Начинающий питерский журналист Милана Логунова сопровождает студентку Веру (имя изменено) на первую в её жизни БДСМ-вечеринку. Героиню репортажа привлекает боль, и она решает испытать себя и попробовать понять, может ли БДСМ-культура дать ответы на её вопросы и удовлетворить её желания. Красная Госпожа и её личная монашка-фотограф, фетишисты-абьюзеры и забытые стоп-слова, кожа, латекс, кровь, слюна, сперма и мир на грани художественной условности и фола.
Когда знакомые узнают, что я журналист, который занимается фрик-тематикой, они сразу просят сходить с ними на какое-нибудь неформальное мероприятие, ибо поодиночке им бывает не по себе, а иногда и очень страшно. Так было и с Верой, двадцатипятилетней студенткой, которая не могла перестать думать о боли. Вера узнала о вечеринке «LOSHADKA PRTY», что проходит в петербургском гей-клубе раз в полгода, и попросила меня сопровождать её туда. Я согласилась, потому что мир секс-тусовок видится мне уже давно не маленьким сообществом неких меньшинств, а полноценной современной субкультурой, способной затянуть практически каждого, вне зависимости от его сексуальной ориентации и интимных предпочтений. Согласно статистике, опубликованной крупнейшим мировым порно-ресурсом Pornhub, после выхода фильма «Пятьдесят оттенков серого» количество БДСМ-запросов резко возросло, причём женская часть аудитории, у которой это количество выросло на 40% против 17% у мужчин, чаще всего искали по ключевым словам «подчинение», «порка» и «анальная пробка».
Анонс «LOSHADKA PRTY» звучал так: «Вечеринка для избранных. Самая эпатажная и скандальная, где собирается безбашенная раскрепощённая молодежь». Конечно же, Вера сказала «хочу». В группе вечеринки ВКонтакте все искали себе компанию на препати, так что Вера вписала нас с ней на тусовку с трансвеститом Ольгой, и мы отправились к ней в отель. На входе мы позвонили Ольге, но ответил нам мужской голос: «Поднимайтесь. В холле вас пустят». «А кто это? Нам бы Ольгу», — замялись мы. «Нет, сегодня Оли не будет. Сегодня будет Олег». Когда мы поднялись, нас действительно встретил взрослый мужчина в трусах. Номер был пуст, на столике пристроились десять бутылок дорогой выпивки. Дальше общение пошло проще.
Госпожа и её свита
Следующей в отель приехала Настенька — женщина с тёмными волосами, в кожаной юбке, корсете и с вызывающе открытым декольте. По Настеньке не скажешь, что она когда-то была мужчиной, и для неё это самый приятный комплимент. Тем не менее, мы пребываем в некотором замешательстве, ведь у Олега, который Ольга, на фотографиях ВКонтакте тоже была грудь третьего размера, а сейчас перед нами самый обыкновенный мужчина. Я решаю спросить напрямую: — Настя, а ты транссексуал? — Ка. — Транссексуалка? То есть, ты уже прошла все операции? Или я неправильно понимаю? — Знаешь, когда люди говорят, что не понимают, они очень бесят. Во-первых, лучше обращаться к человеку уважительно — в том роде, в котором он хочет быть. А вот по поводу операций: мне кажется, достаточно того, как я выгляжу, и какая разница, что у меня тут? Простите, вам что, со мной трахаться?
Чуть попривыкнув ко мне, Настя всё-таки довольно охотно начинает рассказывать: — Вообще-то в России нет больших проблем с притеснением, как на Западе. У нас людям плевать, как ты выглядишь и что там у тебя где, они загружены своими проблемами. Конечно, на одно из прошлых пати приезжал сам Милонов, мол, на вечеринку пробрались несовершеннолетние, надо их срочно спасти. Но всё это показуха, а за камерой даже он совершеннейший адекват, так мне показалось. Единственное, с чем стоит бороться, так это со стереотипами и внутренними барьерами, как на пати.
Как оказалось, Настя лесбиянка, и смена пола, по её мнению, начинается совсем не с секса. Ориентация и пол — вообще не самые связанные вещи. — А что будет на вечеринке вообще? — спрашивает Вера у Ольги, который сейчас Олег. — Что будет… Современный декаданс. — А какая там программа? — Программа… Там много танцуют, много пьют, много занимаются сексом. Много находят наркотиков. А ведь к нам уже поднимается шоу! БДСМ-шоу — Госпожа и свита.
Через минуту в комнату действительно зашла очень яркая женщина, немного в возрасте, у неё были бордового цвета волосы и откровенное красное готическое платье. Рядом с ней была монашка с вырезами на одежде для торчащей груди. Сзади стоял мужчина в чёрной кожаной маске и таком же латексном костюме, нам нём был ошейник. Он сразу же сел на корточки и расстегнул Госпоже сапоги. Дама села на кровать. — Раб, что ты стоишь? Смотри, какая милая девушка. Целуй ей ноги.
Мужчина покорно подполз ко мне и начал скромно и без остановки целовать пальцы моих ног. Его тело под костюмом казалось очень накаченным. Каждое движение отдавало спокойствием крупного бизнесмена. — А вы и есть шоу? — задала я вопрос Госпоже. — Какое ещё шоу? Я цирк что ли? — скорчив рожицу, ответила та. — Разве вы не будете выступать? — Нет, выступать я не буду. Денег мне не платят, и я пришла кайфовать, а не цирк устраивать. Вообще-то я люблю интерактив.
Госпожа постоянно смеётся, только иногда отвлекается на раба, ударяя его кнутом. Совершенно невозможно понять: это они так играют, причём на публику, или же на моих глазах происходят уроки тончайшей психологии. — Эй, раб, что, не видишь, ты ей уже надоел. Ну-ка убрался. Лежать, — она хватает раба за голову и переворачивает животом кверху. — Вы только посмотрите, ну у него и стояк! — восторгается Вера. — Всем бы такой. Так и сам о рабстве задумываешься, — отвечает Олег.
Всё остальное время до пати латексный мужчина либо играл роль стола, либо сидел на коленях, опёршись руками на кулаки, смахивая на пародию стражника. У Госпожи, кстати, есть свой закрытый клуб, куда добровольно просятся такие мужчины и женщины. Там устраиваются вечеринки, где в первой части происходят подобные шоу, а во второй уже минимум психологии и максимум примитива. А ещё говорят, что дома у Госпожи в клетке живёт личная рабыня. Эта девочка учится в университете, утром уходит на учёбу, надев пояс верности, хотя она и девственница, а вечером возвращается обратно в свою конуру. Никто никого не заставляет, конечно же, но это как съездить в Индию: можно поехать туристом, можно там попробовать чего-нибудь вкусного, а можно и вовсе не возвращаться.
Коридоры
Как и сказал Олег, декаданс — это искусство упадка и депрессии, разрушения стереотипов и первый шаг к светлому модернизму. Эпоху декаданса можно обнаружить лишь внутри себя, а снаружи посмотришь — и увидишь только больных упырей.
Меж тем, мы уже были в клубе. Пока мы пытались протолкнуться внутрь, нас ощупали несколько раз, и было совершенно не понять, кто это сделал. Если постараться что-то увидеть через мигающие огни, то из любой точки клуба можно заметить, что все разбились на ласкающие друг друга пары, тройки, четвёрки. В зале охотятся фотографы, поэтому мальчики берут за руки девочек и идут с ними в тёмные коридоры, где выключен свет. Но всё же одного мужчину в латексных трусах, склонившегося на коленки под дамой, я ненароком заметила.
— Что будешь пить? — на ушко спросил меня парень, когда его подруга схватила мой локоть. Они отвели меня к барной стойке, и, пока девочка впивалась в меня взглядом, парень передал бармену карточку, потом, не глядя, набрал ПИН-код. Нетрудно представить, сколько тысяч можно тут сжечь за одну ночь и не заметить. — А вы пара? — спросила я у барышни. На ней был голубой парик Мальвины и коротенькое кружевное платьице из мультика. — Мы женаты. Приехали из Москвы. Вообще это пати приедет к нам в город через пару месяцев, но не хотелось ждать, — улыбаясь, ответила мне Мальвина. — И ты не ревнуешь? — Конечно же, нет. Все мои проблемы в жизни были из-за того, что в детстве меня никто не учил мастурбировать. Брак — это помощь друг другу. Так что пойдём. Ты ведь будешь потом ужасно подавленной, если в таком месте ничего не произойдёт, понимаешь? Такая девушка, как ты, не должна уходить мокрой.
Мы выпили залпом по стопке текилы, и парочка, крепко взяв меня за руки, повела в коридоры — узкие проходы с зигзагами на другом этаже. Думаю, в планировке здания эти удобные закоулки продумывались изначально. Даже тут стоны заглушали психоделические убыстряющиеся ритмы — и так на всех трёх этажах с кучей приватных комнат. У мальчика был фонарик, и он никак не мог найти свободный угол — везде было занято. Наконец я упёрлась в какую-то огромную вазу.
— Раздевайтесь, вы первые, — прошептала им я, но уже через минуту, когда они отвлеклись, резко рванула на свет. Сказать в глаза «нет» в клубе нельзя, не позволяют моральные установки. Потому что в обществе, где всё наоборот, это и стыдно, и слишком грубо.
Красная комната
БДСМ-комната — это, наверное, единственное место, где хотя бы поначалу совсем не занимаются сексом, и где в связи с этим находится точка наивысшей безопасности. В комнате полукругом выстроились диваны, в середине стоит пара железных игрушек, а в углу — полочка с вещицами, которые уже через полчаса после начала вечеринки лучше не брать в руки. Если за стенами комнаты всё происходящее можно было бы охарактеризовать как «мода на эпатажный секс», то тут присутствует некая претензия на «естественность».
Пока Красная Госпожа водит за поводок раба, а на нём сидит и смеётся милая обнажённая девушка, ко мне на диванчик подсаживается Монашка с открытой грудью. Вообще-то она личный фотограф Госпожи. Можно даже подумать, что свита — это люди с набором услуг: раб-стол, раб-конь, раб-фотограф. Однако это не так, даже в какой-то степени наоборот. Когда Монашка писала дипломную работу, выпускаясь с журфака, Госпожа разрешила ей пофотографировать свою жизнь, потому что «это само по себе приятно». Так девушка и осталась при Ней. Теперь Монашка зарабатывает тем, что продаёт фото и небольшие истории европейским изданиям. Европейским, потому что иностранцам русский БДСМ кажется странным. По словам девушки, наши меньшинства «слишком пошлые, но при этом более душевные». — А как ты поняла, что ты верхняя?
— Госпожа может за две секунды сказать, например. Это видно.
Я разворачиваюсь к Госпоже, которая уже сидит на диванчике и надевает на раба металлический ошейник. — Госпожа, скажите, пожалуйста, а как вы думаете, я нижняя или верхняя? Она задумчиво смотрит на меня две секунды. — Нет, ну, дорогая, ну нижняя, конечно же. Милая, это же очевидно, — отвечает она мне. — Вот видишь, говорит Монашка. — Тебе явно ещё тяжелее с мужчинами. А я с ними практикую БДСМ, потому что они сами по натуре этого хотят. — А как же любовь?
— О, своего парня я очень люблю. Думаю, что и он меня. Но когда я одна и у меня есть мальчик чисто для секса, я с ним делаю то же самое, и в любом случае чего-то всё же недостаточно. В них самих. Знаешь, я теперь хочу завести девочку. Даже в русских «нижних» девушках есть что-то, чего нет у «верхних» мужчин.
Лошадка за секс
Слоган у «LOSHADKA PRTY»: «Мы против наркотиков, но за СЕКС». Иногда, правда, думается, что «Е#ись конём» подошло бы больше. Когда ты стоишь в очереди в туалет, то с интервалом в пять минут можно услышать недовольства публики в жанре: «Идите в коридоре трахаться, дайте поссать!». Вот и на диванчике под лестницей вздыхает одна прекрасная дама с кроличьими ушами, сидя на волке. Рядом с ними стоит пожилая уборщица азиатской внешности. В руках у неё пакет с мусором, а на лице спокойствие и тоска. Ей, видимо, нужно убраться: вечеринка длится с одиннадцати вечера до семи утра, и по СанПиНу она должна за это время сделать два-три обхода. Лучше, конечно, чтобы уборщиц не замечали, но, как видно, с этим-то проблем как раз нет. Должны же быть места, где на больной декаданс перестают показывать пальцем, потому что здесь сторонников этой культуры попросту большинство.
Примерно в пять утра ко мне подсел какой-то парень и, перемежая речь отборным матом, сообщил, что на одном только танцполе успел кончить раз десять. Тем не менее, ему казалось, что всё это очень скучно и что «лошадка сдохла».
Мне уже пора было искать Веру, и что-то подсказывало, что она где-то рядом с Красной комнатой. Проходя через курилку, я обнаружила Госпожу, в этот момент её уже можно было называть просто Алёной. Она сидела на стульчике в уголке, уставшая и понурая. Раб пытался расстегнуть ей сапог. — Ну что ты там делаешь? Вверх потяни и всё. — Да я делаю… Успокойся ты, блин, — я впервые услышала, чтобы он разговаривал. — Да, блядь… Ладно, садись уже, — по-доброму отозвалась Алёна.
Оба они обливались потом. Раб сел рядом с ней на стул, слегка сгорбив спину и опершись локтями на ноги.
Когда-то в детстве родители первый раз тронули Алёну ремнём, а она со своим характером пообещала:
«Ну, погодите, вырасту — и вас самих ещё ударить успею».
БДСМ для неё — ни в коем случае не месть, скорее первые проявления внутренней предрасположенности и даже интуиции. Например, у неё есть четырнадцатилетний сын, и я спросила, как же она его воспитывает, если каждую неделю порет какого-нибудь мужчину, — как это умещается в голове? Но, по мнению хозяйки сообщества, унижение и доминирование не идут вразрез с любовью и воспитанием характера. Женщина — это мать, и мужчина обязан признать в ней высшее существо, которое в итоге всё равно отдаст больше, чем примет. В признании этого проявляется внутренний стержень мужчины. Какой бы спорной ни была подобная логика, но если эпатажный секс со временем становится скучным, то такая философия позволяет Госпоже радоваться жизни вот уже десяток лет.
Фетишист-абьюзер
К шести утра уже было, как в сказке про спящую красавицу — во всём дворце валялись одурманенные тела, которые ждали, пока кто-нибудь их не разбудит, причём желательно в уже чистом дворце. А тем временем Вера кричала, стоя на полу на коленях, пока какой-то очень молодой бдсм-мальчик сидел на стуле и бил её сзади кнутом. С неё начала литься кровь, но парень этого не заметил. Она заорала: «Енот!», потом ещё раз: «Енот!». Раз на третий мальчик остановился, вдруг вспомнив, что «енот» — это стоп-слово. Ничего не сказав, он вышел. Вера склонила лицо к коленям и замерла.
Позже Олег объяснил мне, что большинство городских бдсм-фетишистов — это абьюзеры, такие люди, которые упорно хотят причислить себя к секс-меньшинствам или ещё каким-нибудь фрикам. Всё, что они знают, черпают из фанфиков и фильмов. Короче, они играют на всём том, на что клюют современные девочки. Как правило, абьюзеры находят на вечеринках спутницу и в лучшем случае условно завязывают ей рот и руки, а потом делают пару ударов ремнём, надеясь, что этого хватит, но иногда это кончается истериками, иногда небольшими травмами, а иногда — просто ничем.
Олег же ходит в более закрытый клуб: сеанс там стоит от двух тысяч рублей минимум, ибо это и особое оборудование, в том числе с приборами для прокалываний, и звукоизолированные помещения, и группа врачей. Ему уже больше тридцати, и молоденькие дамы для него являются чем-то второстепенным. Олег обеспечен, женат и имеет детей, но несколько раз в месяц переодевается женщиной и на съёмной квартире устраивает вечеринки, на которые приглашает гостей по интересам. Наверное, если бы семья Олега узнала о его хобби, они бы пожалели, что он просто не завёл любовницу.
На пути к метро Вера долго молчала. Её спину мы обмазали йодом. Пальто прикрывало мятый костюм, но растрёпанные волосы и подавленное выражение лица намекали о её недавних приключениях.
— Знаешь, — сказала мне Вера, — ведь сейчас красивые женщины не могут ни шагу в сторону сделать, даже потанцевать спокойно не могу. А когда вот так идёшь к метро, все мужчины косо смотреть начинают, потому что чувствуется, когда у девушки был секс. Конечно, то, что сегодня произошло, — это ведь опыт… Но когда вот так идёшь и видишь взгляды, кажется, что это и есть унижение.
Я разворачиваюсь к Госпоже, которая уже сидит на диванчике и надевает на раба металлический ошейник.
Текст Милана Логунова Санкт-Петербург 
Фотографии Галина Халилова Санкт-Петербург 
