«По озадаченным лицам я понял, что они не вполне остались довольны результатом»

7 марта я, Ворожцов Алексей Анатольевич, в 14.00 в г. Иваново был задержан вместе с моим товарищем Ниловым Юрием Сергеевичем людьми в форме сотрудников полиции. Поводом к нашему задержанию послужили две бутылки пива, открыто стоящие на земле.

Люди в форме сотрудников полиции на автомобиле ОВО подъехали к нам и попросили проехать с ними в Ленинский ОВД с целью составления протокола по 20.20 КоАП — «распитие алкогольной продукции в общественном месте». Наши доводы о том, что

факт наличия пивных бутылок на земле не может свидетельствовать о распитии, о том, что они не были непосредственными свидетелями распития, их машина не была оборудована видеорегистратором, а значит, у них не существует фактических доказательств потенциального распития, даже если бы оно и имело место быть, приняты в расчет не были. Мы проследовали в участок. В участке я попросил

сотрудников полиции представиться, показать свои служебные удостоверения в соответствии с законом о полиции, так как я намеревался обжаловать их действия.

Этого сделано не было. Поняв, что дискутировать с данными людьми бессмысленно, я отказался с ними сотрудничать и предъявлять свой паспорт. Согласившись сделать это только после предъявления их документов. В ответ на это люди в форме сотрудников полиции (позвольте называть их именно так, поскольку на тот момент у меня не было никаких свидетельств, что данные люди находятся при исполнении) попытались провести дактилоскопию против моего согласия. После этого я почувствовал уже реальную опасность от этих людей, и именно поэтому попытался скрыться от них при

первой возможности (когда меня повезли на так называемое медосвидетельствование). С точки зрения суда, я совершил типичное нарушение 19.3 — неповиновение законным требованиям сотрудников полиции. Но, на мой взгляд, эти требования и не были законными. Я имею юридическое образование, поэтому хорошо знаю, как должна происходить процедура задержания. Сотрудник обязан представиться, назвать причину задержания, составить протокол на месте совершения административного правонарушения. А я вправе обжаловать данный протокол, если не согласен с ним, в судебном порядке. После того, как меня поймали, мне провели медосвидетельствование на алкоголь. По озадаченным лицам людей в форме сотрудников полиции я понял, что они не вполне остались довольны результатом. Именно поэтому, как я считаю, в моем деле фигурирует не 20.20 — распитие, а именно 19.3 — неповиновение. После этого я очутился в КПЗ, где сидел до 9 числа до суда.

Именно в КПЗ я почувствовал политическую подоплеку в этом деле. Всех попавших 7 числа административно задержанных судили дежурные(ый) судьи (я) 8 марта — в праздник. Всех, кроме меня. Задержанный в 14.00 7 марта я был судим уже после 15.00 9 марта (время не помню точное, товарищи могут подтвердить. они даже фотографировали часы в суде) Я просил сотрудников полиции отпустить меня, мотивировав это задержанием более 48 часов. Получил отказ. Заявил об этом на суде, получил отказ.

Судья заслушал мои доводы, доводы моего свидетеля — товарища, который был со мной в тот день и на которого оформили-таки 20.20 без суда, хотя он не был согласен с протоколом. А вот сотрудников полиции я на суде не увидел. Их рапорт послужил основой для моего обвинения, и судья с ним согласился. Увы. Я получил 13 суток. Пытался обжаловать их в областном суде, ссылаясь на те же 48 часов, на хронические

заболевания. Безуспешно.

Содержание на Рабфаковской для административно задержанных было удовлетворительным. Хотя едва ли такая формулировка подходит для тюрьмы. Питание: завтрак скорее неудовлетворительный — холодная каша, которую практически невозможно есть, обед — удовлетворительный (первое/второе), ужин — 50/50 — когда

пища сносная, когда нет (холодная, несоленая). Сами порции по объему скорее подходят для детей детского сада, чем для взрослых мужчин. Выражаю огромную благодарность товарищам за передачки. Спасибо вам. Вы самые лучшие! Без вашей поддержки было бы гораздо труднее! Прогулка 20 минут в день в прокуренной клетке небольшого размера. Грустно. Возможно одно свидание за срок. Приходила мать. Свет в камере был очень тусклый, подсадить зрение за чтением можно легко. Сокамерники попались нормальные, за исключением последних двух дней заключения. Когда к нам в камеру попал бомж.

Наверное, остались вопросы, можно ли считать это дело сугубо

политическим. Ответ мой будет таков: и нет, и да. Скорее всего, при задержании сотрудники преследовали цель выполнения плана по административно задержанным. Вместе с ними в машине находилась девушка-стажерка. А вот дальнейшие действия, на мой взгляд, носят политический оттенок.

Почему я так считаю:

1) Задержание на двое суток, тогда как всех административно задержанных, попавших в мою камеру, судил 8 марта дежурный судья;

2) Назначение столь сурового, на мой взгляд, наказания — 13 суток для человека ранее не привлекавшегося к административной ответственности, имеющего ряд хронических заболеваний. Тогда как данная статья подразумевает в качестве альтернативного наказания штраф в 1000 рублей.

Рассуждать о законности-незаконности считаю здесь излишним, думаю, читатель сам сделает свой вывод.

Хотелось бы отметить другое: что отнюдь не только социальный активист подпадает под опасность. Например, со мной в камере сидел молодой человек, которому дали 10 суток только за то, что он не отметился у участкового. Он поведал мне такую историю: в связи с судимостью он был обязан отмечаться у своего участкового, но т. к он живет в с. Савино, а работает за пределами села, отметиться он не мог. В связи с этим, учитывая размеры села, где все друг друга знают, он позвонил участковому и объяснил ситуацию. У парня трое детей и их нужно как-то кормить. Участковый был уведомлен, но после ситуация развернулась таким образом, что парня посадили на 10 суток.