Экономист: для государства лучше продать «Башнефть» «Роснефти», чем «Лукойлу»

«Большая приватизация», запланированная на этот год, не должна повторять грабительскую приватизацию 90-х: в отличие от залоговых аукционов, тем более в условиях санкций, кризиса и бюджетного дефицита, нынешние приватизационные сделки необходимо проводить прежде всего в интересах государства. И если говорить о приватизации «Башнефти», то наиболее рациональным вариантом стало бы внесение госдоли этой компании в капитал «Роснефти». Такое мнение в своей колонке на «Ленте.ру» высказал известный экономист, эксперт РЭУ им. Плеханова Игорь Астафьев.

Комментируя недавнее заявление вице-премьера России Игоря Шувалова относительно возможных покупателей этого актива («"Роснефть" — это хорошо, может быть, при определенных условиях. "Лукойл" в настоящий момент — это выглядит даже отлично»), автор материала предлагает подумать о долгосрочных доходах, которые может принести приватизированная «Башнефть», и сравнивает, в частности, налоговую политику упомянутых компаний. Так, у «Роснефти» удельная налоговая нагрузка по отношению к выручке составляет 50%, а доля налогов в совокупном доходе бизнеса — 87% , у «Лукойла» же — соответственно, 42 и менее 80 процентов. «Несколько процентов оборачиваются иногда миллиардами рублей», — отмечает Астафьев.

Важную роль, по его мнению, играет также «добычная» и финансовая стратегия потенциальных покупателей. «И здесь, что бы ни говорили, сравнение также не в пользу «Лукойла»: «Роснефть» опережает компанию Алекперова по динамике добычи нефти, — пишет экономист. — Кроме того, ей удалось создать эффективный внутренний сервис и нарастить эксплуатационное бурение на 36% в 2015 году и на 51% — в первые четыре месяца 2016 года, сохранив при этом низкие удельные расходы на бурение. «Лукойл» же снизил объемы бурения в тот же период на 27 и 31% соответственно». Кроме того, «Роснефть» смогла увеличить долю на внутреннем газовом рынке с 3% в 2012 году до 16% в 2015 году, тогда как «Лукойл» свой газовый бизнес не развивал, и все это время его доля на рынке не превышала 4%, добавляет автор. «"Роснефть" на 40% опережает «Лукойл» по удельным расходам на добычу и практически в два раза превосходит его по объему свободного денежного потока, генерируемого компанией, — продолжает Астафьев. — Стоит обратить внимание и на инвестиционную программу: у «Роснефти» практически все инвестиции направляются в российские проекты, у «Лукойла» 40% приходится на инвестиции за рубежом».

Вообще же, по мнению эксперта, «Лукойл» весьма условно можно назвать российской компанией. «На 63% ее акций выписаны американские депозитные расписки (ADR), — напоминает автор. — Формально это как раз не мешает участию в приватизации, но вызывает сомнения в мотивации потенциального инвестора». Кроме того, не так давно президент России Владимир Путин провозгласил курс на деофшоризацию, а в нынешней ситуации, по словам Астафьева, «это крайне важная задача». «Как ведут себя акционеры «Лукойла»? — пишет автор. — Два достаточно крупных (по сравнению с другими) акционера компании — кипрские офшоры — владеют совместно 12% акций и получили только в 2014 году дивидендов на почти 5 миллиардов долларов. Мне возразят, что «Лукойл» сам владеет этими компаниями и имеет полное право платить дивиденды в том размере, в каком топ-менеджмент посчитает нужным. Это так. Но за счет чего могут идти эти выплаты? В 2015 году инвестпрограмма «Лукойла» была сокращена, в 2016-м, по сообщениям СМИ, она будет выполнена в полном объеме, но этот объем на 40% меньше, чем планировался в годом ранее. В 2015-м инвестпрограмма планировалась на уровне 15 миллиардов долларов, но уже к середине года, после выплаты очередных дивидендов, уменьшилась до 12,5 миллиарда, а к концу года усохла до «чуть более 9 миллиардов». В 2016 году говорят о размере инвестпрограммы в 9 миллиардов, но учитывая динамику предыдущего года, где гарантия, что она не уменьшится до 5 миллиардов? Возникает вопрос: не задействуют ли ту же модель в случае приобретения «Башнефти»? И зачем это государству?»

Вызывает сомнения у экономиста и презентация проекта развития «Башнефти», уже представленная «Лукойлом» в правительство, о чем также заявил Шувалов. «Можно ли верить этому проекту? — вопрошает Астафьев. — Кто-то скажет, что ситуация с начала двухтысячных, когда компании предъявляли налоговые претензии, изменилась. Так ли это? Судя по публикациям в СМИ того периода, у Счетной палаты было две основные претензии к компании: слишком большие объемы нефти, отправляемой на экспорт, и экономия на уплате НДС. Сам Вагит Алекперов частично признавал возможность претензий на сумму до 163 миллионов долларов. Все в прошлом? Но в 2015 году стало известно, что прокуратура Румынии арестовала имущество «дочки» «Лукойла», предъявив претензии на рекордные 2,2 миллиарда долларов. Сумма в результате судов была снижена. Совсем недавно у другой дочерней структуры компании возникли проблемы в Болгарии. Происки конкурентов нельзя исключать, но что это за конкурент, который действует в разных странах одновременно?»

Что касается опыта интеграции, то у «Лукойла», напоминает Астафьев, есть «своеобразный опыт интеграции» с той же «Башнефтью». «И когда слышишь, что объединение активов «Лукойла» и «Башнефти» закономерно, эта закономерность-то как раз и пугает», — отмечает автор. У «Роснефти» же, по его словам, опыт интеграции уникальный. «Интеграция ТНК-BP в 2013 году дала колоссальный синергетический эффект, — пишет эксперт. — И если говорить о доходах государства, весьма показательно, что до интеграции обе компании приносили в бюджет 2,7 триллиона рублей, а после — 3,1 триллиона». Кроме того, «Роснефть», будучи компанией с частной формой собственности, где государство выступает лишь мажоритарным акционером и намерено уменьшить свою долю в ближайшее время, «всегда действовала в конкурентной рыночной среде, все свои активы покупала с рынка, по рыночным ценам, и вполне могла бы проявить интерес к «Башнефти» и предложить разумную стратегию ее развития», добавляет автор.

В связи с этим, говорится в материале, разумно было бы записать госдолю «Башнефти» на баланс «Роснефти», увеличив таким образом размер и цену приватизируемого пакета «Роснефти». «Думаю, это было бы прозрачно, рационально и чрезвычайно выгодно для всех лояльных участников процесса», — резюмирует экономист.