Не «Нелюбовь»

«Гензель и Гретель», первая премьера этого сезона в «Новой опере», позиционируется как спектакль для семейного просмотра. Я бы добавила — обязательного. Это счастье, а не спектакль! Это тот случай, когда жалеешь, что ребенок уже вырос, а внуков еще нет.

Композитор с трудно выговариваемым местными родителями именем Энгельберт Хумпердинк — автор самой известной детской оперы «Гензель и Гретель», написанной на либретто Адельхайд Ветте по сказке братьев Гримм. За пределами нашей страны последние сто с лишним лет она выполняет функцию «Щелкунчика» (опера Хумпердинка и балет Чайковского — почти ровесники: 1893 и 1892 годы). Первоклассная музыка, трогательная сказка, роскошный закат романтизма. В царской России опера шла под названием «Маша и Ваня», в советское время была забыта по причине христианского содержания и сейчас уже выглядит затерянной жемчужиной.

Во всем мире она меж тем очень популярна и, хотя речь в ней идет о сборе лесных ягод, ставится традиционно на Рождество. Авторы специально сделанного к новой постановке русского текста — Екатерина Поспелова и Ольга Прохорова — подошли к делу творчески и еще усилили рождественскую тематику. Гензель (Анна Синицына) и Гретель (Екатерина Миронычева) — брат и сестра, голодные, но веселые. Отец (Илья Кузьмин) выпивает, мать (Наталья Креслина) устала от жизни и истерит. Погорячившись, она в сочельник выгоняет детей в лес за пропитанием, те теряются, почти попадают в печь Пряничной ведьмы Кнуспер Хексе, делающей из детей пряники (полное название спектакля в «Новой опере» — «Пряничный домик, или Гензель и Гретель»). Но все обходится, волшебный лес защищает детский сон, отец трезвеет, мать приходит в себя, ведьму саму запекают в печи, многочисленные, уже прежде засахаренные ею дети возвращаются к жизни, а Гензель и Гретель обнимаются со счастливыми родителями и поют хвалу Богу.

Помимо понятного остроумного текста и настоящего музыкального качества без скидок на возрастную категорию 0+ (за пультом поствагнеровские красоты Хумпердинка увлеченно разруливает Андрей Лебедев) спектакль замечателен режиссерской легкостью и веселой визуальной фантазийностью. Это уже третья после «Саломеи» и «Фауста» работа Екатерины Одеговой и Этель Иошпы; на этот раз молодая девичья команда пополнилась художницей Анной Костриковой. Говорят, бюджет спектакля был совсем несерьезный: для обстановки в родительском доме главных героев по всему Фейсбуку собирали кухонную утварь советского периода, я даже опознала на сцене свою чугунную сковородку. Но уж кем-кем, а бедным родственником современных, сценографически затратных оперных продукций «Пряничный домик» не выглядит.

Главное место для волшебства — ночной лес, в котором заблудились дети. Он и страшный, и манящий, и добрый одновременно. Для этого достаточно покудесничать с освещением (художник по свету — Тимофей Ермолин), вовремя отправить артистов в партер, чтобы вся малышня повскакивала со своих мест, напридумывать целую череду фантастических персонажей, один краше другого. Огромный синий козел виртуозно виляет хвостом, тревожная мать с коляской и навсегда застывшими на ветру фиолетовыми волосами вечно теряет младенца, старичок-мотылек, детки-ягодки, лыжник-гном, русалка с длинными волосами и расческой — за всеми не уследишь! А тут еще Ведьма (виртуозное актерское соло тенора Дмитрия Пьянова) потешно заправляет накладные сиськи под платье, и с прекрасной торжественностью выступают из открывшейся бездны арьерсцены четырнадцать ангелов.

В финале тревожная мать с найденным младенцем-свертком усаживается в рождественский ковчег, другие фантастические персонажи тоже для него пригождаются, ягоды собраны, дети повзрослели, родители прощены, праздник пришел.