Покупать сахар по талонам и со всем поселком встречать рассвет после полярной ночи

Петербуржец Александр Никитин четыре месяца работал барменом в шахтерском поселке на полярном архипелаге Шпицберген. В Баренцбурге живет меньше 500 человек, товары в магазинах продаются по карточкам, а на водку и сахар выдают талоны.

Александр рассказал «Бумаге», как жители Баренцбурга встречают солнце после полярной ночи, почему за пределы поселка запрещено выходить без гида, каково застревать в сугробе по дороге на работу и почему поездка на Шпицберген помогает переосмыслить советское прошлое.

Александр Никитин

Соавтор блога «Выкудашоу»

Идея

О Баренцбурге я узнал четыре года назад, случайно наткнувшись на статью в интернете, и сразу влюбился в это место. Туристические поездки туда стоят очень дорого, к тому же хотелось посмотреть на Баренцбург изнутри, поэтому я написал в компанию «Арктикуголь» (российская организация, осуществляющая экономическую деятельность на архипелаге Шпицберген — прим. «Бумаги») с просьбой взять меня на работу хоть кем-нибудь. Тогда мне ничего не ответили, но Баренцбург остался в моей голове как место, где непременно стоит когда-нибудь побывать.

Я учился на философском факультете в университете имени Герцена, но бросил учебу. Работал грузчиком, рабочим на заводе, монтажником, строителем, курьером, барменом — в том числе на круизном судне. Параллельно путешествовал, ездил по Европе автостопом.

В прошлом январе я лишился любимой работы на корабле и окончательно поддался хандре, поводов для которой и без того было достаточно. И сидя на съемной квартире с бутылкой вискаря, случайно наткнулся на вакансию работника в Музее поморской культуры в Баренцбурге и решил отправить туда резюме. На следующий день мне ответили, однако предложили работу бармена, а не музейщика.

Все мои друзья были в шоке от того, что я собрался на Шпицберген. Единственный, кто заинтересовался этой историей, — мой друг Артем, с которым мы работали на корабле. В итоге отправились в Баренцбург вместе.

Подготовка

Работать мы ехали по краткосрочному контракту — на четыре месяца. На сборы у нас было две недели, и в конце января были уже на месте.

На удивление, перелет оказался не очень сложным. Для работников «Арктикугля» есть прямой чартер из Москвы до норвежского города Лонгйирбюен, он летает каждые два месяца. При этом единственный документ, который требуется, это загранпаспорт. Из Лонгйирбюена до Баренцбурга летели на вертолете.

Шпицберген — по сути, нейтральная зона под условной администрацией Норвегии. Когда ты туда прилетаешь, тебе даже не ставят никаких отметок в паспорт. Получается довольно забавно, потому что, судя по штампам, четыре месяца я был нигде: вылетел из Москвы и влетел обратно.

В 1932 году

был основан Баренцбург

~ 435 человек

живет в Баренцбурге

1024 км —

расстояние от Шпицбергена до Северного полюса

от 25 000 ₽

зарабатывает в месяц бармен-официант в Баренцбурге

4 месяца

длится контракт

1 бутылку

водки можно купить в месяц

Жизнь в Баренцбурге

В Баренцбург мы приехали во время полярной ночи. Вокруг была полная темнота, но довольно ясно, так что в первый вечер мы увидели северное сияние. Своим работникам «Арктикуголь» предоставляет жилье, и нас заселили в комнату примерно 6 на 8 метров вместе с тремя поварами и одним гидом. В доме две мужские комнаты, одна женская, общая кухня и ванная.

Когда мы заехали в дом, в нашей комнате вывалилось окно: я случайно дотронулся до центральной секции, и рама выскочила, внутрь начало заметать. Парень, который уже жил в нашей комнате, сказал, чтобы я не переживал: «Не волнуйся, это нормальная тема, там нужно на гвоздик прикрепить».

В домах очень толстые стены — около метра. Когда я первый раз это заметил, то был удивлен: смотрю в окно, и вижу в нем отражение стены. А потом понимаю, что это не отражение, а просто очень толстая стена.

Температура в Баренцбурге редко опускается ниже 25–30 градусов, но при этом дуют такие ветра, что я впервые узнал, каково это, когда замерзают глаза. Снегоуборочная техника работает на износ, но иногда всё же не справляется, и тогда по дороге на работу — каких-то метров 700 — обнаруживаешь себя увязшим в сугробе выше пояса и не можешь выкарабкаться. Приходится как-то переползать и идти.

Собираясь в поездку, я старался максимально подготовиться и взял с собой самую теплую одежду. Но оказалось, что этого недостаточно. В итоге мой костюм выглядел следующим образом: балаклава, под ней баф (шарф-труба), сверху шапка, еще один шарф, несколько слоев термобелья и одежды, куртка, очень теплые перчатки. В таком виде можно хоть как-то передвигаться.

В поселке есть интернет, можно даже с переменным успехом смотреть фильмы онлайн. Мобильная связь тоже есть, но ловит не очень хорошо. Через некоторое время я перевел свой телефон в авиарежим и больше об этом не беспокоился.

Продукты в Баренцбург доставляют кораблем примерно раз в полтора месяца. В магазинах ассортимент довольно небольшой, но можно купить, например, пармезан, потому что продукты везут из Германии. Самые ходовые товары — консервы, крупы. Свежие овощи в дефиците и с весомой наценкой, так что вегетарианцам там придется тяжело. В основном работники питаются в столовой. Пиво и вино в магазине продается свободно, а на водку и сахар выдают талоны. Эти талоны, как несложно догадаться, имеют большую ценность во внутреннем обороте среди шахтеров.

Баренцбург выглядит как квартал хрущевок с проспекта Энергетиков, по случайности телепортированный на Северный полюс. На центральной площади перед столовой до сих пор стоит большой монумент с надписью «Наша цель — коммунизм».

Есть больница, магазин, школа, советский культурно-спортивный комплекс с бассейном, библиотекой и кинотеатром, даже небольшая часовенка — стандартный набор провинциальной инфраструктуры. Всем этим владеет компания «Арктикуголь». Она же платит тебе зарплату, так что деньги находятся в круговороте. В Баренцбурге нельзя расплачиваться рублями, потому что это территория Норвегии. Так что у всех есть специальные карточки, куда начисляется часть зарплаты. Карточкой можно расплачиваться в магазине, столовой. В баре при гостинице принимают евро, доллары и норвежские кроны.

Норвежский Лонгйирбюен находится всего в 60 километрах, но это абсолютно обычный европейский городок. Там есть асфальтированные дороги, их исправно чистят. В Баренцбурге тоже есть дороги, но они представляют собой погребенные под снегом бетонные плиты. И когда ближе к весне снег начинает подтаивать, чтобы было не скользко, их посыпают угольной пылью. Можно представить себе, как это выглядит.

Работали мы барменами в ресторане при гостинице. Приходить туда разрешено и местным работникам, но в целом он больше для туристов. Через месяц я перешел работать в бар при местной пивоварне, который открылся после ремонта.

Когда мы приехали, сезон еще не начался, но через неделю стали приезжать первые группы туристов на снегоходах. Основной контингент — русские, но есть и иностранцы, которые приезжают посмотреть на реликт советского прошлого.

Основное отличие работы бармена в Баренцбурге от работы бармена в Петербурге — дополнительные обязанности: разгрести снег на псарне с ездовыми собаками, помочь мужикам сделать панели на столярке. В марте единственная посудомойщица сломала руку, и до 2 часов ночи я мыл посуду у себя в баре, а после этого в гостинице. Больше этим было некому заниматься.

В Баренцбурге живет около 450 человек, причем постоянного населения как такового нет. Все так или иначе на вахте. Ты постоянно находишься в окружении людей в замкнутом пространстве, так что туда не стоит ехать, если чувствуешь потребность в эскапизме.

В городе царит атмосфера типичной русской провинции со всеми прилагающимися атрибутами: сплоченность и взаимовыручка с одной стороны, слухи и постоянная соседская брань — с другой. На фоне величия природы попеременно сталкиваешься с крайними проявлениями как человеческой мелочности, так и выдающегося героизма.

Отдельный интерес представляет культурный досуг в городе: для работников организована студия народной самодеятельности с кружками по рукоделию и сценическому искусству, а по праздникам общими усилиями проводятся выступления в концертном зале. Там же раз в неделю показывают кино. По выходным многие участвуют в групповых прогулках с ездовыми собаками (пешком или на лыжах) и ходят в спортзал. Раз в год по советской традиции проходит культурный и спортивный обмен с Лонгйирбюеном.

Помимо обычных праздников, в Баренцбурге отмечают День шахтера и Праздник восхода солнца. Когда заканчивается полярная ночь, на главной площади проходят народные гулянья, люди внезапно жарят шашлыки на мангалах. Солнце показывается буквально на полчаса, но все стоят на площади и встречают восход. У меня в тот день как раз разболелся зуб, и праздник я встретил в кресле стоматолога. Восход солнца для меня совпал с избавлением от зубной боли, так что я практически прослезился.

Риски

Выходить за пределы Баренцбурга без сопровождения гида запрещено. Природа не то чтобы пытается тебя убить, она тебя не замечает: может начаться снежный шторм — и просто завалит снегом. Или может встретиться белый медведь. Мы, разумеется, поднимались в горы, но на свой страх и риск. Когда первый раз натыкаешься на след размером в четыре твоих ступни, то желание гулять пропадает.

С белым медведем мы ни разу не сталкивались. Но я слышал, как в соседнем законсервированном поселке Пирамида медведь забрался в окно гостиницы. Никто не пострадал, он просто всё съел на кухне и ушел. Гиды, которые ездят по всему архипелагу на снегоходах, видят белых медведей регулярно. Периодически говорят: сегодня видели медведя в 100 метрах от города, не ходите в ту сторону.

В один из первых дней в Баренцбурге мы пошли гулять и увидели вдали какие-то двужущиеся объекты. Мой друг Артем приблизил их на камере и с ужасом сказал, что это медведи. Мы жутко перепугались и дали деру. Потом, когда рассматривали наши видеозаписи, то поняли, что на самом деле это были олени. На Шпицбергене их очень много. Они иногда приходят в Баренцбург, люди их подкармливают.

Опыт

После трех месяцев в Баренцбурге я съездил на пару дней в Лонгйирбюен, и когда вернулся оттуда, было ощущение, как будто бы я впервые выехал за пределы не то что России, а СССР. Монумент «Наша цель — коммунизм» сейчас имеет декоративное значение, однако атмосфера в Баренцбурге дает хорошее представление о том, как жили в СССР наши родители.

В Баренцбурге любят говорить: «Это Арктика, детка». Условия жизни там очень своеобразные, я ехал туда в поисках полярной романтики и других абстрактных вещей вроде цели в жизни. А в итоге нашел более ценное — новых друзей. На Шпицбергене работают разные люди, и я бы с ними никогда не познакомился, если бы не побывал там.

Самое важное: я осуществил свою мечту, мне очень хотелось побывать на Шпицбергене. Но на этом путешествие не окончилось: в Баренцбурге мы случайно познакомились с человеком, который предложил нам с Артемом работу, и после Шпицбергена мы поехали в крошечную деревню на самом краю Исландии. Недостаток финансов в Баренцбурге мы компенсировали исландскими зарплатами. По возвращении в попытке как-то осмыслить полученный опыт мы завели блог, где в подробностях рассказываем об увиденном в пути. За последние пару лет я соскучился по родному Петербургу и теперь хочу некоторое время побыть дома.