Иван Горбатый. Сотворение Третьего Рима. Часть первая

Первый урок

В тёмном подвале угличского монастыря скорчившись сидел маленький шестилетний мальчик и тихо плакал. Судя по одежде, мальчик был из богатой семьи: тонкая туника (не холщовая — шёлковая!), подпоясанная расшитым золотом поясом, добротные порты до колен. Открытый кафтан византийского покроя тоже едва доходил до колен мальчика. На ногах были новые кожаные сапоги. Правда вся его одежда — и туника, и порты, и кафтан, — всё было разодрано и запачкано глиной и грязью.

Несмотря на май, в сырой келье холодно. Пришла ночь, но мальчик не спал. Мальчику было страшно и очень хотелось есть. Мальчика охраняли. Он не знал, зачем, ведь убежать из этого подвала и монастыря невозможно. Охранники о чём-то громко говорили за дверью, и мальчик хотел было попросить у них немного хлеба и воды, но испугался. А вдруг это те самые охранники, что схватили и выкололи глаза его отцу? Или ещё хуже — вдруг это те охранники, что совсем недавно волокли его в мешке с маленьким братом к реке и хотели утопить? А вдруг опять потащат? Как тогда выла мама, как она кидалась в ноги то тем самым людям, что тащили их, то епископу Ионе, что был рядом, и кричала, кричала ему, что он крест целовал на том, что ничего с малышами не сотворят, что милость будет от Великого князя… Епископ, видно, пожалел её. Уберёг малышей. Остановил злодеев. Их не утопили, а привезли сюда, в тёмное подземелье, разлучили. Тогда мальчик отчаянно дрался, рвался остаться с мамой и братиком, но охранник больно ударил его по спине. Спина очень сильно заболела, и вот теперь не болит, только если сидеть скорчившись… Нет, нельзя у этих людей хлеба просить… Не дадут… Лучше потерпеть. Мальчик утёр слёзы. В темноте увидел, как из угла вышла толстая крыса и остановилась, глядя на него. Ну, крыса — не охранник. Крыса — это не страшно. Мальчик аккуратно и медленно стянул с ноги сапог, и когда крыса вплотную подошла к нему, со всей своей мальчишеской силы, превозмогая боль в спине, несколько раз ударил её. Крыса сначала завизжала, а потом затихла. Мальчик оттолкнул её дёргающееся ещё тельце к стене. Вытер насухо ладошкой ещё мокрые щёки… Начал ждать рассвета…

Внимательно посмотрите на этого мальчика. Только что мы видели, как последний раз в жизни плакал человек, впоследствии известный современникам как Иван Горбатый, а нам как будущий Царь Всея Руси Иван Третий, создатель самого могущественного государства Европы. Придёт время, и по его приказу покрывший себя славой покоритель Новгорода боярин Стрига-Оболенский вырвет язык у вечевого колокола. Придёт время, и по его приказу перевалят за Урал полки русских конкистадоров — бояр Фёдора и Семёна Курбского, расширяя границы Московии до Обдоры. Придёт время, и морозным утром 1480 года он будет с усмешкой исподлобья смотреть на отступающую от Угры, навсегда уходящую с Руси Орду. Придёт время, и по его приказу лучшие итальянские мастера возведут в Москве самые красивые православные храмы и самую мощную в мире крепость — московский Кремль…

…А пока, пока в 1446 году, в сыром подвале угличского монастыря он усвоил главную русскую заповедь: не плачь, не бойся, не проси…

Лучшие друзья — это враги врагов

Результат правления Ивана Горбатого (Ивана Третьего) нам хорошо известен. Им было создано самое крупное государство если не в мире, то уж точно в Европе, — Московское царство. Но как? Как из недр совершенно ничтожного, конфликтного, зажатого между Литвой и Ордой (или её обломками) княжества Московского, управляемого слабыми и безвольными Василиями Первым и Вторым, смогло вырасти огромное царство? Что произошло?
На наш взгляд, причина проста: резкое изменение международной обстановки в середине и третьей четверти XV века. Изменение это было даже не столько в пользу Московии, сколько не в пользу её соседей. Московия как была не самым сильным государством в начале этого периода, так и оставалась. Но почти одновременно все соседи Московии ослабли ещё сильнее.

Московии повезло с врагами её врагов. Так первый раз ей повезло в конце XIV века, когда Тимур разгромил Золотую Орду, и Москва с трудом смогла стряхнуть (хоть и ненадолго) татарское иго. Второй раз ей повезло в середине XV века, когда Османская империя начала крошить и западных, и южных заклятых соседей Руси.

Первое — османы начали крушить объединённую Европу, точнее — объединённые вооружённые силы европейских монархий. Выполняя обязательства, взятые перед Константинополем на Ферраро-Флорентийском соборе, римский папа объявил крестовый поход против турок. И самые сильные европейские армии того времени (венгерская, германская и польская, к которым присоединились армии чуть послабее — сербская и валашская) обрушились на турок… И проиграли. Проиграли и битву при Варне в 1444 году, и битву на Косовом поле в 1448 году. Константинополь турки захватили в 1453 году, а потом начали методично отбирать у европейцев владение за владением на Балканах и в Средиземном море: Эвбею, Родос, Албанию, Морею, Сербию, Далмацию. Турки даже высадились в Италии, вызвав шок у римского понтифика. Разгромленной Европе, а в нашем случае — Польше, стало не до поддержки литовских авантюр на её восточных рубежах, не до конфликта Литвы с Московией. Польше и Литве стало недосуг даже Новгород поддерживать. Слишком сильно «запахло жаренным» с юга.

В этих условиях даже слабый и ничтожный Василий Второй заключает с Литвой мир, условием которого является отказ Литвы от претензий на вассалитет Москвы, демаркирует границу с Великим княжеством Литовским, отдавая часть своих земель соседу, но и добиваясь от него обещания не поддерживать Новгород. После этого Новгороду только и остаётся что подписать неравноправный договор с Московией. Москве надо было при этом сказать: «Спасибо туркам-османам!» Не сказала. До сих пор уверена, что этого в последние годы правления Василия Второго добилась его дипломатия.

Второе — османы начали свою экспансию в северное Причерноморье с прицелом захвата и южной Волги тоже. Большая Орда, которая в 1478 году захватила Крым и праздновала победу, отмечая почти полное восстановление Золотой Орды (кроме Казани), вынуждена была Крым быстренько оставить, так как крымский хан Менглы-Гирей вторгся в свою отчину и начал выгонять ордынцев уже как вассал турецкого султана. С турками Большая Орда спорить не могла и стала потихоньку сдавать им, точнее, их вассалу, Крымскому ханству, территорию за территорией. Крымские татары, турки и примкнувшие к ним ногайцы начали дружно бить Большую Орду. Большая Орда потихоньку скукоживалась до размера Астраханского ханства.

О какой уплате дани Московией этому исчезающему государству тогда могла идти речь? Естественно, Иван Горбатый, сменивший на московском престоле своего папу в 1462 году, и не помышлял платить дань. А в 1472 году официально отказался это делать и разбил посланную татарами карательную экспедицию. Господствует не очень верное мнение (почему оно не очень верное — объясню в одной из следующих статей), что большеордынский хан Ахмат, заключив союз с польско-литовским королём Казимиром, попытался было ещё и в 1480 году напасть на Русь, но неудачно. Казимир на реку Угру, где его ждал Ахмат, не пришёл. Выше я объяснил почему: Казимир боялся турок. А московский Великий князь Иван Третий — не боялся. А тут ему ещё и сибирский хан Ибак помог — с севера по Большой Орде ударил. И ногайские бии помогли. Выслуживаясь перед турками, они зимой 1481 года совершили лихой налёт и прирезали Ахмата на его зимнем кочевье. Так татарскими руками Великий князь Иван Третий и сбросил ненавистное Руси татарское иго. Большая Орда перестала существовать. Москве надо было бы сказать: «Спасибо врагам наших врагов туркам-османам!» Но не сказала. До сих пор уверена, что Ахмат москвичей испугался и поэтому не форсировал Угру.

Стратег Всея Руси

Иван Третий (Горбатый) был, пожалуй, первый русский царь, анализируя политику которого, мы можем говорить о государственном стратегическом мышлении. Это был первый русский царь, действия которого говорят, что он мыслил экономическими категориями. Это был первый русский царь, распоряжения и приказы которого исходили из анализа ситуации в нескольких частях света. Он первый из русских царей мыслил десятилетиями. А под конец своего правления поставил перед лидерами государства столь масштабные и важные задачи, решение которых растянулосьдо конца XVIII века (а то и до наших дней!). А самое главное — именно он заложил основы инструментария для решения этих задач. Одним словом, это был гений.

России в кои-то веки повезло с царём.

Теперь подробнее. Главное. Он хотел создать самое крупное государство в мире. Да. Я уверен, что замыслы были у него «наполеоновские». И он его в конце концов создал.

Кроме того, он знал, что денег на Руси для решения такой масштабной задачи нет. И он знал, что эти деньги может дать только развитие торговых отношений с Западом и Югом. Эти торговые отношения могут базироваться, во-первых, на предложении имеющего спрос в мире уникального русского товара — северного меха, а во-вторых на транзитной торговле Запад–Юг через территорию России. Позже (в наши дни) этот транзитный коридор назовут девятым критским транспортным коридором , и об его развитии будут принимать особые государственные решения. Иван Третий этого не знал. Но он твёрдо знал: (а) северный мех должен добываться на территории Московии и московиты должны быть монополистами его производства; (б) московиты должны быть непосредственными экспортёрами меха за рубеж; (в) транзитная торговля на Руси должна быть в руках московитов.

Для решения этих задач Ивану Третьему надо было: (а) захватить районы пушных промыслов (все без исключения, весь Север и Сибирь); (б) осуществить выход Московии к морю (хорошо бы ко всем морям, но главное — к незамерзающему открытому морю, Баренцеву); (в) взять под контроль основную транспортную транзитную артерию Руси — Волгу. Все остальные задачи правления Ивана Третьего, о которых говорят наши учебники и популярная литература (освобождение от татаро-монгольского ига, окончательное собирание русских земель вокруг Москвы, введение крепостного права, покорение Новгорода и т. п.) были на самом деле вторичными, тактическими пунктами его стратегического плана.

Иными словами, Иван Третий хотел захватить новгородские, пермские, вятские, сибирские и поволжские земли. Для этого ему надо было для начала разбить: Новгородскую республику, Вятскую республику, пермские княжества (Биармию), югорские княжества вогуличей и остяков, а также Казанское ханство и Большую Орду. А для выхода к Балтике неплохо было б разбить ещё и Псковскую республику, и Ливонский орден.

И самое главное — Иван Третий знал, что армии для того, чтобы разбить эти государства у него нет. В начале своего правления он был князем без денег и почти без армии.

И тут в голову ему пришла блестящая идея. Если нет в Московии денег, чтобы платить армии, то есть земля. Земли навалом. Надо просто армии платить землёй. И Иван Третий начинает на особых условиях (не в собственность, а во владение) массовую раздачу земли и деревень из своих земельных фондов младшим и средним дружинникам, ранее служившим при дворах бояр, то есть бывшим боярским дворовым людям, а ныне — государевым дворянам. Иван Третий даёт им серьёзную экономическую основу. Он создаёт служилое мелкопоместное дворянство. Он говорит каждому из них: «Служи Великому князю. Пока служишь, князь о тебе заботится. Вот эта земля и деревенька (или часть деревеньки) на ней — твои. Не служишь — не твои». Это был колоссальный стимул для армии, огромный шаг для формирования основной опоры русского царизма — дворянства. Вообще-то, такие раздачи земли случались и ранее, но при Иване Третьем они стали массовыми.

Армия Ивана Третьего выросла многократно. Есть сведения, что «конно, людно и оружно» на его зов могло прийти до ста тысяч ратников. Думаю, преувеличение. Но армия стала многочисленной. И хорошо экономически мотивированной.

Увы, создать большую армию было мало. Иван Третий прекрасно понимал, что современная ему армия без артиллерии — ничто. А пушек в Московии в необходимом количестве не было. И пушкарей хороших не было. Что делать Ивану?

И тут в голову ему приходит вторая блестящая идея. Если нет пушкарей и пушек в Московии, то их надо взять там, где они есть. В Европе. И взять «на халяву». Попросить у нашего хорошего соседа — римского папы.

Из Первого Рима — в Третий

А почему Римский папа наш сосед и хороший сосед?
А потому, что в XV веке совсем рядом с Московией, на северо-западных рубежах Руси, можно сказать, next door, находилась Ливония. Это современная Эстония и отчасти Латвия. Некоторые называют Ливонию Ливонским орденом. Такая разница в названиях для нас не имеет никакого значения, потому что никакой Ливонии и никакого Ливонского ордена на картах тогдашней Европы не было. Это — фейк, кочующий по нашим учебникам и популярным книжкам. Такой же фейк, как Киевская Русь, Византия или Крымское ханство в XVI – XVII веках. Не было такого государства.

А что же было? Была политическая конфедерация феодальных владений, носившая имя «Земля девы Марии». Примерно половину этой Земли занимал Ливонский духовно-монашеский орден, а остальную часть — пять архиепископств, самыми крупными из которых были Дерптское и Рижское. Главой Ливонского ордена, равно как и главой всех архиепископств был Римский папа, верховный понтифик Западной Европы.

В то время теократическая демократия Рима переживала кризис. Римский престол переходил из руки в руки, точнее делился между двумя кланами: Борджиа и делла Ровери. За период с 1455 по 1515 оба этих клана правили Римской церковью тридцать семь лет. Двадцать четыре года правили делла Ровери (папы Сикст IV и Юлий II) и четырнадцать лет Борджиа (папы Каликст III и Александр VI). Был, правда, тогда ещё один влиятельный клан — Пиколломини, и он тоже «поставил» двух пап (Пия II и Пия III), но этот клан можно не брать в расчёт, так как эти папы правили недолго: всего семь лет. Забегая вперёд, отметим, что война Борджиа и делла Ровери за римский престол обескровила оба клана. А где двое дерутся — там третий радуется. Так вот: в конце концов третьим радующимся стал победивший в XVI веке клан Медичи.

К XV веку папы, да и сам римский престол сильно изменились по сравнению с предыдущими веками. Наступило Возрождение. Папы стали строить красивые дворцы, окружали себя художниками и модными скульпторами, познали негу восточных одеяний и изысканных яств. Папы привечали любовниц и любовников. В далёкое прошлое ушли папы-аскеты, романтики и мученики первых лет христианства. Забыты были мрачные папы-фанатики времён крестовых походов. Папы времён Возрождения мечтали не об отвоевании Гроба Господня у неверных, а об увеличении своих доходов. Роскошь сжигала и разлагала тело Церкви Христовой на Западе.

В этих условиях Земля девы Марии рассматривалась папами не как форпост крестоносцев на границах языческих земель, а как большой доходный дом. Этот дом должен был приносить материальную прибыль, должен был торговать, а не воевать с соседями, а потому хорошие и добрые отношения Земли девы Марии с растущим и агрессивным государством во главе с Иваном Третьим стали для папства насущной необходимостью.

Чего хотели папы?
Первое. Чтобы никто с Востока не беспокоил их земли в Прибалтике.
Второе. Чтобы были гарантии того, что никто не обеспокоит их земли в Прибалтике.

Лучшей гарантией этому они считали:
(а) наличие собственного высокостатусного официального соглядатая папы при русском великокняжеском дворе;
(б) принятие московитами унии с католической церковью.

Папы были уверены в возможности унии с русской церковью. Ведь родная тётя Ивана Третьего, Анна Московская, будучи базилиссой ромеев, активно помогала созыву Ферраро-Флорентийского собора, где православные просто капитулировали перед римскими схизматиками. И папы своими глазами видели подпись митрополита московского Исидора под документами этого собора, соответственно, были уверены, что надо всего лишь убедить этих «диких русских» выполнять уже подписанный и фактически подготовленный родственниками Великого князя правовой документ. Это же так просто с западной точки зрения!

Но кто может быть лучшим соглядатаем для папы, и кто может лучше и доходчивей всех убедить Великого князя в необходимости выполнения условий унии с католиками? Только Великая княгиня!
И в недрах Ватикана созрел простой план — женить овдовевшего в 1467 году Ивана Третьего на «своей» невесте.
И такая «своя» невеста у папы была. Умница и красавица Софья Палеолог. Молоденькая и симпатичная. В 1469 году, к началу переговоров папства с Московией о браке Софьи Палеолог с русским Великим князем ей исполнилось четырнадцать лет.

И посредник для заключения такого брака был просто идеальный — бывший Никейский митрополит, а в те годы новоиспечённый Константинопольский патриарх (по версии папы Римского), известный учёный-гуманист Виссарион Никейский. На Руси с уважением относились к титулу патриарха, но не видели серьёзной разницы между патриархом Константинопольским по версии папы Римского (Виссарионом) и патриархом по версии султана турецкого Мехмеда Второго (Дионисием Первым). Оба в глазах Ивана были униаты и предатели православия. Но это папу не смущало. Ивана тоже. Переговоры о браке прошли удачно. Свадьба была назначена на 1472 год.

Сама Софья была племянницей героически погибшего при обороне Византии Константина XI. Она — дочь его брата Фомы, который, будучи правителем Мореи , после взятия Царьграда турками в 1453 году провозгласил себя императором. То есть формально Софья была дочкой императора Второго Рима.

Турки захватили Морею лет через семь после падения Константинополя. Отец Софьи, Фома, бежал в Рим и принял католичество. Папа назначил ему небольшое, но достойное содержание. Денег хватало даже на маленький «двор». Сыновья Фомы — Андрей и Мануил — тоже бежали в Рим. После смерти Фомы в Риме, его старший сын Андрей также провозгласил себя императором Византии. Так Софья стала и сестрой императора. Правда сестрой весьма сомнительной, так как первое, что сделал новоиспечённый сребролюбивый император, — продал свой титул и права на Византию французскому королю Карлу, а позже продал их второй раз католической чете испанских монархов Арагона и Кастилии, знаменитым Фердинанду и Изабелле. С младшим братом и сестрой доходами от продажи титула он, видимо, не поделился. И обозлённый Мануил уехал в Турцию, к султану Баязету Второму, где принял ислам, и… продал свой титул и права на Византию султану. Баязет на радостях назначил ему содержание даже выше, чем было у его родственников в Италии. И стал с тех пор именовать себя не только султаном, но и Caesar-i-Rom, царь Рима.

Софья Фоминична и не помышляла о подобных авантюрах. Послушная девушка была ревностной униаткой. Она воспитывалась при дворе Римского папы. Она прекрасно вышивала, была умна и образована. В самом Константинополе Софья никогда не была и всю свою сознательную жизнь жила в Италии, где в княжестве Монферрат правила младшая ветвь Палеологов.

Софью до брака с Иваном Третьим несколько раз пытались выдать замуж. Сначала за короля Кипра. Кипрский король, как только представил, что он женится на наследнице Византийского трона, так обомлел. Он прекрасно понимал, что на следующий же день после свадьбы турецкий флот будет у него под окнами. Такого счастья и такого свадебного подарка он не желал. Король отказал сватам.

Тогда Софью попытались выдать замуж за одного из самых богатых венецианских купцов. Всем купец был хорош, но стар. Очень стар. Тут уж Софья, видимо, не хотела такого счастья и горячо молилась, чтобы её пылкое молодое тело не досталось бы старику. Бог смиловался над молодой девушкой. Второй жених умер незадолго до бракосочетания.

Теперь ей предстояло стать женой горбатого, но здорового русского Великого князя и уехать из прекрасной солнечной Италии в холодную неизведанную далёкую Москву. Бедная девочка, наверное, плакала. Наверное, просила Сикста IV повременить, дать ей возможность побыть ещё хоть чуток в любимом краю. Папа был неумолим. Ему было не до слёз маленькой византийки. Он строил свою капеллу (всем известную великолепную Сикстинскую капеллу) и ему нужны были деньги, бесперебойно получаемые в том числе и из Восточной Европы. Не до сантиментов было папе.

Время свадьбы было определено, но молоденькой невесте было разрешено взять с собой своих любимых златошвеек, а русский князь обещал ей построить в центре Москвы итальянские палаты не хуже римских или миланских. Кстати, слово своё он сдержал. Вместе с Софьей (или сразу после того как она тронулась в путь) для строительства храмов и дворцов в итальянском стиле в Московию поехала огромная делегация зодчих и каменных дел мастеров, среди которых были Аристотель Фиорванти, Алевиз Новый, а также Пьетро Антонио Солари. А вместе с зодчими поехалии шпионы папы.

О том, что строили первые и что выискивали вторые, читайте в следующей статье .