Человек, который слишком много знал

Как опыт сочинения биографий помешал Питеру Акройду написать про Хичкока

Питер Акройд. Альфред Хичкок. М.: Азбука, КоЛибри, 2016.

Многим кинематографистам не везет с биографиями из-за недостатка интереса к их наследию. С Альфредом Хичкоком — возможно, самым известным из классических режиссеров — ситуация, скорее, обратная. В 2012 году в списке, который влиятельный британский журнал Sight&Sound составляет каждое десятилетие, хичкоковское «Головокружение» сместило «Гражданина Кейна» с первой строчки лучшего фильма всех времен. С тех пор Хичкок в каком-то смысле стал официальным лицом кинематографа. Книги о нем выходят с удвоенной регулярностью, за последнюю пятилетку было снято целых два сколь старательных, столь и дурных художественных фильма. Благодаря Славою Жижеку режиссер стал главной подопытной крысой из мира кино для поп-философии и психоанализа. О нем все знают и более-менее разбираются в творчестве. Внятного нарратива о нем как не было, так и нет.

О Хичкоке существуют два основных мифа: как о мастере кино, гениально дирижирующем человеческими эмоциями, и как о жестоком гении и манипуляторе. Оба по-своему верны, и авторство обоих во многом принадлежит самому Хичкоку. Лучшей иллюстрацией первого мифа служит книга интервью, взятых у режиссера в середине 60-х Франсуа Трюффо. В первую очередь она славится удивительной детальностью, с которой Хичкок разбирает свои приемы и метод. По аудиозаписям этих бесед, вошедшим в свежий документальный фильм «Хичкок/Трюффо», легко понять — на деле это был профессионально разыгранный режиссером спектакль. Хичкок всю жизнь не уставал настаивать, что его фильмы — это лишь развлечение для масс, мастерски исполненные цирковые трюки, в которых не стоит вычитывать лишние смыслы. Со вторым мифом попытался разобрать Дональд Спото в своей книжке «Темная сторона гения» (The Dark Side of Genius: The Life of Alfred Hitchcock). На данный момент это, пожалуй, лучшая биография Хичкока, но и ей не удается нарисовать цельный портрет и провести прямую линию от особенностей личности автора к значению и многочисленным смыслам его фильмов.

Внятного нарратива о Хичкоке как не было, так и нет

Тем временем на Хичкока собрано уже настолько внушительное дело, что было бы достаточно еще нескольких вдумчивых страниц, чтобы его закрыть. В своей версии биографии режиссера Питер Акройд укладывается в скромные по общим меркам 256, но заполнены они, к сожалению, не тем.

Акройд — один из крупнейший писателей Англии, автор лучшей книги про Диккенса, а также выдающейся и уникальной биографии целого города, Лондона. Его интерес к Хичкоку вполне понятен. Они оба лондонцы, известные трудоголики, в какой-то момент жизни избравшие целибат. Несложно обнаружить даже внешнее сходство.

Другое дело, что не до конца понятно, насколько режиссер правда интересует автора. Хичкок обладал известным мастерством облекать свои обсессии в форму пустякового развлекательного сюжета. Есть подозрение, что и в этом Акройд пошел по его стопам. Порой кажется, что режиссер для него лишь «макгаффин», способ запустить повествование и дать поговорить о по-настоящему любимых вещах. Так, в первых главах Акройд с большим упоением пишет про Лондон, чем про живущего на его улицах Хичкока. Далее в повествование время от времени входят уже упомянутый Диккенс, Эдгар Аллан По (биография Акройда 2008 года) и совсем уж неуместный Т.С. Элиот (биография 1984 года). Возможно, это симптом профессионального биографа, человека, чей накопленный объем знаний позволяет ему в меру правдоподобно писать о чем угодно.

Литературный вкус Хичкока, по словам биографов, сформировался под влиянием детективов Гилберта Честертона про отца Брауна

Фото: Hitchcock Zone

В остальном это прямолинейное повествование о жизни замечательного человека, которое начинается рождением и заканчивается смертью. Скромный объем, увы, свидетельствует не о точности расставленных акцентов, а о скорости производства. По-хорошему, автор уровня Акройда может производить подобное с закрытыми глазами, и именно так книга, кажется, и была написана (эффект лишь усиливается в переводе, который явно сделан на скорую руку и с кучей стыдных ошибок). Автор несется сквозь года, факты и фильмы, время от времени останавливаясь для краткого, но необходимого случаю анализа. Его Хичкок закомплексован, боится всего на свете, обуреваем желаниями, которые не может проявить и прячется от них в работе. Все это не противоречит общепризнанной истине, но ценность данного пересказа оказывается под сомнением, если учесть, что и страница про Хичкока на Википедии местами написана лучше.

Режиссер для Акройда лишь «макгаффин», способ запустить повествование и поговорить о по-настоящему любимых вещах

Общая поверхностность книги превращается в настоящий изъян ближе к концу. Отношения Хичкока с противоположным полом — важная деталь почти любого подробного разговора о режиссере. Акройд упоминает, что его героя всегда завораживали истории об убийствах женщин, о его двусмысленной форме общения с актрисами и подопечными. Дойдя до самого грязного пятна на репутации Хичкока, автор, тем не менее, дает задний ход. История отношений режиссера и актрисы Типпи Хедрен — его последней блондинки, звезды «Птиц» и мамы Мелани Гриффит — хорошо известна. Режиссер был от нее без ума, никому не позволял с ней общаться, подвергал всяческим издевательствам и контролировал каждый шаг. Все закончилось сексуальными домогательствами на съемках «Марни», фильма, в котором Хедрен играет женщину с патологическим страхом близости с мужчинами. Получив очередной отказ, Хичкок озаботился тем, чтобы по сути закончить карьеру актрисы в Голливуде.

Акройд делает все, чтобы читатель не посчитал этот эпизод существенным, и практически прямым текстом предполагает, что в той ситуации одна из сторон что-то не так поняла. Дело не в том, что значение гениев следует переоценивать с учетом их прегрешений и подвергать общественному суду. В центре всех лучших фильмов Хичкока были секс и насилие, физическое или психологическое. Так вышло, что великими они становились на стыке прикладного мастерства Хичкока и самозабвенности, с которой он транслировал на экран свои неприглядные стороны. Вся завораживающая сила его фильмов исходила из его наваждений и обсессий. Нивелировать этот нюанс — не самая лучшая услуга самому Хичкоку. Столь ли он великий режиссер, как принято считать, — вопрос дискуссионный. Но вряд ли бы он вообще стоял, будь Хичкок лишь невротичным трудоголиком, который очень хорошо знал, куда ставить камеру.