«Я европеец, и все вокруг меня европейцы»

25 мая 2015 г. в рамках совместного цикла Университета КГИ и «Полит.ру» – «КГИ: идеи и лица» пройдет встречая-диалог с президентом Института современного развития (ИНСОР), членом Комитета гражданских инициатив Игорем Юргенсом и членом Совета глобальной повестки по России Всемирного экономического форума Павлом Демидовым на тему: «Что такое быть европейцем в современной России?»

Мы побеседовали с Игорем Юрьевичем Юргенсом в преддверии встречи.

Тема вашего выступления в рамках совместного проекта Университета КГИ Полит.ру формулируется как «Что такое быть европейцем в современной России». Не могли бы вы рассказать, почему об этом стоит говорить?

Потому что сейчас страна, точнее ее политическое руководство, осуществляет поворот на том основании, что Европа отвернулась от нас (или мы от нее). Мы поворачиваемся на Восток. Начали набирать силу маргинальные философы – совсем не ровня Гумилеву, который все-таки был, хотя и спорным ученым, но ученым и доказывал, что евразийство – это нечто особое. Я не хочу называть конкретные фамилии, но подчеркиваю, что то, что было маргинальным «Изборским клубом», теперь стало чуть ли не основной идеологией. И в этом смысле важен возврат, с одной стороны, к тому, о чем думает просвещенная часть нашего населения и, с другой стороны, к тому, что, скажем, в ходе президентства Медведева, строилось как общеевропейский дом, как единое от Лиссабона до Владивостока экономическое и гуманитарное пространство, да и пространство безопасности. Об этом надо говорить, к этому надо возвращаться.

А каков будет формат вашего выступления? Будет ли это лекция или встреча-диалог, как с Евгением Гонтмахером?

Это будет встреча-диалог, безусловно. Плюс там у меня еще есть содокладчик Павел Демидов, человек из следующего за нами поколения европеистов, если я правильно понимаю его взгляды. Поэтому да, старший западник, младший западник, а потом диалог с аудиторией. Я так это себе представляю.

Не могли бы вы рассказать, почему вы вообще участвуете в проекте «Университет КГИ»? В чем смысл этого проекта, на ваш взгляд?

Комитет гражданских инициатив создал формат для тех людей, которые не готовы или готовы лишь в крайних случаях выходить на улицы, протестуя против происходящего, но в первую очередь, готовы заниматься смыслами и активной работой, не противодействуя законным властям и установленному строю, но выражая свою позицию очень активно. Это довольно большая группа людей, насколько я понимаю. Проведенные два форума показали, что их тысячи и тысячи. И это наиболее адекватная часть оппозиции, которая прекрасно понимает, что практическими делами она, может быть, сделает больше на настоящий момент, чем просто уличным протестом, который является легкой добычей властей и для которого нужна особая пассионарность, которая в каждой возрастной когорте не так велика.

А в этой категории процентов 15 людей, разделяющих взгляды КГИ, который, тем не менее, философии и идеологии не формулировал. Просто собралась группа людей во главе с Алексеем Леонидовичем Кудриным, который отошел от власти, и они стали местом притяжения для тех, кого многое не устраивает, но кто, с другой стороны, не готов с палками, каменьями и булыжником-оружием пролетариата отстаивать свои взгляды. Они готовы отстаивать его созданием альтернативных смыслов. От волонтерства и хосписов до в том числе и политического активизма в рамках существующих возможностей. Поэтому выработка этих смыслов и формулирование задач, которые все равно неизбежно встанут перед просвещенной частью общества, - это и есть, пожалуй, основная задача Университета, который решено было создать после второго Общероссийского гражданского форума. Поскольку ни денег, ни сил на создание очередного высшего учебного заведения, безусловно, нет, да и смысла в этом тоже нет, получился вот такого рода просветительский проект, работа которого, тем не менее, как-то институционализирована и офлайн, и онлайн. Я считаю, что в этой работе надо принять участие по тем направлениям, в которых я разбираюсь. Например, это сотрудничество нашей страны с Западом как в исторической ретроспективе, так и в исторической перспективе. Другие люди, которые готовы посвятить этому время, знают другие аспекты этой просветительской работы. Поэтому я с удовольствием, что смогу, расскажу. А если дальше какие-то из этих форматов будут востребованы в регионах, я в меру сил и времени буду в этом участвовать.

В чем принципиальное отличие от просто дискуссионной площадки?

Я думаю, что это вопрос не ко мне. Там есть то ядро, которое имеет значительно больший опыт организации образовательного процесса, которое думает об этом как об открытом университете, доступном всем. В частности, через такого рода встречи. Потом, наверное, через размещение методических и теоретических материалов на сайте КГИ или отдельном сайте этого Университета. А дальше будущее покажет. Хотя я и являюсь профессором Высшей Школы Экономики, но в организации такого рода новаторских проектов у меня опыта мало. Поэтому это вопрос скорее к Гонтмахеру и другим, кто над этим думает более методически.

На встрече с Гонтмахером многие участники проявили интерес к вопросу о том, Запад Россия или скорее Восток. Как вам кажется, он в принципе актуален с какой-нибудь точки зрения? Есть ли смысл его ставить в принципе? И если есть, то под каким углом?

Дело в том, что и историки, и политологи, и географы, и остальные ученые, конечно, будут всегда задаваться этим вопросом в различных ракурсах. Для меня вопрос решен генетически и по месту моего рождения. Город Москва является европейской частью России и соответственно частью Европы. Для меня он решен моими предками, Чайковским, Толстым, Достоевским. Без Европы не было бы России. Это была бы совсем другая территория, освоенная совсем другими народами с культурой, которую я ценю, но к которой я не принадлежу. Для меня вопрос абсолютно решен. Я европеец, и все вокруг меня европейцы.

Однако геостратегически, геополитически, географически, с точки зрения институционального строительства и так далее, это вопрос не праздный. Особенно сейчас, когда, политическое руководство обижено, надулось, поворачивается к старшему китайскому брату так же, как когда-то новое демократическое руководство России побежало к старшему американскому брату. Ни то, ни другое не является правильной стратегией, да и тактикой тоже. Чувство собственного достоинства подсказывает, что поступать надо немного по-другому. Но с точки зрения, повторяю еще раз, этнической, политической и культурной, для меня вопрос решен. Остальные будут его решать каждый раз для себя. В этом есть, наверное, смысл нашей беседы как очередная попытка какие-то аспекты осмыслить.