсуждении основных направлений кредитно денежной политики важно думать не о том, стимулировать ли нам методами монетарной политики экономический рост, а о том, использовать ли валютные резервы для компенсации оттока иностранных капиталов, чтобы удержать российское хозяйство от падения, или не использовать.

А базовая процентная ставка здесь является только индикатором. Если ее снизят, есть некоторая надежда, что значительное количество российских компаний смогут рефинансировать свои валютные долги. А если не снизят – рефинансирование получат немногие компании, а остальные компании ждет или дефолт, или, если они все решат расплатиться с долгами – падение выпуска продукции. Хотя и спекуляции с негативными эффектами для курса рубля в случае, если снижение состоится – вполне реалистический сценарий.

Смотрите также: Григорий Гриценко Бюджет санкционного времени Григорий Гриценко Санкции и проблема долга Григорий Гриценко Прощание со ставками Григорий Гриценко Стагфляция, почти как в 1973-1983 Григорий Гриценко Мировая экономика вползает в депрессию Григорий Гриценко Почему идут вверх процентные ставки