Агент Малдер, патриарх Кирилл и преодоление кризиса веры

Вторник — традиционный день Защиты, и сегодня журналист Владислав Моисеев, директор отдела Мизантропии и Уныния и редактор раздела Защита, расскажет вам, почему посещение патриархом колонии пингвинов и новые «Секретные материалы» — путь к нашей мучительной смерти.

Вы, наверное, уже посмотрели новый сезон «Секретных материалов». Если нет, то осторожно — спойлер! Снимать продолжение этого великого сериала, конечно же, было ужасной ошибкой. Дэвид Духовны так и не вышел из роли Хэнка Муди, он упарывается алкоголем и веществами, лицезрит прекрасные женские задницы и танцует в ковбойской шляпе. Сценаристы, судя по всему, плотно сидят на винте и читают Камю. Истина так и остаётся непознанной. Говорить о бесчеловечно расчехлённых Малдере и Скалли не было бы никакой нужды, но всё-таки один важный момент есть. Он сконцентрирован в первом эпизоде новых «Материалов». Махровый конспиролог Малдер наконец приходит к пониманию, что все предыдущие сезоны им умело манипулировали: на самом деле, некие властные структуры пользовались инопланетными технологиями, чтобы «захватить Америку, а потом и весь мир». Он переживает кризис веры и вроде как должен начать войну против всех, хотя на деле возвращается в ФБР и ловит человека-рогатую жабу.

Что общего у постаревшего агента Малдера и среднестатистического россиянина? Кроме экстремально тёплых чувств к агенту Скалли нас всех объединяет ещё один важный поинт. Наша жизнь очень давно превратилась в войну, но мы уже не знаем, с кем и почему воюем. Если раньше Малдер сражался с внеземными захватчиками, спасал Землю, то теперь он не понимает, в какой войне он участвует и кто на чьей стороне. Такую ситуацию называют войной всех против всех, и это объективная реальность мира Постапокалипсиса. Что это значит на практике? Вы знаете, с кем сегодня воют Россия? А почему? А сколько ещё стран ведут военные действия и ради чего? Война уже давно перестала иметь пространственно-временные границы, чёткую диспозицию и оправдание общественным благом. Она сама стала этим общественным благом, непременным условием существования цивилизации, которая начнёт активно рефлексировать и сбрасывать своих коррумпированных политиков, как только поверит в себя и перестанет сбиваться в запуганные кучки по интересам.

Агент Малдер говорит:

«Я не верю, я лишь хочу верить»

Это желание очень понятно мне и, наверное, многим. Желание веры хоть во что-то и рациональная невозможность это желание удовлетворить вводят в совершенную апатию. Мы уже давно утратили веру в трансцендентное и заменили бога ценностями. Но и ценности дискредитированы. Бог умер дважды, и пока непонятно, будет ли попытка номер три.

Но в РПЦ сидят начитанные ребята, они не такие простые, как кажется. Они понимают всю эту историю и каждый день ищут пути решения проблемы. По крайней мере, это можно понять из того, что транслируют медиа. Главный хит прошлой недели — это официальный визит патриарха Кирилла (ака Владимир Гундяев) к пингвинам. Интернет понаделал уморительных картинок по мотивам этой исторической встречи, но никто не уловил тонкий постмодернистский намёк. А ведь он даёт вполне чёткий ответ, чего на самом деле хотел Владимир Гундяев (ака патриарх Кирилл) от монохромного населения Антарктиды.

Великий французский писатель Анатоль Франс в 1908 году опубликовал сатирический роман «Остров пингвинов». История начинается с того, что слеповатый, глуховатый и вообще святой старец Маэль оказывается на острове, населённом пингвинами. Маэль с трудом врубается, что происходит, но решает обратить пернатых во Христа. Таким образом, он запускает цивилизационный цикл: пингвины начинают убивать друг друга из-за земли, устраивают передел собственности, ведут войны с дельфинами, появляются монархи и социальное расслоение, рождается демократия, полностью подмятая под олигархат, убогая республика, всё очень плохо.

Метафора Франса вполне ясна. В конце он рисует картину будущего пингвиньей цивилизации. В гигантском пятнадцатимиллионном городе не хватает кислорода и пищи. Растёт число сумасшедших и самоубийц. Анархисты устраивают теракты, провинция приходит в упадок. Наступает натуральный Постапокалипсис: граждане возвращаются к полупервобытному существованию, но выходят на новый цивилизационный цикл — опять гигантский пятнадцатимиллионный город и всё по кругу.

Очевидно, что сейчас мы пребываем в кризисной фазе франсевской метафоры — живём в гигантских городах, испытываем дефицит воздуха, подвергаемся террористическим атакам. Дальше будет только хуже. Так почему бы не попробовать запустить процесс параллельного формирования цивилизации, чтобы обслуживать её религиозные интересы, пока другая переживает упадок? Звучит несколько странно, но я совершенно убеждён, что холодные сердца пингвинов после встречи с патриархом согревают православные кресты. Ведь никогда не знаешь, какой бред в итоге окажется успешной бизнес-моделью.

Мы лишь хотим верить.